Генерал Кребс, несомненно, крупный разведчик и опытный дипломат, ушел, как говорят, несолоно хлебавши. Очевидно, это была последняя попытка добиться раскола между союзниками. Потерпев неудачу, Геббельс и компания должны были принять какое-то решение.
Дана команда: огонь на полную мощь и быстрее добить врага! Тысячи мин и снарядов полетели на правительственные кварталы, на имперскую канцелярию, на рейхстаг.
Результат мощного и хорошо подготовленного удара скоро сказался. Начали поступать донесения и доклады об успешных действиях наших войск.
Командир 28‑го гвардейского стрелкового корпуса генерал А. И. Рыжов доложил, что его войска находятся в центре зоологического сада и успешно развивают наступление на север, на соединение с танковой армией С. И. Богданова.
Командир 74‑й гвардейской стрелковой дивизии генерал Д. Е. Баканов обрадовал вестью, что его гвардейцы овладели Потсдамским вокзалом.
У этой дивизии славные традиции. Она была сформирована в грозные годы гражданской войны и под командованием героя-большевика Николая Александровича Щорса принимала активное участие в разгроме интервентов и белогвардейцев. Знаменитые полки этой дивизии Богунский, Таращанский и Донской, геройски сражавшиеся за молодую Советскую республику, столь же самоотверженно сражались в Сталинграде, за что заслужили звание гвардейских. В городе на Волге прославленные полки вели бои в районе завода «Красный Октябрь». Во время контрнаступления они первыми пробились на западную окраину Сталинграда, где встретились с войсками 65‑й армии, наступавшей с запада, и вместе с ними разрезали надвое окруженную группировку Паулюса. Теперь эти полки разрезали надвое остатки берлинского гарнизона, наступая навстречу 3‑й ударной армии В. И. Кузнецова через Потсдамский вокзал, на рейхстаг.
Фашисты сильно укрепили вокзал. В многоэтажном здании оказалось много проходных комнат. Под вокзалом – разветвленные подземные ходы. Приемы боя здесь во многом напоминали сталинградские схватки, бои за элеватор, за дом Павлова. Широко применялись те же испытанные тактические приемы – обходы и охваты не только с флагов и с тыла, но и сверху или снизу. Бойцы продвигались по этажам, по подземным проходам и по чердачным помещениям, а во многих случаях и по крыше.
Бойцы дивизии при штурме конторы и цехов завода «Красный Октябрь» были вынуждены разбирать 122-миллиметровые гаубицы, по частям перетаскивать их в здания, там их снова собирать и пускать в дело. Опыт тех боев гвардейцы с успехом применили здесь, в Берлине. Упорные, смекалистые и отчаянно храбрые, бойцы почти двенадцать часов выбивали гитлеровцев из здания вокзала. Бон был жестоким. Многие комнаты и залы, этажи и подземные ходы по нескольку раз переходили из рук в руки. Но гвардейцы брали верх. На их стороне был опыт и огромное мужество. И вот генерал Баканов уже докладывает, что Потсдамский вокзал наш, сейчас бои идут в 152‑м квартале перед метро Саарланштрассе. Фашисты бьют фаустпатронами. Наши бойцы отвечают выстрелами орудий всех калибров, а также трофейными фаустпатронами.
Штурм развивается. Занят квартал 151‑й – развилка улиц Вильгельмштрассе и Лейпцигштрассе, бой идет за 150‑й и 153‑й кварталы – центр Тиргартена.
Идет первомайский штурм, острие которого направлено в самое сердце третьего рейха. Взят квартал 152‑й – гестапо. Уничтожено гнездо самых опаснейших гадин, стремившихся отравить и умертвить своим ядом все живое и прогрессивное.
Кто-то из корреспондентов читает по телефону сводку с переднего края. Читает, как стихи:
– «Бой идет на аллее Побед. Свистят снаряды над головой статуи железного канцлера Бисмарка. Рядом статуя Мольтке-старшего, победителя под Седаном, но его спокойная поза не гармонирует с обстановкой, он видит, как советские бойцы третий раз за историю Берлина победоносно шагают по самому его центру…»
Наконец сообщили, что генерал Кребс благополучно перешел линию фронта. Теперь он, наверно, докладывает Геббельсу и Борману.
После обеда Всеволод Вишневский просится на передовую, вернее, хочет пробраться в правительственные здания. Говорю ему в шутку:
– Тебя, Всеволод, стукнут, и все, а мне за тебя дадут суток двадцать гауптвахты. И Софья Касьяновна всю жизнь меня ругать будет. Сиди на месте!
Докладывают: в зоологическом саду взорвали стену ограды и через проломы продолжают наступление на Шарлоттенбург, навстречу танковой армии Богданова. Немцы с крыш домов и бункеров бьют из зенитных орудий прямой наводкой. Наши артиллеристы тоже прямой наводкой сметают их оттуда.
Докладывают: дошли до стены ипподрома. Советуем: осторожнее, надо сохранить ценных лошадей.
Берлин гремит и стонет от выстрелов и взрывов. Нужен еще один рывок…
Входит генерал Пожарский. Докладывает:
– Приказал стрелять только прямой наводкой.
Решение правильное. Бить надо только по хорошо наблюдаемым целям, надо беречь дома – они пригодятся жителям.
