знают наши школьники про эту историческую личность. Удивительно, почему такой выдающейся фигуре, как Жижка, и такому фантастически интересному периоду истории средневековой Чехии, как рубеж XIV–XV веков так мало уделяется внимания! Так мало они занимают места в нашем сознании и эмоциональном восприятии… На мой-то взгляд, это было время чудес, случившихся в небольшой центральноевропейской стране. Ее народ никак не хотел признать свою страну частью «Священной Римской империи». Думаю, как раз на этой почве эти чудеса и произошли.
Но сначала о герое. Слово «герой» к Жижке на редкость подходит. Не идеальный и не идеализированный, но живой, настоящий, затмивший легенды своими деяниями. Его родители — мелкие дворяне, земаны. Они жили в южной Чехии, в ее живописнейшем уголке, в небольшом деревянном замке Троцнов, к которому прилегали скромные земельные владения. Здесь в 1360 году у них родился сын Ян. Уже в зрелом возрасте он вынужден был стать благородным разбойником. Самое удивительное, что его личная судьба как две капли воды напоминает судьбу нашего любимого литературного героя Дубровского. Подчас приходит мысль, что, может быть, Пушкин, человек в высшей степени эрудированный, что-то слышал о Жижке и его замке Тронцов. Слишком много совпадений.
Все началось с того, что этот замок и прилегающие к нему живописные земли чрезвычайно приглянулись пану Рожмберку, магнату, который держал под своей властью всю Южную Чехию. В стране набирал силу тот самый процесс, который в XV веке спровоцировал Гуситские войны. Верхушка — феодальная и даже городская — онемечивалась. И чехи, вошедшие не по своей воле в состав «Священной Римской империи», стали замечать, что всюду правят чужие, в основном немцы или онемеченные чехи, что ничуть не лучше.
Рожмберк, человек властный, богатый, привыкший к тому, что отказа ему ни в чем нет, сначала предложил продать ему Троцнов. «Продай свою деревушку, ты, нищий», — сказал он и был прав — рыцарство в это время было в упадке, и толпы рыцарей бродили по стране, не имея ничего. Жижки тоже были небогаты. В поместье у них было 15–20 крестьян, не более.
Отец Яна мало отличался по своим занятиям от крестьян. Подчас впрягался и в плуг — что было невозможно для рыцаря XII–XIII веков, эпохи классического Средневековья. Замок Жижки продавать не захотели. Слишком давно они им владели, здесь рядом был их родовой погост. Тогда Рожмберк затеял абсолютно несправедливый судебный процесс — со лжесвидетелями и фальшивыми документами.
Унизительный процесс — сильный против слабого! И приговор был — отдать замок с землей Рожмберку… И вот тут Жижка поступил совсем нетипично для рыцаря.
Надо сказать, что в какие-то моменты истории Средних веков рыцари становились разбойниками-грабителями. Вспомним пана Володыевского, да и не он один выходил в те нелегкие времена на тропу грабежа и убийств. Не то — Ян Жижка. Он вместе со своими крестьянами пошел в благородные разбойники. Начал с того, что поджег свой собственный старенький деревянный замок, который запылал как факел, что послужило сигналом к началу открытой войны. Вся Южная Чехия буквально вспыхнула от этого факела и вздрогнула от действий партизанского отряда Жижки. Партизаны жгли имения Рожмберка. Есть глухие упоминания о том, что Жижка заранее предупреждал людей о готовящихся поджогах. Но конечно, силы были не равны, и Жижка был на грани поражения, пленения, хотя очень хорошо и умело разбойничал. В нем, видимо, уже проступал дар полководца, который потом сделает его великим героем Гуситских войн.
Его спасло то, что он поступил на службу к королеве Софье. Чешский король Вацлав IV и его жена королева Софья были настроены прочешски, хотя формально подчинялись германскому императору. Кроме того, они имели личные претензии к Рожмберку. Был случай, когда Рожмберк взял и засадил Вацлава, тогда еще не короля, к себе в темницу, требуя выкуп. Такие вещи не забываются, и Вацлав ничего не забыл, поэтому Жижку прикрыли, защитили, к великому неудовольствию Рожмберка.
Как раз в то время польский король Ягайло (правил под именем Владислава II) обратился к славянским рыцарям с призывом встать на борьбу с Тевтонским орденом. И отправлялись люди по этому призыву сами, а не обязательно под командованием своего сюзерена. И вполне вероятно, что Ян Жижка с его бурным, неуемным характером, неудовлетворенным самолюбием и затаенной обидой радостно откликнулся на этот призыв. В 1410 году он принял участие в великой Грюнвальдской битве, битве славян против Тевтонского ордена. Возможно, именно в этом сражении он потерял свой глаз. Но точной информации об этом источники не сообщают.
Затем опять служба при дворе. Но его жизнь резко меняется в 1419 году, когда начинаются великие события, получившие название Гуситские войны. Но чтобы понять их смысл, надо припомнить, что же происходило в это время в Чехии.
