И, дождавшись моего кивка и заверений хранить ее тайну, продолжила:
— Это дракон, Джулс. Мой жених — дагон Дартен Фаррийский.
У меня отпала челюсть. Я несколько раз открывала и закрывала рот, пытаясь сказать хоть что-то членораздельное и наконец смогла выдать только: «Как это тебя угораздило?».
— Он сам предложил. Родители давно подыскивали мне партию — один другого кошмарнее — и тут явился Дартен со своим предложением. Ему нужна семья, нормальная… у драконов с этим сложно. Не могу всего рассказать, но им не каждая невеста подойдет. Я вот, как оказалось, подхожу.
— Он тебя хоть любит? — наверно, я наивная, но ведь это важно.
— Нет, конечно. Для драконов любовь как для нас болезнь. Но он уважает мое мнение. Я смогу заниматься тем, что мне нравится, да и договориться с ним проще, чем с родителями. Поэтому я согласилась. Ну и богатство, связи, конечно. Знаешь, как мои обрадовались такому союзу…
Да уж могу представить. Отличная перспектива. Если хочешь продать дочурку подороже, конечно.
— А Мэтт? — спросила после продолжительного молчания.
— Он хороший, теплый, как солнышко, — печально улыбнулась Джинни.
Я вздохнула: да уж, и если лишить себя единственного лучика, то совсем замерзнешь. Вспомнился невозмутимый, почти равнодушный взгляд Фаррийского и его вечная отстраненно-снисходительная манера общения. Чем-чем, а теплом там и не пахло.
Тут же не к месту вспомнился этот самый Дартен, с раздражением переругивающийся с Гвен. И очень нехорошие предчувствия зашевелились внутри. Я тут же прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего.
Ох, прав был папа, очень прав. Одни проблемы от этих чешуйчатых.
— И все-таки подумай по поводу Осеннего праздника, — предложила я, чтобы хоть как-то закончить этот нелегкий разговор. — Мы вот с Сойером идем вместе, тоже по-дружески.
И Джинни, как ни была взбудоражена, не отказала себе в удовольствии бросить на меня лукавый взгляд — и я тут же поправилась:
— Ну, почти по дружески.
Сойер с приглашением затягивать не стал. В один из дней, когда мы вместе возились в летном клубе, ремонтируя старенькое «драконье крыло», он, по обыкновению своему, лихо откинув со лба челку, спросил:
— Джулс, хочешь пойти на осенний праздник с классным парнем?
Я внутренне захихикала, но осадила себя и притворилась, будто раздумывая:
— С классным? Ну, не знаю даже… Я б, конечно, убогонького предпочла… а тут классный… А он блондин или брюнет? Брюнетов я как-то не очень…
— Исключительно блондин, — приподнял брови Сой, снова сдувая со лба упрямый вихор. — Причем, заметь, самого лучшего качества.
— Ладно, — смилостивилась я, — а танцевать он умеет?
— Э-м-м, не сказать, чтобы… — призадумался было «сводник».
— Не умеет, — безжалостно сдал приятеля Микки. — Ему по ушам дракон потоптался, поэтому чувство ритма у него отсутствует как факт.
— Мик, заглохни, — беззлобно хмыкнул Сойер. — Джулс, честное слово, он научится, он очень способный.
— Ну хорошо, — я улыбалась уже почти до ушей. — Тогда передай ему, что я согласна.
Как-то раз после одного из занятий меня подкараулила Гвен — случай небывалый. Поэтому я сразу поняла, что грядет что-то из ряда вон.
«Приходи вечером в клуб, — таинственно улыбнулась эта рыжая интриганка. — Есть важные новости».
И усвистала куда-то, должно быть обратно в свою лабораторию. Разумеется, я вся извелась догадками и в «Попутного ветра» не пошла — полетела, даже не успев толком пообедать.
Сойера сегодня там не было, зато наша замклуба там вовсю хлопотала.
— Ну же, жестокая, не тяни! — тут же кинулась я к ней.
Гвен скорчила невинную мечтательную рожицу, но тут же рассмеялась и весело застучала гаечным ключом по металлической трубе, привлекая внимание всех, кто находился в нашем «гараже».
— Новость первая! — звонко объявила она. — Сегодня я ходила в ректорат утверждать бюджет на год. Нам его не срезали, но и не повысили — так что будем крутиться так же, как и в прошлом году, — раздались не слишком довольные хмыки, ворчание и жиденькие хлопки. — Новость вторая. Разработку нашей «драконюки» Алирийский утвердил, правда с некоторыми оговорками, — на этом месте рыжая бросила на меня странный взгляд и замялась, словно подыскивая нужные слова..
— Какими? — я даже дыхание затаила.
— Ну… хм… Ответственной за проект назначаешься ты, и нужны еще двое научных консультантов, из магистров лучше всего, — она деловито оттянула и отпустила пружинистую кудряшку. — Деньги на этот проект будут выделяться отдельно, — снова этот странный взгляд, — после того, как предоставишь смету. Детали все будешь утрясать с Алирийским сама. И вот тебе от него… подарочек.
Она порылась в сумке и предъявила мне небольшой, размером с пенал, деревянный ящичек. Я сглотнула. Почтовые шкатулки большой редкостью, конечно, не назовешь, но стоят они… мама дорогая. С другой стороны, драконам изобразить подобный пространственный артефакт не так уж сложно. Да и не в цене тут дело, а в том, что теперь я в любой момент могу отправить письмо дракону, а он, соответственно — мне. А это как-то… чересчур.