Поступают данные о добровольной сдаче в плен многих немецких солдат и офицеров.
22 часа 20 минут.
День пролетел, как мгновение. Все устали до предела, но все же держимся. Никто не хочет уходить. Стол завален планами, возле них переполненные окурками тарелки.
К ночи бой начинает стихать. С улицы перекатами доносится треск автоматов. Всем хочется спать, а спать нельзя. Да и нервы в таком состоянии, что не заснешь: канун конца войны!
Все же прилег на диван. Глаза закрыты, но мозг не дремлет, работает с той же нагрузкой. Звонок – и телефонная трубка снова в руках. Генерал Рыжов докладывает:
– Севернее зоологического сада наши бойцы вышли в район шведского посольства. Посол просит дать охрану, хотя бы несколько солдат. Восхищаются мужеством Красной Армии. Личный состав посольства находится в убежище и всем доволен.
Даю приказание:
– Шведов успокоить, охрану дать. Абсолютная вежливость!
1 мая 1945 года провели в боях, без сна и без отдыха. Зато советские люди, родная Москва и другие наши города и села веселились!
Счастье солдата
1 час 25 минут 2 мая. Хотя не везде, но бой идет, слышны автоматные очереди и взрывы гранат. Пытаюсь заснуть, накрываюсь с головой буркой. Но опять телефонный звонок – и трубка в руках.
Докладывают из штаба 28‑го корпуса. В 0 часов 40 минут радиостанции 79‑й гвардейской стрелковой дивизии перехватили радиограмму из штаба на русском языке: «Алло! Алло! Говорит пятьдесят шестой германский танковый корпус. Просим прекратить огонь. В ноль пятьдесят по берлинскому времени высылаем парламентеров на Потсдамский мост. Опознавательный знак – белый флаг. Ждем ответа». Это обращение было повторено немцами пять раз.
Радиостанция дивизии ответила: «Вас поняли, вас поняли. Передаем вашу просьбу вышестоящему начальнику». Немецкий радист живо подтвердил: «Русская радиостанция, вас слышу. Вы докладываете вышестоящему начальнику».
Тут же отдаю приказ: штурм прекратить только на участке встречи парламентеров; в штаб 56‑го танкового корпуса передать, что переход и встреча парламентеров в указанное время и в указанном месте будут обеспечены; на других участках штурм продолжать. Для встречи с парламентерами посылаю офицера штаба армии подполковника Матусова и переводчика капитана Кальберга. Даю указание: никаких переговоров, кроме как о безоговорочной капитуляции, не вести, пусть сразу сдают оружие.
Принесли пакет. На бумаге штамп – «Королевская шведская миссия» (на шведском языке). Дальше по-русски:
«Командующему генералу.
Сим позволяем себе обратить Ваше внимание на то, что Королевская шведская миссия находится под адресом: Раухштрассе No№ 1, 3, 25 и Тиргартенштрассе № 36. Шведская церковь находится под адресом: Берлин, Вильмередорф, Ландхаузштрассе № 27.
Прошу Советские военные власти дать миссии возможность продолжать исполнение своих задач по отношению к покровительству шведских граждан и шведского имущества.
Я был бы Вам очень благодарен за случай разговора с компетентным представителем Красной Армии.
Ожидаю Вашего благосклонного ответа на этот счет. Как известно, Королевская шведская миссия является до сих пор покровительницей советских прав в Германии.
Гуго Эрнфаст, поверенный в делах».
Берлин, 1 мая 1945 года.
В шведскую миссию послали офицера штаба с заверением, что командование армии с должным вниманием отнеслось к письму поверенного в делах и гарантирует полное содействие миссии в ее служебных делах.
Бой продолжался, но уже с большими паузами. Генерал армии В. Д. Соколовский пошел отдохнуть в соседний дом. Меня тоже валило с ног.
Опять звонок. Докладывают из 47‑й гвардейской стрелковой дивизии: высланные на Потсдамский мост офицеры из штаба встретили там немецких парламентеров – одного полковника и двух майоров. Полковник фон Дуфвинг, начальник штаба 56‑го танкового корпуса, заявил, что они уполномочены командиром корпуса генералом артиллерии Вейдлингом заявить советскому командованию о решении генерала Вейдлинга прекратить сопротивление частей 56‑го танкового корпуса и капитулировать.
При этом полковник фон Дуфвинг предъявил следующий документ:
«Командир 56‑го танкового корпуса.
Командный пункт. 1.5.45 года.
Полковник генерального штаба фон Дуфвинг является начальником штаба 56‑го танкового корпуса. Ему поручено от моего имени и от имени находящихся в моем подчинении войск передать разъяснение.
Генерал артиллерии Вейдлинг».
Исполняющий обязанности командира 47‑й гвардейской стрелковой дивизии полковник Семченко спросил полковника фон Дуфвинга: «Сколько нужно времени командованию корпуса для того, чтобы сложить оружие и организованно передать личный состав и вооружение частей корпуса советскому командованию?»
Фон Дуфвинг ответил, что для этого необходимо три-четыре часа. Причем они намерены использовать ночное время, так как Геббельс приказал стрелять в спину всем, кто попытается перейти к русским.
Я приказал:
– Полковника фон Дуфвинга отправить обратно к генералу Вейдлингу с заявлением о принятии капитуляции, а двух немецких майоров оставить у себя.