Думаю, время, связанное с Гуситскими войнами, это ее особый звездный час или, как сказал бы Гумилев, наш удивительный историк-исследователь, миг пассионарности. В это время зарождается чешская нация. Толчком к великим событиям стала казнь Яна Гуса по приговору Констанцского собора в 1415 году. А Ян Гус почитался в Чехии, и не только в ней одной, как человек праведной жизни, благородных мыслей, безжалостный критик церкви. Церковь этого простить ему, конечно, не могла и не простила. Он бичевал нравы духовенства с такой силой, с такой страстью, что толпы людей собирались в Вифлеемской часовне в Праге, чтобы только услышать его. Мало кто мог остаться равнодушным к речам Яна Гуса!
Хотя Чехия была небольшой страной, однако уже с XI века она имела статус самостоятельного королевства. В XIV веке в результате, главным образом, династических браков Чехия была включена в «Священную Римскую империю германской нации». Это произошло при Карле IV из Люксембургской династии. С этого времени фактически начинается колонизация Чехии. Проповедник Ян Гус — чех, он говорит по-чешски и завоевывает сердца людей, которые мечтают о духовной свободе об исправлении нравов духовенства, верхушка которого погрязла в эту эпоху в пороках и мздоимстве. Нетрудно представить себе, чем стала для страны, да и для всей Европы, казнь Яна Гуса. Чехия как будто ждала знамени для своего назревшего, мучительного протеста. И Гус дал чехам в руки это знамя.
Первый этап борьбы, объединившей разные слои общества, сводится к сугубо догматическому, кажущемуся частным вопросу: как надо правильно причащать людей? Руки священников должны быть чистыми — а они не чистые, об этом говорил Гус в своих проповедях. Но более всего нареканий вызвало правило, утвердившееся в обиходе церкви, согласно которому миряне были лишены возможности подходить к чаше. Чаша с вином, с Кровью Господней, предназначалась только для служителей церкви, а хлеб — Тело Христово — для всех прочих. А народ желает справедливости и равенства: «Пусть все пьют из чаши!» Поразительно, как этот вопрос из чисто догматического превратился в остро гражданский. Чаша — это то, к чему мы приникаем все, которая всех нас уравнивает. И в этом справедливость, которой учил Христос.
Но Жижка еще в этой борьбе не участвует, вполне возможно потому, что религиозные тонкости его не сильно интересовали. Но события развивались. Началось так называемое «движение на горы». Простой люд стал уходить в горы, которые окружали большие города, в том числе Прагу, и там молиться. Казалось, так они становятся ближе к Богу. Кроме того — тут совершенно явная реминисценция Нагорной проповеди Христа. «Там на горах, в более чистом горном воздухе, и, добавим, в безопасности от войск короля, мы будем услышаны Богом скорее», — думали они.
Это «нагорное движение», которое очень быстро ширилось и становилось подлинно народным, настолько взбудоражило страну, что таким людям, как Жижка, пришлось делать выбор. Он был, конечно, не единственный из рыцарей, кто встал на сторону народа, но на его решение повлияло «разбойничье» прошлое. Многие крестьяне, которые когда-то вместе с ним устраивали поджоги, остались ему верны на всю жизнь, они-то и облегчили ему этот выбор. Есть основания считать, что уже в 1419 году он участвовал в первом антикатолическом восстании в Праге. А восстание это и было прологом Гуситских войн.
Жижка проявил себя 25 марта 1420 года. В этот день около Судомержа он спас войско гуситов от абсолютно превосходящих сил рыцарской конницы. Во всех хрониках часто встречается такая интересная запись: «один Жижка против 20 значило победу Жижки». Таким образом, современники заметили, что численное превосходство противника, такое важное для средневекового общества, Жижка преодолел талантом полководца. И это в тех условиях, когда у народного ополчения отсутствовала тактика ведения войны, противником была рыцарская конница. Что же он придумал?
Вот тут начинается Жижка, гениально одаренный в военном деле человек. В битве при Судомержи он поступил так. Видя, что положение безнадежное, он приказал гуситам отступить за небольшое болотце. Оно было неглубокое, но очень вязкое. В ополчении были и женщины, и старики, и дети. Всем женщинам Жижка приказал снять платки (в то время длинные платки, многократно обмотанные вокруг головы и шеи были непременным элементом женской одежды) и расстелить их по болоту. Они слегка провалились и стали абсолютно не видны. Конные рыцари, подойдя к болоту, вынуждены были остановиться. Кони не могли идти дальше. Рыцари спешились и оказались достаточно беспомощными. Своими шпорами они начали запутываться в платках, валиться, как снопы, без особого вмешательства со стороны малочисленных и слабо вооруженных крестьян.
Просто и гениально! Женские платки стали на этот раз грозным оружием, сразившим противника! Но для этого надо было быть Жижкой, человеком, совмещающим в себе отвагу рыцаря, гениальное воображение, крестьянскую хитрость и смекалку.
Конечно, это было не по правилам рыцарского боя, но ведь Жижка был народным полководцем. В сущности, главное, чем он прославился, — это создание ополчения. Он мало интересовался главными вопросами гуситского движения — о вере и обрядности. Сторонники крайних воззрений разделяли идеи так называемого хилиазма — веры в то, что завтра настанет Царство Небесное. А если так, если вот-вот грядет Второе пришествие, остается только ждать.