Сегодня по пути в районное отделение нелегкая занесла его в магазин сельпо. Он даже и не собирался заходить в этот магазин, но нелегкая вдруг завладела его ногами, и те, подчиняясь ей, затащили туда Карпова. Так, вероятно, злодейка нелегкая затаскивает мужчину в такие места" куда он даже и не собирался заглядывать. В закусочную, например. А ведь туда, известно, только нотой ступи.
Предпраздничная торговля в магазине шла бойко, весело, можно бы и поворачивать назад, но коварная нелегкая уже успела завладеть не только ногами участкового, а всем его существом. Он уже, помимо своей воли, козырем прошелся вдоль прилавков и, поманив заведующую, таинственно спросил, у нее, почему не все "продавщики" на месте.
Заведующая засмеялась и сказала, что недостающий "продавщик" расфасовывает в подсобке товар, а Карпов, которого в этот момент покинуло наваждение, понял свой промах и смутился.
Теперь, поскрипывая хромовыми сапожками по морозному снегу, он вспомнил этот случай, но даже не рассердился на себя за оплошность, как это бывало раньше, а очень спокойно, расчетливо опять представил разговор с начальником и печально хмыкнул.
Тем временем по давней привычке, выработанной еще на границе, он быстро и незаметно оглядывал редких прохожих. Но все это были знакомые, и он раскланивался с ними.
Вдруг Карпов насторожился: встречь ему неторопливо скользил на лыжах чужой человек с охотничьим ружьем на плече. Был он в валенках, галифе, стеганой куртке, пыжиковой шапке и так же, как и Карпов, круглолиц и шлепонос.
— Здравствуйте. На охоту ходили? — с приветливой улыбкой осведомился Карпов.
Они остановились друг против друга. Карпов как бы ненароком преградил дорогу незнакомцу.
— "Тулочка"? — восхищенно продолжал Карпов. — Не откажите в любезности, поскольку сам люблю поохотиться, особенно по водоплавающей, — и, не дожидаясь разрешения, протянул руку к ружью, властно снял его с плеча незнакомца.
Тот не проронил пока ни одного слова и иронически рассматривал Карпова темными умными глазами. А капитан, делая вид, что не замечает этого проницательного, насмешливого взгляда, повернул ружье в руках, любуясь им, и откинул ствол. Ружье оказалось незаряженным.
— Хорошо, хорошо! — восхищенно приговаривал Карпов, вскинув ружье и глядя в него через червонно-зеркальные, стремительно сужающиеся к небу ствольные отверстия. — Так ни разу и не стрельнули? — умильно удивился он, успев тем временем на всякий случай прочесть и запомнить своей острой памятью номер ружья.
Незнакомец продолжал снисходительно усмехаться. Он прекрасно понимал, для чего этому хитрому милиционеру понадобилось восхищаться самым обыкновенным ружьем, и терпеливо ждал, что будет дальше.
— А я, простите, вроде бы не видел вас в нашем поселке, — великодушно протягивая ему ружье, молвил Карпов. — Или вы нездешний?
— Нездешний, — сдержанно сказал незнакомец. — Что еще интересует вас?
— Совсем ничего. — Карпов козырнул. — Будьте здоровы. Желаю хорошо встретить Новый год!
— И вам тоже, — церемонно, насмешливо поклонился незнакомец и, вскинув ружье на плечо, не спеша и старательно заскользил, разъезжаясь, по глянцевитой дороге.
Карпов поглядел ему вслед и отметил, что на лыжах он стоит не очень уверенно.
Человеку на лыжах эта встреча испортила настроение. Он приехал сюда утром из города, чтобы перед встречей Нового года походить на лыжах. Позавтракав, он вышел из дому, вскинул на плечо ружье и долго бродил по лесу, то целиной, то выходя на укатанные полозья лыжни, на махался руками и ногами, приятно устал, уже остро предчувствовал радость отдыха, домашнего тепла, как повстречался этот не в меру старательный капитан.
А капитан Карпов, опять думая о разговоре с начальником райотдела, шагал своей дорогой.
На перекрестке Почтовой и Коминтерновской, самых многолюдных в поселке улиц, он увидел паренька, читавшего, задрав голову, налепленные на телеграфный столб объявления. Паренек был одет совсем не по-морозному, легко, будто на скорую руку. На нем было коротенькое продувное пальтишко, модные узенькие порточки и столь же модные башмачки на подошве толщиной с кленовый листок. На голове его торчала не менее легкомысленная кепочка. Мороз прохватывал паренька насквозь, и он пританцовывал, словно бегун перед стартом.
— О, кого я вижу! — радостно закричал Карпов. — Здравствуй, Женька!
Паренек, однако, не выказал такой радости, когда оглянулся и увидел, кто стоит перед ним.
— Здравствуйте, товарищ начальник, — сдержанно сказал он.
— Прибыл?
— Как видите.
— Давно?
— Две недели назад.
— И не зашел! Как же это мне расценивать?
— Как хотите.
Помолчали. Женька стоял насупясь, глубоко сунув руки в карманы пальтишка. Карпов, по-прежнему улыбаясь, рассматривал его.
— Где же ты работаешь?
— Нигде.
— Почему?
— А потому, что не берут, — жестко и зло сказал Женька. — Вам понятно? Покрутят в руках документики и культурно показывают на дверь.
