На всякий случай я достала из сейфа пистолет и осторожно отогнула штору. Ничего, кроме прильнувшего к стеклу бледного пятна – чьего-то лица, – не различила. Человек за окном махнул рукой, показывая на дверь, и что-то крикнул. Я опять не поняла, что именно. В окнах до сих пор стояли двойные зимние рамы. А мне все недосуг было их выставить и вымыть окна. Возможно, сделай я это вовремя, не пришлось бы на цыпочках красться в коридор и, встав за косяк, прислушиваться к шагам на крыльце – тяжелым, мужским. В дверь постучали кулаком, и я поняла, насколько это хлипкое сооружение. Под крепкими ударами дверная коробка заходила ходуном.
Пистолет придал мне уверенности.
– Кто там? – спросила я строго.
– Маша, открой!
Я не поверила ушам. Замятин! Я никак не ожидала, что он так скоро вернется. Зная наши дороги, ждала его только на следующий день, то есть уже сегодня к вечеру.
Я открыла дверь.
– Что случилось?
– Сейчас объясню, – ответил Замятин и огляделся по сторонам. – Ты одна?
– Конечно! – Я накинула на плечи спортивную куртку и села на диван. – Свет включить?
– Не надо! – ответил Замятин и опустился на стул. – Не ездили мы в район, Маша.
– Но ты же сказал… – удивилась я. – Что-то случилось?
– Случилось, – Олег потер затылок. – Не хотел тебе говорить, пока не проверю информацию. Батраков сообщил, что ближе к вечеру звонили с метеостанции. Тебя не нашли, поэтому вышли на него. А дело в том, что днем пришли на станцию два мужика. С оружием. Взрослых вежливо попросили не тревожиться и отсидеться в домике радиста, а мальчонку, сына начальника станции, долго допрашивали…
– Костю? – поразилась я. – Он же больной, церебральный паралич…
– Не перебивай, – остановил меня Замятин. – Это ноги у него не ходят, а голова, дай бог всякому, работает.
– И все же давай по порядку. Что за мужики? Что им было нужно? И с какой стати ты влез в это дело?
– С какой стати? – Замятин пожал плечами. – Видишь ли, я служил в разведке. И мне не нравятся мутные мужики с оружием. Особенно те, кто допрашивает пацанов.
– Они, что ж, пытали Костю? – Я вскочила с дивана. – Их надо непременно задержать.
– Они ушли в тайгу еще до того, как мы с Батраковым приехали на метеостанцию. Пытать мальчика они не пытали. Странная история получается, – Замятин почесал в затылке, – насчет допроса я, наверно, переборщил, они расспрашивали его о какой-то Золотой Бабе.
– Час от часу не легче! Откуда Золотая Баба взялась?
– Я и говорю: странные дела. Я с Костей тоже поговорил. Все это похоже на вымысел. Мальчишка толковый, с фантазией у него все в порядке. Рассказывает, что последние полгода стали ему необычные сны сниться. Приключенческие. О том, как он участвует в поисках древней святыни, причем все происходит чуть ли не в Средние века. Судя по его описаниям, очень похоже, что не врет. Там у него и казаки, и шаманы, и жертвоприношения… Очень ярко описывал. Я думал, он книжек начитался, посмотрел, что у него в наличии имеется. Ни одной похожей не нашел.
– Так он в Интернете все время сидит, – вставила я, – лазит по историческим сайтам. Ему четырнадцать скоро, об институте думает… Отец с ним математикой и физикой занимается, я литературой да историей… Родители не хотят отдавать его в специнтернат, а в обычной школе он не может учиться.
– А лечить пробовали?
– Николай, его отец, что-то пытается делать, но, похоже, напрасно! Есть, говорят, клиника где-то в Израиле. Но где та клиника, а где Костины родители…
– Он с рождения болеет?
– В том-то и дело, что нет, – вздохнула я. – Где-то лет шесть-семь назад это случилось. Летом после дождей реки из берегов вышли. Не смогли к ним пробиться… Только через месяц вывезли его из тайги. Если б сразу взялись лечить, может, и выздоровел бы.
– Занятный парнишка, – улыбнулся Замятин. – Оказывается, что-то вроде повести написал о поисках Золотой Бабы и выложил в Интернет. На суд читателей, так сказать.
– Ну, это он любит, – улыбнулась я. – Как-то свои рассказы мне показывал. Неплохие, честно скажу. Но с чего вдруг мужики?
– Кажется, они приняли его рассказ за чистую монету. И все допытывались, где Золотая Баба спрятана? Костя говорит, заставили его схему начертить, как добраться до того места, где она якобы находится.
– Идиоты, это ж сказка! Кто всерьез принимает детские фантазии?
– Но ведь приняли же, – усмехнулся Замятин. – Я тоже думал, что идиоты. Только Костя на полном серьезе утверждает, что нарисовал им схему, как пройти на один из островов где-то в самых топях Поганкиной Мари.
– Это невозможно, – рассердилась я. – В глубь болот еще никто не ходил. Местные жители туда не суются.
– Почему?
– Болота непроходимые. Даже зимой масса ловушек под снегом. Ключи горячие бьют, поэтому отдельные участки не замерзают. Утонуть – раз плюнуть.
– Я понял, и Батраков что-то об этом говорил. А еще сказал, что места эти заговоренные. Вроде как нечисть всякая водится.
– Ну да, водится, – засмеялась я, – в мозгах у некоторых.
И подумала, что нечисть водится и в моем мозгу тоже. Возможно, я неосмотрительно рассказала об этом Замятину.
Пока он ни единым словом не обмолвился о нашем утреннем разговоре. Самой поднимать тему мне не хотелось. Поэтому я перевела разговор в другое русло, профессиональное.
