– Вчера Костик читал мне стихи. Не свои, а, как он сказал, любимые. Просто так читал, видел, наверно, что мне плохо. Стихи я всегда воспринимал как нечто обязательное, то, что надо насильно учить, заставляя и пересиливая себя. А тут я лежал и слушал про то, что нужно радоваться жизни, ее обыденным дарам. Мало их у меня было, обыденных даров. Отец всю жизнь мосты да тоннели строил. Мы с ним страну вдоль и поперек изъездили. Я школ поменял пять или шесть, сейчас и не вспомню. Затем училище, потом служба. А это начало девяностых. Из Афгана ушли, так собственные «горячие точки» полезли одна за другой. Карабах, Фергана, Приднестровье, Чечня, само собой. В Югославии тоже пришлось повоевать… В принципе, легко там отделался, ранение в руку да легкая контузия. Два месяца в госпитале прокантовался, потом к отцу с мачехой – на побывку. Грибы собирал, на охоту ходил. Ружье возьму, в лес зайду подальше и сижу где-нибудь на пеньке. Мачеха мне знакомых девушек сватала, отец, видно, поговорил с ней, перестала. Совсем я заскучал, а тут Федор меня нашел, друг мой закадычный еще по училищу, к себе пригласил в Управление по антитеррористической деятельности. Я согласился…
– Постой, – я приподнялась на локте, – так ты, получается, не рыбу ловить приехал?
– С отдыхом придется завязать, – улыбнулся Олег, – а вот рыбу ловить… Скорее не рыбу, а волка. Прости, что не открылся, хотя мне сразу сказали, девушка ты толковая, положиться на тебя можно.
– Ты уже положился, – я сердито пихнула его в грудь. – Учти, я тебя пристрелю, если узнаю, что использовал меня в оперативных интересах.
– И строгая вдобавок. – Олег усмехнулся. – У меня к тебе личные интересы. Но они не должны заслонять служебные.
Я села и закуталась в куртку.
– Выкладывай, зачем к нам пожаловал.
Олег тоже сел. Достал из кармана пачку сигарет, закурил. Я терпеливо ждала.
– Дело тут такое, – наконец заговорил он. – Я здесь по поводу тем самых смертей в болотах. Я должен узнать, что влияет на поведение людей перед смертью и почему они умирают.
– Как ты собираешься узнавать? Тут прорва работала, и все впустую.
– Не совсем. – Олег внимательно посмотрел на меня. – Кроме милиции и ФСБ, ученых-физиков подключили. Они заметили, что электромагнитное поле в районе болот постоянно колеблется, а среди прочих сигналов устойчиво пробивается один со строго постоянной амплитудой. Этот сигнал может неожиданно пропасть на два-три дня, а то на неделю. Потом так же неожиданно снова дает о себе знать. Стали думать и гадать – откуда берутся эти импульсы? Навезли приборов и выяснили – поступают со стороны Хан-Таштыка. Вот тебе головоломка: раз есть сигналы, значит, должен быть источник. Какой?
– Понятия не имею, – я пожала плечами. – Я не сильна в физике. Может, это как-то связано с геологией?
– Ученые тоже сначала предполагали, что дело в особенностях горных пород, – продолжал Замятин. – Но, изучив показания приборов, дали безапелляционное заключение: сигналы в районе Хан-Таштыка никакого отношения к природным не имеют. Импульсы такой частоты с устойчивой амплитудой колебаний способен генерировать только искусственный излучатель. Но откуда ему взяться в глухой тайге? Военных объектов рядом нет – наводили справки. Рация? Быть такого не может. Пришельцы? Вообще фантастика… Ученые столкнулись с непонятным маяком, работающим по непонятной программе. Его сигналы пробивают даже скальные породы, а время фиксации импульсов в точности совпадает с моментом появления у людей нервозности, подавленного состояния, переходящего в панический ужас. Стали сопоставлять факты, оказалось – в это самое время беспорядочно начинали метаться птицы, домашние животные: коровы, собаки, лошади. Раньше на это просто не обращали внимания. Провели эксперимент: взяли в район излучения несколько моллюсков. И как только пошли сигналы, те стали съеживаться, будто в них тыкали раскаленными иглами…
– И что? Твои ученые не смогли обнаружить этот маяк?
– А им и не ставилась задача найти маяк, – сказал Олег, – но ученые тоже люди. Им пришлось несладко в этой экспедиции. Кто-то заработал инфаркт, кто-то инсульт. Импульсы эти низкочастотные, а инфразвук с частотой около девяти герц может вызывать чувство неописуемого ужаса. Психика не выдерживает, а семь герц вообще смертельны. Внезапно останавливается сердце – и все! Инфразвук высокой интенсивности нарушает работу внутренних органов, люди погибают от остановки сердца или разрыва сосудов. Я разговаривал со специалистами. Они говорят, что раскаты грома, рев речного порога, шум моря могут вызвать у человека подобные ощущения. Не зря мы испытываем чувство тревоги перед грозой. А британские ученые уверены, что инфразвук вызывает странные впечатления, которые мы воспринимаем как встречу с привидениями. Вспомни, ты рассказывала про густой туман, сквозь который бежала. Так вот известно, что инфразвук может быть причиной густого, как молоко, тумана. Он быстро возникает и так же быстро исчезает.
– А рокот барабанов? На болоте я слышала бой барабанов и на себе испытала, как меняются ритмы сердца.
