Огромны были и трофеи тяжелого оружия, легкого, автомашин, танков, самоходных орудий, бронетранспортеров.
Сколько трупов и оружия было оставлено и брошено в оврагах, балках и в поле – сказать трудно.
На запад, за Южный Буг, прорвались немногие.
Освобожденные жители рассказывали, что некоторые немецкие солдаты и офицеры сходили с ума.
Наши войска разгромили и отбросили противника с Днепра, полностью изолировали с суши крупную фашистскую группировку в Крыму и открыли путь на Днестр и на Одессу.
Для быстрого преследования и разгрома отходящих войск противника осталось одно препятствие. Это – грязь и бездорожье, а также лиманы рек, впадающих в Черное море…
Еще в ходе последних боев по разгрому и уничтожению Березнеговато-Снигиревской группировки немцев, когда вполне определился успех операции, Ставка Верховного Главнокомандования 11 марта направила директиву командующему фронтом Р. Я. Малиновскому и представителю Ставки Верховного Главнокомандования Маршалу Советского Союза А. М. Василевскому.
В директиве предписывалось: 3‑му Украинскому фронту преследовать отходящего противника, не допустить его отхода за р. Южный Буг и захватить переправы через р. Южный Буг на участке: Константиновка, Вознесенск, Новая Одесса, дабы не дать возможности противнику организовать на р. Южный Буг оборону.
Города Николаев и Херсон освободить с ходу.
Занять Тирасполь, Одессу и продолжать наступление с целью выхода на р. Прут и северный берег р. Дунай, т. е. на нашу государственную границу.
Я прошу читателя вдуматься в смысл этих слов. Речь шла о выходе на нашу государственную границу. До нее еще было не близко и путь пролегал нелегкий, впереди нам предстояли бои и сражения, но уже в документе, сухим военным языком граница была названа как рубеж для достижения в ходе одной предстоящей операции.
Отвоевание родной земли уже было зримо и ощутимо. Об этой минуте мечтали солдаты, отходя в сорок первом.
Обещали скоро вернуться. Скоро не получилось. Получилось и долго и трудно…
Эти строчки Верховного Главнокомандующего вызывали в тот час огромное волнение. И дело совсем не в том, что эту директиву подписал Сталин, мы и без директивы Ставки отдавали себе отчет, какие предстоит решать задачи после боев на реке Ингулец.
Но эти задачи были сформулированы, и они обретали реальность…
Ныне, возвращаясь к прошлому, а для человеческой жизни в общем-то к далекому прошлому (со дня окончания войны прошло уже более двадцати пяти лет), невольно сплетаешь его в иных аспектах с настоящим.
Сегодня опять маршируют по улицам городов в Западной Германии солдаты, опять звучат отрывистые слова команды. Генералы не только пишут мемуары, они вновь вооружаются.
Остается только подивиться, сколь коротка человеческая память.
Выше уже упоминалось имя генерал-лейтенанта графа Герхарда фон Шверина. Приводился разгневанный запрос Гитлера о его действиях. Это он, командир 16‑й моторизованной дивизии, позорно и трусливо бросил своих солдат на производя судьбы, а сам бежал… В своем отчете он объясняет побег тем, что «попал в состояние шока».
Совсем же недавно граф Шверин, битый генерал-лейтенант, был одной из главных фигур в возрождении германской военщины, одним из первых организаторов бундесвера. Выступал он в роли наставника и «ценного теоретика» для организации вооруженных сил НАТО.
В начале февраля 1944 года немецким командованием была создана группа в составе 16‑й моторизованной и 123‑й пехотной дивизий. Командование этой группой было вверено генерал-лейтенанту графу Герхарду фон Шверину – типичному представителю прусской военной касты, как любят ныне выражаться на Западе, профессиональному военному.
Семья Шверинов действительно давно и тесно связана с милитаризацией Германии. Так, в списке немецкого историка Гёрлитца, где перечисляются дворянские фамилии, поставившие в 1927 году в немецкую армию наибольшее число своих отпрысков, на первом месте стоят Шверины.
Послужной список этого рода вояк до удивления однообразен.
Место рождения – Остэльбия, провинции к востоку от Эльбы: Померания, Силезия, Западная и Восточная Пруссия. Земельные владения, оставшиеся почти без изменений со времен феодального строя.
С десятилетнего возраста – подготовительное училище. Затем кадетское училище в Гросс-Лихтерфельде. После кадетского училища по традиции служба в полку, в котором служил отец. Служба недолгая и необременительная. Из полка – в военную академию. Из военной академии – в генштаб, с командировками в войска. Психология ландскнехта, наемника и убийцы. Внешне подчеркнутое неучастие в политической жизни страны. Но это только внешне. Именно отсюда вышли душители германской революции, разразившейся после первой мировой войны, отсюда пришел удар и по Веймарской республике, отсюда вышли люди, которые привели к власти Гитлера.
Словом, граф Шверин вполне законченный образец немецкого генерала, немецкого военного профессионала. На что же, спрашивается, годился его профессионализм, за который с жадностью ухватились американские и английские военные круги после второй мировой войны?
