Тут я вспомнила, что видела под навесом огромный алюминиевый бак, к которому цепочкой была пристегнута кружка. «Вода!» – обрадовалась я. Меня так и подмывало броситься туда со всех ног. Но я не спрямила дорогу, чтобы не мешать археологам, а отправилась в обход нескольких раскопов, тщательно обходя кучи выброшенной земли.
Ноги утопали в пушистой почве, иногда я наступала на острые камни. То, что я чувствовала боль, только придавало уверенности, что это не сон и все происходившее вокруг – реально и существует помимо меня: птичий гомон в лесу, запахи – свежей зелени и горьковатый, – дымка из трубки одного из археологов, здоровенного рыжего парня в вылинявшей майке. Я прошла так близко от него, что разглядела сухие травинки в его неопрятной бороде и капельки пота на лице. Но он даже не повернул головы в мою сторону. Честно сказать, я не слишком расстроилась, главное, добраться до воды…
И тут я наткнулась на камень… Скорее, на огромную каменную плиту, красноватого цвета, с пятнами серого лишайника… Среди травы она была почти незаметна. Я попыталась обойти плиту слева, но дорогу преградили заросли шиповника, справа – еще хуже – крапивы… И тогда, недолго думая, я шагнула на камень…
О-о-о-о-ох! Словно кто-то огромный с трудом втянул в себя воздух и с облегчением его выдохнул. Я не успела испугаться, только заметила, как дальний край плиты вдруг встал на попá, а тот, на который я наступила, резко пошел вниз…
Глава 12
Все произошло мгновенно. Я даже не вскрикнула. Слава богу, приземлилась удачно, на кучу песка вперемешку с хворостом. Ногу, правда, слегка подвернула, но это сущий пустяк по сравнению с ситуацией, в которой я оказалась. Темнота вокруг кромешная – абсолютный мрак, как в банке с чернилами.
Я развела руки и коснулась пальцами влажной земли. Оказавшийся ловушкой камень прикрывал яму, вырытую, надо полагать, или археологами, или местными жителями. Сдвинувшись вправо, я ощупала ладонями стену. Ничего особенного. Ровная, без выступов, торчат лишь корни деревьев да мелкие камни, которые с тихим шорохом осыпались под пальцами…
Остальные стены ничем не отличалась. Тогда я попробовала исследовать злосчастную плиту над головой, но не смогла до нее дотянуться, даже привстав на цыпочки.
Внезапно горло перехватил спазм. Все это время я пыталась задушить в себе нарастающую панику, не дать ей взять верх над разумом. Теперь паника победила. Упав на колени, я схватилась за горло, закашлялась. Меня чуть не вырвало, но спазм прошел. Это усилие меня доконало. Я прислонилась к стене, по-прежнему задыхаясь, и старалась унять бешеный стук сердца, и только тут поняла, почему горло свело судорогой. Запах. В яме стояла не просто вонь, которую я смогла бы как-то вынести, а самый настоящий смрад, который издает мертвечина. Он все усиливался.
Меня снова затошнило. Трясущимися руками я оторвала подол ночной рубашки, прижала к лицу, но это почти не спасло. Я давилась рвотными массами, слезы ручьем бежали из глаз, но я не могла кричать, потому что меня выворачивало раз за разом, словно я съела за ужином слона. Наконец позывы к рвоте прекратились. Я уже плохо соображала, что к чему, лишь отползла в сторону и прижалась спиной к стене, как оказалось, к холодному камню.
Сил не осталось, чтобы думать, не то чтоб звать на помощь или предпринимать какие-то действия для спасения. Я поджала ноги и прислонилась щекой к камню. Стало немного легче, но тут рука коснулась чего-то твердого и липкого. Боже! Я непроизвольно всхлипнула и отбросила это «что-то». Вернее, я тотчас поняла, что это было. Моя рука наткнулась на человеческий череп! Теперь понятно, откуда здесь невыносимая вонь: я угодила в могилу! Но с другой стороны, почему могила не засыпана, а лишь прикрыта надгробием? Я теперь не сомневалась, что наступила именно на надгробие: археологи наверняка вели раскопки на старом кладбище.
Усилием воли я заставила себя встать и, чтобы не упасть, уперлась руками в стену моей тюрьмы. Мало-помалу гудение в голове стихло. Я напомнила себе, что надежда умирает последней. Слово «умирает» в моем положении было худшим из всех слов, которые я знала.
Прижавшись к стене, я встала на цыпочки и вытянула руки вверх настолько, насколько удалось. Я решила начать с этой точки и ощупать каждый корень, исследовать все камни, сектор за сектором, сантиметр за сантиметром… Может, найдется прочная зацепка, за которую я смогу ухватиться и вскарабкаться вверх. Нужно непременно добраться до плиты. А там все получится. Надо лишь слегка сдвинуть ее в сторону и закричать во весь голос… Я надеялась, что времени с момента моего падения прошло немного, и рыжий археолог еще не закончил свою работу.
А пока, вытянувшись в струнку, я принялась ощупывать пальцами каждую трещинку, каждый бугорок, пыталась проверить на прочность корни, торчавшие из земли, но они рвались в моих руках, как гнилые нитки. Правда, я нашла один корень пальца в два толщиной, но он выступал из земли слишком низко, чтобы я могла подтянуться на нем и достать до плиты. Так прошло какое-то время… Я проверила всё, до чего смогла достать рукой – кроме пола, на котором валялись чьи-то истлевшие кости, – и нигде ни малейших намёков на возможность выбраться.