– Ты права. Если ритм кратен полутора ударам в секунду и сопровождается мощным инфразвуком, то способен вызвать у человека экстаз. При ритме же два удара в секунду, и на тех же частотах, тот, кто это слышит, впадает в транс, который сильно смахивает на наркотический. Шаману достаточно колотить в свой бубен сто двадцать раз в минуту, чтобы довести окружающих до умопомрачения.
– Это я знаю. Читала. Мелодии и ритмы рок-музыки взяты из практики африканских шаманов. Вот почему так заводится толпа.
– Теперь ты поняла, что, скорее всего, тоже попала под раздачу. Нам с Севкой повезло: спали как убитые после дозы спиртного. Но, получается, заимка тоже находится в зоне излучения?
– Я видела карту того района, где большей частью странно терялись или погибали люди. Если этот участок очертить, то он напоминает каплю или воронку. И острие ее действительно где-то здесь, вблизи Хан-Таштыка, а вот самая широкая часть – в районе Макаровки. Очень похоже на пучок излучения. Я, когда карту рассматривала, заметила эту особенность. Выходит, источник нацелен на Поганкину Марь и Макаровку. Курнатовский, директор музея, к которому я обращалась по поводу кладовой записи, рассказывал, что на раскопе у них творилась форменная чертовщина. Думаешь, случайное совпадение?
– На каком раскопе? – быстро спросил Замятин. – Там, где погибли твои родители?
– И это знаешь? – с обидой спросила я.
– Маша, я серьезно подготовился, прежде чем приехать. Поднял кучу документов, встречался с людьми. Вот с Курнатовским не удалось поговорить. Он был на научном конгрессе. Но, думаю, ты восполнишь этот пробел.
Я посмотрела на Олега. Он глядел на меня исподлобья – ждал моего согласия.
Тогда я подробно, в деталях рассказала все, что узнала от старого ученого. Вспомнив, достала мобильник и включила диктофон, чтобы рассказ звучал убедительно.
– К сожалению, я оставила тетрадь с записями отца о Золотой Бабе в сейфе. Не тащить же толстенную тетрадь в тайгу. Впрочем, я в нее толком не заглянула. Вся информация со слов Петра Аркадьевича…
– Очень нужная информация, – задумчиво произнес Олег и неожиданно спросил: – Ты давно знаешь Шихана?
– Шихана? – изумилась я. – Всю жизнь!
– Он всегда опекал вас с бабушкой?
– При чем тут опекал? – обиделась я. – У нас были очень хорошие соседские отношения. Да, он много помогал нам. Бабушка умерла у него на руках.
– Тебе не кажется это странным? Дед практически ни с кем не знался и не знается до сих пор. Ты с бабушкой да старый Маркел – вот и весь круг общения.
– Не пойму, на что ты намекаешь? – рассердилась я. – Он очень уважал бабушку, ну, может, влюблен был. Мы ведь приехали в Марьясово, когда бабушке и пятидесяти не исполнилось. Довольно молодая, красивая женщина. И Шихан тогда не очень старым был. Только я такими вопросами никогда не задавалась…
– Ты многими вопросами не задавалась, – Олег прищурился. – Не обижайся, но разве тебя не интересовало, почему бабушка увезла тебя, сменила фамилию?
– Я многое хотела бы изменить. Но после разговора с Курнатовским кое-что поняла. Она пыталась оградить меня от сплетен и прочих гадостей, которые способны сломать жизнь. Возможно, все пошло бы по-другому, знай я правду о родителях. Но неизвестно, в лучшую или в худшую сторону. Оставим эту тему.
– Мы ведь искали тебя под фамилией Замятина, – задумчиво произнес Олег и неожиданно спросил: – Кстати, что ты знаешь о своем деде, Юрии Венедиктовиче Лазареве?
– Ничего, – буркнула я. – Петр Аркадьевич только и сказал, что дед с бабушкой расстались, когда мама была совсем маленькой. Вроде был он видным ученым, работал на оборону, то ли в Новосибирске, то ли еще где… Расстались они, видно, из-за пьянки. Курнатовский так и сказал, пороки, мол, слабости… – Я умоляюще посмотрела на Олега: – Очень прошу, отстань! Тебе это незачем знать!
– Есть зачем! – парировал Олег не менее сердито. – Не хочу тебя огорчать, но Шихан, похоже, не тот, за кого себя выдает.
– Дед? – я расхохоталась. – Ему до смертинки две пылинки!
– Ничего, он еще нас с тобой переживет! Ты видела, как он по тайге бегает? Молодому не угнаться!
– И что? – удивилась я и в упор посмотрела на Олега. – Давай, не ходи вокруг да около.
– Хорошо. Будем начистоту? – Олег не отвел взгляда. И этот взгляд насторожил меня.
– Начистоту, – кивнула я. – Не тяни, я слушаю.
– Предупреждаю, ты услышишь не очень приятные вещи.
– Чему бывать, того не миновать.
Я удобнее устроилась на плащ-палатке и приготовилась слушать.
– Твой дед никогда не был пьяницей. Но страсть у него была, вернее, зависимость, сильнее наркотической. Всю жизнь он искал клады. Очень преуспел в этом и даже разбогател по-крупному на тайных сделках с драгоценными камнями и золотом.
– Клады искал? – поразилась я. – Неужели на этом можно разбогатеть?
– Еще как, – усмехнулся Олег. – Если искать с умом. А у твоего деда – отличные мозги. Только не тому достались.