— Ай-яй-яй, вот и надо было ко мне идти, чудак! — с сожалением покачал головой Карпов и похлопал по Женькиному плечу своей огромной, как лопата, ладонью. Он сделал это доброжелательно, легонько, но Женька зашатался. — Ну, не горюй, — продолжал Карпов, — отгуляем Новый год, и я мигом схлопочу тебе место.
— Это известно, — криво усмехнулся Женька, чуть отступив, чтобы Карпов не вздумал опять хлопнуть его по плечу. — Вы один раз уже схлопотали.
— Ты же меня благодарить должен, человек! — Карпов был великодушен. — Сколько твои дружки получили?
Женька поплясал на холоде, словно весенний журавль, и сказал:
— От четырех до шести.
— О! — воскликнул Карпов. — А тебе даже года не дали, отпустили до срока. Так? — Он приподнял вверх указательный палец. — А это потому, что я вовремя схватил тебя за руку. Помог опомниться. Понял? — Он доброжелательно, склонив голову набок, глядел на Женьку. — Дома у тебя в порядке?
— В порядке, — неохотно сказал Женька.
— Ну и хорошо. А чего ты здесь пляшешь?
Женька кивнул на столб:
— Думал, кто на работу приглашает, а тут все кровати продают, детские коляски, еще чего… А то вот щенка ищут. Интересное, между прочим, объявление.
Карпов прочел:
"Дорогие граждане!
Кто нашел черненького щенка с белыми лапками, просим вернуть по адресу Каменная улица, дом пять. А то мальчик очень плачет".
Карпов огорченно крякнул. Каменная улица была на его участке. Пятый дом много зим пустовал, обитали тут лишь сезонные дачники, но нынче в нем осталась старушка с мальчиком, который серьезно болен и которому врачи прописали жить за городом. Родители, научные работники, жили в Москве и навещали мальчика каждое воскресенье.
А еще Карпову известно, что Женькины дружки пытались очистить именно этот дом и именно здесь Карпов арестовал их.
В компанию заезжих воров Женька попал случайно, стоял на стреме у калитки и был приговорен всего к семи месяцам заключения. Тем не менее вся эта история тогда очень огорчила Карпова, который считал своей прямой обязанностью наблюдать за тем, что делают и чем интересуются проживающие на его участке молодые люди. Выходило, что Женьку он тогда проворонил. Но вот все позади, малый на свободе, и надо будет ему всячески помочь.
— Объявление занятное, — сказал Карпов и внимательно поглядел на посиневшего от холода Женьку.
— Щенок-то — черт с ним, мальчика жалко! — отозвался Женька, поеживаясь от холода.
— Будем искать, — мгновенно решил Карпов. — Такая сейчас наша с тобой задача — найти этого дурного щенка, чтобы на нашем участке не было ни одного огорченного человека. Даже мальчишки. Ты иди к станции, а я по участку. — Карпов ударил кулаком по столбу. — Встретимся здесь. Понял?
— Понял, — сказал Женька.
Еще глубже сунув руки в карманы и так вздернув плечи, словно пытаясь, вроде улитки, влезть в свое пальтишко вместе с головой и кепочкой, он резво зашагал к железнодорожному переезду.
А Карпов не спеша тронулся в обход, намереваясь обойти участок таким манером, чтобы прилегающие к Каменной улице заснеженные переулки и тупички все время были в центре его внимания. Щенку, как рассудил Карпов, деваться было некуда. Он давно должен был скулить возле чьей-нибудь калитки. Тут-то Карпов и намеревался взять его.
Однако вот и квартал, определенный им в уме, замыкался, а щенка все не было видно.
Мороз тем временем крепчал. У Карпова вовсе зашлись ноги в легких его сапожках, покраснел нос, и он уже дважды тер варежкой то одну, то другую щеку.
Солнце только закатилось, а небо из зеленого вдруг легко превратилось в синее, быстро загустело, и на нем замигали, проявляясь то тут то там, звезды. На земле после этого враз потемнело. Еще сильнее и яростнее заскрипел под ногами снег.
Но все это капитан Карпов перестал замечать. Дело в том, что впереди него с некоторых пор замаячила чья-то фигура в теплой ватной куртке… "Кто бы это мог быть?" — подумал любопытный Карпов и догнал незнакомца. Тот резко обернулся. Карпов, изумясь, приложил руку к шапке и сконфуженно сказал:
— Прошу прощения.
Перед ним был тот самый человек, у которого он недавно и, как ему казалось, очень невинно проверял ружье.
— Вы что же?… — сказал незнакомец, теперь уже откровенно зло глядя на капитана из-под насупленных бровей. — Вы что же, — повторил он, передохнув, — в самом деле решили преследовать меня? Я понимаю, что вы исполняете свою службу, но есть же меры приличия, такта… Я, в конце концов, не позволю!.. По поселку, оказывается, нельзя гулять без особого внимания милиции!
Капитана Карпова эта встреча тоже взбесила не на шутку.
"Идите вы к чертовой матери! — зло подумал он. — Мне нет до вас никакого дела, я занят своими заботами, мне совершенно наплевать, ради чего вы тут бродите".
Но не таков был капитан Карпов. Больше всего на свете он уважал ту должность, которую исполнял, те погоны, которые носил, те до блеска начищенные сапожки, что так обжигали сейчас его ноги, что никак посмел уронить достоинство и ответить на грубость незнакомца тоже обидными и резкими словами.