Тяжело дыша, я осторожно надавила ногой на тот самый корень, что был толще остальных. Может, попробовать наступить на него? Тогда, вероятно, получится дотянуться до надгробия. Корень сильно пружинил, но вес мой, похоже, выдерживал. Другое дело, что мне не за что ухватиться, чтобы сохранить равновесие. Пальцы скребли по стене, земля осыпалась, пару раз я едва не свалилась, но удержалась и даже смогла вытянуть правую руку вверх и дотронуться до плиты. Это все, что мне удалось. Ноги соскользнули с корня, и я грохнулась вниз, прямо на кости…
Я быстро вскочила на ноги и закричала, не слишком надеясь, что меня услышат. Я старалась забыть о странных событиях последних двух дней, о костях у меня под ногами, обо всём, кроме своих криков о помощи.
Пока я кричала, умолкая время от времени, чтобы сделать вдох, в душе словно надломился последний стержень. Затхлый воздух, тьма, невыносимая вонища сделали свое дело. Я запаниковала окончательно. И тогда мои крики превратились в дикие вопли. Я орала и колотила кулаками в стену, пока темнота не накрыла меня с головой… Тяжелая, как крышка гроба, темнота…
На меня обрушилась волна – как подарок свыше. Я принялась хватать ртом капли воды, но волна откатилась так же быстро, как и нагрянула…
Я открыла глаза. В лицо ударил яркий свет, а над собой я увидела человека с кувшином. Я зажмурилась, затем снова открыла глаза, все еще ничего не понимая. Только что я пребывала в зловонной яме, и вот… Неужто мои крики достигли цели? По лицу стекали капли, рубашка на груди промокла. Видно, меня приводили в чувство и просто-напросто плеснули в лицо водой. А мне-то привиделось…
Но оттого что несколько капель попали в рот, жажда и вовсе стала невыносимой.
– Воды! Пить! – прохрипела я, с трудом выталкивая слова из пересохшей глотки.
Тотчас к моим губам прижался край кувшина, и я принялась пить, пить, пить и все никак не могла напиться.
– Хватит, – раздался знакомый голос.
Туман перед глазами рассеялся, и я увидела, что кувшин держит в руках Замятин.
– Еще! – уже внятно произнесла я и потянулась к воде.
– Хватит, – повторил Олег и поставил кувшин на стол рядом с диваном, на котором я лежала.
Затем он попытался подсунуть мне под голову еще одну подушку, но я отстранила его руку, села и, обведя взглядом комнату, спросила:
– Где я?
– Как где? – с недоумением уставился на меня Замятин. – У Севы в доме. Где ж еще?
– У Севы? – Я напрягла мозги, но все расплывалось, как в тумане. Я потрясла головой, чтобы прийти в себя окончательно.
Замятин, видно, догадался, что со мной творится неладное. Он присел рядом и заботливо поправил плед, укрывавший мои ноги.
– Маша, что случилось? – спросил он, пытливо заглядывая мне в глаза. – Вы так кричали, что я думал, будто вас режут на куски.
– Кричала? – тупо переспросила я. – Где?
– В комнате, в которой спали, – терпеливо объяснил Замятин. – Страшный сон приснился?
– Сон? – поразилась я. – Нет, не сон… – Я поспешно сбросила с себя плед и онемела от изумления. Рубаха выглядела абсолютно чистой, сухой, подол тоже был на месте…
– Ничего не понимаю, – горло мне сдавил спазм, но теперь уже от волнения. – Это не сон, и все-таки… – я снова перевела взгляд на рубаху. – Все было реально, и цвета, и запахи… Там так воняло!
– Где? – настал черед Замятина удивляться. – В вашей комнате?
– Нет, не в комнате, – вздохнула я и тут только заметила, что Замятин в одних трусах и в тельняшке, да еще босиком.
Олег поймал мой взгляд и смутился.
– Простите, что я не успел одеться. – Он кивнул на плед: – Позвольте? Я прикроюсь, если вам неудобно.
– Да ладно, чего там, – отмахнулась я и снова окинула взглядом комнату.
Это была та самая гостиная, где мы ужинали и рассматривали бумагу из шкатулки. Шкатулку я тоже заметила, а еще свою сумку, которая стояла рядом с диваном.
– А Сева где? – спросила я, удивившись тому факту, что Замятин спасал меня в одиночку.
– Сева? – пожал плечами Олег. – Не знаю. Мне как-то не до того было… – Он встал с дивана. – Пойду посмотрю. Странно, неужели так крепко заснул? – Он почесал в затылке. – Правда, перед сном он изрядно принял на грудь. Проводил вас в спальню и вернулся мрачнее тучи. Вы его чем-то сильно огорчили?
– В очередной раз отказалась выйти за него замуж, – сухо ответила я. – Но он к этому должен бы привыкнуть.
– Ну, видно, не совсем привык, – прищурился Замятин. – Растравили душу парню…
– Послушайте, – я строго посмотрела на Замятина, – вот только адвокатов мне не надо. Это дело давно решенное, пересмотру не подлежит.
– А зря, – усмехнулся он. – По-моему, Сева – очень даже приличная партия!