– Как выглядели эти мужики? Я так понимаю, раньше их на метеостанции не видели?
– Обычно выглядели. Как туристы или охотники… Николай говорит, летом к ним частенько туристы заходят, поэтому они не удивились, когда эти типы нарисовались. Оба среднего роста, крепкие. На вид – лет этак за сорок. Небритые, одеты по-походному. Камуфляж, скорее всего, покупали в охотничьем магазине. На голове одного – старая панама военного образца, у другого – бейсболка с надписью «Даккар» по-английски. На ногах – ботинки с высоким берцем и толстой подошвой. За спинами – станковые рюкзаки. У одного – синий с серебристыми вставками, у другого – черный с малиновыми… Я все записал, даже схему попросил парнишку продублировать…
– Постой, – память вмиг высветила недавние события, – я видела этих мужиков на вокзале. Кажется, они приехали на электричке перед приходом твоего поезда. Я обратила на них внимание, даже документы хотела проверить. А потом, – я махнула рукой, – поленилась, одним словом. У нас столько туристов каждое лето приезжает… А ушли они в сторону автовокзала. Может, совпадение, но вряд ли… Рюкзаки у них яркие, сразу в глаза бросились.
– Ну, уже кое-что, – внимательно посмотрел на меня Замятин. – Считай, полдела сделано, если ты их лица запомнила.
– Надо в район сообщить. Пусть разошлют ориентировки гаишникам и на вокзалы, – сказала я. – В тайге их ловить – дело гиблое, но ведь из леса они все равно выйдут когда-нибудь. Если вооружены, то наверняка настроены серьезно. Одного не пойму, неужели полезут в болото? Да у нас отродясь никто об этой Бабе не слышал. Я здесь почти тридцать лет живу, обязательно что-нибудь всплыло бы.
– Маша, – Замятин придвинул стул к дивану и посмотрел мне в глаза, – тебя не настораживает, что за последние дни слишком много событий произошло, так или иначе связанных с кладами? Вспомни, как Шихана пробило на разговоры. Скажи, ты от меня что-то скрываешь? Ты что-то знаешь об этих кладах, но не хочешь говорить?
– Олег, – я с изумлением уставилась на него, – я ничего не скрываю. Откуда вдруг полезло? Край наш – кержацкий, люди в основном обстоятельные, солидные, много староверов… Кто тут клады прятать будет? В тайге, в трясине? Для клада ориентиры нужны. А тут спрячешь что-нибудь, заметишь, а лет через пять так зарастет, ничего не узнаешь. А если пал пройдет…
– Маша, – Замятин внимательно посмотрел на меня, – ты твердо решила показать кладовую запись кому-нибудь из музея?
– А что? Не стоит? – удивилась я.
– Стоит, обязательно стоит, – сказал Олег и накрыл мою руку ладонью. – Вдруг за этой бумагой – серьезное научное открытие? Кстати, за находку такого клада приличное вознаграждение полагается.
– Ой, – рассмеялась я и убрала руку, – вдруг миллионы отвалят? Разбогатею, виллу где-нибудь на Лазурном берегу куплю.
– Ты не смейся, – пробурчал Замятин и отвернулся. – Вон два придурка даже на детскую сказку купились. Наверняка отправятся Золотую Бабу искать по Костиной схеме.
– Ну и сгинут в Поганкиной Мари, если вовремя не одумаются, – сказала я и протянула руку. – Дай-ка я на схему взгляну. Надо ж будет этих дураков искать, если так и не объявятся в районе.
– Ты уверена, что объявятся?
– Им идти больше некуда. Дальше дорог нет. Тупик. Можно через перевалы в соседнюю Туву махнуть, но это километров триста по горам и тайге. Дед Игнат как-то рассказывал, что есть-де более близкий путь через перевалы: бывшая тропа контрабандистов. Но навесные мосты давно сгнили, а без них – не пройти. Да и вряд ли кто помнит эту тропу, кроме Шихана, конечно. Он и сам на нее случайно наткнулся.
– Странно! – пожал плечами Замятин. – И непонятно, с чего вдруг суета?
– Мне самой непонятно, – я взяла у него листок со схемой. – Может, солнечная активность на них действует?
Развернув бумагу, я хмыкнула от удивления. Кто сказал, что у больных церебральным параличом не развито воображение и они не могут рисовать? Костин рисунок напомнил мне старинную гравюру, настолько изящно были прорисованы все детали.
– Это он ручкой минут за пятнадцать начертил, – Замятин сел рядом со мной на диван и заглянул в рисунок. – И какой молодчина, так здорово получилось, словно с готовой схемы срисовывал.
Я промолчала. Меня поразило другое. Многое из того, что было на этом рисунке, Костя просто-напросто не мог изобразить правильно, потому что никогда не бывал в районе Поганкиной Мари. Конечно, некоторые объекты совсем несложно найти на карте, но это всего лишь топографические знаки, и откуда он узнал, как эти сооружения выглядят на самом деле? Вот, к примеру, старая водонапорная башня, что осталась от лагеря военнопленных, который находился километрах в тридцати от Марьясова и был ликвидирован в начале пятидесятых годов. Костя не только изобразил башню во всех подробностях, но нарисовал рядом моток колючей проволоки и подписал: «Бывш. лаг. в/пл.», а затем обозначил давно заросшую дорогу как «Старая дорога, с. Марьясово, 30,5 км». Откуда об этом знать мальчишке, который не способен самостоятельно передвигаться даже по комнате? Отец рассказал? Но я сильно сомневалась, что у Костиного отца есть время лазить по старым карьерам и любоваться полусгнившими водонапорными башнями. Тем более метеостанция совсем в другой стороне от Марьясова. Придется навестить Костю, чтобы он объяснил, отк