«Зато не нужно сидеть в приемной полдня, ожидая, когда же господин ящер соизволит меня принять, — отозвался внутренний голос, — и общаться с ним лично не придется».
Последний аргумент мне особенно понравился, и я тут же приободрилась.
— Так, значит, дело номер раз — найти консультантов, — принялась размышлять я вслух. — Пожалуй, стоит попробовать уговорить магистра Гранта. Он, конечно, тот еще весельчак, но артефактор хороший, да еще и огневик к тому же. Сможет с двигателем помочь. Конструкцию мы с Двинутым Эйком обдумываем… охладитель бы нам еще. Кто у нас на таких вещах специализируется?
— Фаррийский, — почти выплюнула Гвен совершенно безо всякого почтения.
А, ну да, не удивительно: в присутствии этого водного змея даже температура в комнате на градус понижается, а как зыркнет — сразу на два. И вот что делать — с одной стороны, еще одного дракона в проект впутывать — себе дороже. А с другой — лучше специалиста нам и не найти…
— Гвен, — подняла я бровки домиком и просительно сложила ладони. — Я понимаю, что эта мысль тебе не понравится…
— Нет-нет-нет, даже не думай, — поняла она меня сразу. — Да чтоб я еще хоть раз!… Хватит с меня этого хвостатого манипулятора.
— Гвендолин, — почти пропела я, — Ну, пожалуйста. Просто поговори с ним, дальше я сама… Ты вообще его тут видеть не будешь, а? Ну хочешь, на колени встану?
Я картинно бухнулась на пол и воздела к нашей почти-самой-главной руки, как жрец к своему божеству. Но «божество» оказалось недобрым.
— Хорош кривляться, — разозлилось оно сначала. Но после еще нескольких моих жалобных мосек сменило гнев на милость. — Ладно-ладно, только один разговор — и работать с ним я не буду.
Я тут же вскочила на ноги и порывисто обняла все еще хмурящую каштановые брови девушку. А потом побежала к себе в общежитие — мне так не терпелось поделиться с Джейсоном радостной новостью, что я чуть не забыла забрать треклятую шкатулку.
Написав брату (и попросив очередную порцию советов), я в раздумьях разглядывала свой новый почтовый артефакт.
Немного посомневавшись, я накорябала на вырванной из тетради страничке следующий текст:
«Отличного дня! Спасибо, что утвердили исследования. Я составлю смету, как только пойму, как это делается».
И вложила его в отделение «отправить».
Джинни дома не было, и я решила взяться за домашнюю работу, чтобы потом, не отвлекаясь на всякие мелочи, поразмыслить над чертежами. О шкатулке я и думать забыла и только спустя час, складывая обратно учебники и справочники, заметила, что на крышке артефакта мерцает небольшой красный кристалл — пришло новое сообщение.
Я откинула крышку — и извлекла из шкатулки сложенный вдвое плотный белый лист.
«Жду в конце недели со всеми наработками» — и дальше дата, время и номер драконьего кабинета в главном корпусе, если вдруг запамятую.
Вот хрущ, я-то думала, мы теперь с ним общаться заочно будем…
Я посчитала оставшиеся дни и решила, что вот теперь пора паниковать и рвать на себе волосы — за такое ничтожное количество времени я совершенно ничего не успею.
Вдох-выдох, вдох-выдох…
— Надо верить в лучшее, Джулия!» — сказала я вслух. — Раз в драконах я уже как запечённый хрюндель в яблоках — по самый пятачок, — значит, остается брать напором и оптимизмом!
Первой жертвой моего оптимизма стал Тоскливый Найджел. После его занятия, когда все нормальные студенты хватали сумки, чтобы побыстрее слинять из аудитории, я с папкой наперевес подошла к нашему куратору, сверкая ослепительной акульей улыбкой. Тот посмотрел на меня с подозрением и некоторой опаской, должно быть, перестаралась.
— Магистр, у меня есть к вам уникальное предложение! — радостно начала я.
Выражение лица куратора тут же стало испуганным. Примерно как у высокородной дамы, заметившей под носом мышь. Влажные глаза расширились, черные ресницы затрепетали. На долю мгновения даже показалось, что он сейчас завизжит и запрыгнет на стол. Пришлось срочно менять тактику.
Я вытащила из папки верхний чертеж и быстренько раскрыла его.
— Вот, смотрите: принципиально новый летательный аппарат. Ректор только что утвердил его разработку. Сам дагон Фаррийский будет принимать участие.
«Будет-будет, он, правда, еще об этом не в курсе…»
Грант, кажется, немного выдохнул и осторожно, двумя пальцами придвинул чертеж к себе поближе.
— Но в двигателях он вряд ли что-то смыслит. Поэтому нам жизненно необходима ваша помощь!
«И подпись на документах», — эту мысль озвучивать не стала, чтобы не спугнуть ненароком.
— Это очень, очень многообещающий проект! — вдохновенно разливалась я соловьем. — Вы точно не пожалеете!
— Что-то я в этом сомневаюсь, — недоверчиво произнес магистр и склонился над листом, слушая мои торопливые пояснения с видом великого мученика. Я же изо всех сил старалась донести до него масштаб и самой новаторской идеи Джея, и значимость ее для человечества, и объем грядущих работ.