Группа фон Шверина, поддержанная резервными 9‑й и 24‑й танковыми дивизиями и 3‑м артиллерийским дивизионом, противостояла 8‑й гвардейской армии в обороне на участке Николаевка, Лошкаревка на правом берегу Днепра. Попав под удар 8‑й гвардейской и 46‑й армий в начале февраля, эта группа была отброшена с большими потерями на рубеж Каменка – Шолохово, затем на рубеж реки Ингулец, в район Широкое, где ей и наступил конец. Начало этого конца, как говорилось выше, положили младшие офицеры и младшие командиры Красной Армии, переиграв профессионала в генеральском звании. Парадоксально, но факт.
Теперь посмотрим, как это отображено в ряде документов, которые нами были захвачены после панического бегства Шверина и его штаба с реки Ингулец.
Перед нами письмо командующего 6‑й немецкой армией генерала Холлидта от 13 февраля 1944 года.
Командиру 16‑й мотодивизии
Господину генерал-лейтенанту графу фон Шверин
Против Вас возбуждены обвинения, что Вы:
а) наперекор известному Вам точно сформулированному приказу корпуса не боролись до последних сил за доверенный Вам участок Каменка, а преждевременно покинули его, оставив слабый арьергард, и приказали дивизии сосредоточиться в Широкое. Этим Вы вывели свою часть в критический момент с поля боя и открыли противнику выход на оперативный простор;
б) не сочли возможным сообщить об этом корпусу, несмотря на то, что имели все возможности сделать это незамедлительно;
в) в критический момент, несмотря на повторный приказ, не использовали все возможности связаться с корпусом и не информировали корпус о положении на Вашем участке.
В целях предварительного уяснения, я поручил армейскому судье – старшему судейскому советнику доктору Коварцик выслушать Вас по существу дела.
Это поручение не рассматривается, как военно-судебное дознание. Вас выслушают от моего имени.
В силу этого прошу Вас после передачи дивизии полковнику фон Мантойфель явиться на главную квартиру армии, захватив с собой материал по существу дела.
Подписано Холлидт
Что же случилось? Почему вдруг заслуженного боевого генерала, человека, отличившегося еще в первую мировую войну, ставят под подозрение в профессиональной несостоятельности и предпринимают разбирательство судебного характера? Может быть, здесь чувствуется рука неумного диктатора, который пытается свалить на своих генералов неудачи на восточном фронте? Оставшиеся в живых гитлеровские генералы теперь только так и не иначе трактуют подобные казусы Во всем, дескать, виноват Гитлер…
Я просто хочу подчеркнуть, что бит был не только Гитлер, а и генералы хваленой прусской военной школы.
Так что же случилось с генерал-лейтенантом Шверином? Может быть, его группа отступила под ударами численно превосходящего противника?
Обратимся к следующему документу, положившему начало расследованию, предпринятому командующим 6‑й полевой армией генерал-полковником Холлидтом. 11 февраля 1944 года командир 30‑го корпуса генерал-лейтенант Фреттер-Пико посылает докладную командующему 6‑й армией.
К делу о расследовании военным судом действий командира 16 мд генерал-лейтенанта графа фон Шверина 4.2.44 г.
1. На 3.02 группа Шверина имела приказ занять оборону на правом участке фронта – Каменка. Этот приказ был получен командиром дивизии, что подтверждается его телефонным запросом и телефонным разговором начальника оперативного отдела дивизии с начальником штаба корпуса.
Начальник оперативного отдела 16 мд доложил по телефону начальнику штаба корпуса, что части дивизии оставили Михайловку и Благодатное, отступив перед численно меньшими силами противника, и что оперотдел принимает срочные меры, чтобы продвинуть части на старый рубеж. При этом начальник штаба корпуса дал указание – непременно закрыть обнажившийся участок севернее Благодатное – Сорочино.
4. 02 группа Шверина доложила коротко по телефону, что противник занял высоту севернее Михайловка и наступает на Михайловку, а в 5.45 4.02 – что Михайловка предположительно оставлена частями дивизии.
До первой половины дня донесений не было. Начальник штаба корпуса поехал на КП дивизии, расположенный в поселке Память Ильича, для выяснения обстановки, но никого там не нашел. В поселке горели подожженные машины и стояли взорванные орудия. У станции южнее Память Ильича вели огонь артиллеристы, от которых он узнал, что это арьергард группы Шверина и что дивизия по приказу командира передислоцируется в Широкое. Начальнику штаба корпуса сообщили, что арьергардом командует майор Ценгер. Силы арьергарда: 30 человек пехоты, две легкие полевые гаубицы (с недостаточным количеством снарядов), две тяжелые полевые гаубицы и четыре штурмовых орудия.
Командир дивизиона доложил, что тяжелые гаубицы расстреливают последние снаряды по Михайловке и предполагаемым: путям подхода противника, что, расстреляв снаряды, он имеет задачу уйти в Широкое.