Кажется, и тут я не найду взаимопонимания.
— Стой, не злись, — хлопнула меня по плечу девица, почуяв мое настроение. — К нам тут время от времени ходят разные чудики с гениальными идеями, мы уже всякого насмотрелись. После того, как один из них с умным видом напялил на руки картонные крылья и прицепил чуть пониже спины батарею стартовых артефактов, нас вряд ли что-то может удивить. Приноси свою модель, посмотрим что к чему.
— А если нужна будет помощь, всегда можешь найти нас тут. Я, кстати, Сойер — светловолосый протянул мне ладонь, слегка измазанную машинным маслом. Заметил это, слегка смутился и тут же вытер ее о комбинезон. Вышло ужасно мило, — ну и просто так заходи, если скучно будет.
— Кстати, — вдруг вспомнила я. — Вы уже в курсе, что у нас ректор сменился?
— В смысле? — нахмурилась Гвен и машинально подергала пальцами тугую рыжую кудряшку. — Что значит, «сменился»? Я недавно только Фаррийскому документы на подпись носила, и он ни о чем подобном даже не квак… не упомянул.
— Ну вот. Со вчерашнего дня вместо дагона Фаррийского у нас будет Алирийский..
«Экхарт Алирийский?» — «Да чтоб я сдох!» — «Вот хрущ!»
Я смотрю этот белобрысый ящер тут тоже не слишком популярен.
— Все, не видать нам нормального бюджета, — помрачнела рыжая и даже рукой в сердцах махнула.
— Он что, такой прижимистый?
— Не в этом дело, — пояснил пухляш Микки. — Алирийский — один из тех, кто считает, что людям нечего делать в небе.
— Небо для драконов, рожденный ползать летать не должен и все такое, — усмехнулся Сойер. — Внегласно, конечно.
— Вот гад! — охнула Гвен, спохватившись, — Дартен же у меня ко всему прочему консультант по одному из разделов научной работы… И что, он решил просто вот так свалить? Пойду-ка я разузнаю поподробнее, что к чему.
И она, как была — с гаечным ключом в руке — энергично помогая себе руками, отправилась в главный корпус.
Мы же с парнями переглянулись только. И не знаю, как они, а я еще долго задавалась вот каким вопросом: это здесь так принято — драконов по именам называть, или дело в чем-то совершенно ином?
«Экхарт Алирийский, — пронеслось в голове неожиданно для меня самой. — Экхарт… Эрх» — имя казалось похожим на шорох, с которым снег съезжает с крыши прямо тебе на голову. Что ж… хозяин его производил ровно такое же впечатление.
— Что-то ты мне не нравишься, — Дартен сложил тонкие ладони вместе, устроил на на них подбородок и внимательно следил за Алирийским.
Тот потягивал из бокала темно-рубиновое вино и лениво листал альбом с акварельными натюрмортами, невесть как затесавшийся среди обилия классической литературы, справочников, и прочих очень серьезных книг в доме дагона Фаррийского.
— Великое открытие, — глумливо усмехнулся Экхарт, не отвлекаясь от своего занятия. — Я думал ты мне от широты души гадишь, а в дело-то вот в чем, оказывается.
— Я серьезно, Эрх. Сколько ночей за последний месяц ты провел на побережье и в горах?
— Дарт, уймись. — Алирийский весело качнул бокалом. — Нянька из тебя все равно паршивая. Лучше скажи, когда тебя можно будет поздравить?
— Думаю, через полгода-год. И девочка ко мне привыкнет, и я к ней… притерплюсь. Мне-то не к спеху, конечно. Но слишком затягивать тоже не стоит: одиночество в наши с тобой годы чревато… сам понимаешь. Тебе бы тоже…
— Нет! — отрезал гость, не повышая голоса. Но в нем отчетливо послышался сухой предупреждающий треск льда под ногами. — Этого добра я нахлебался с лихвой.
— Встряхнуть бы тебя хорошенько, — недовольно щурясь, прошелестел Дартен.
— Ага, давай, рискни здоровьем, — привычно ухмыльнулся воздушник. — Вот на что я точно не отказался бы взглянуть, так это на то, как мой расчетливый друг таскает своей спутнице камни. Неужто и до этого дойдет?
Фаррийский не без некоторого раздражения пожал плечами.
— Если решу, что она этого достойна. Я, в отличие от некоторых, резервом не разбрасываюсь.
Дартен вполне готов был получить за свое последнее замечание вихрем по лбу, даже нижнюю ладонь украдкой сложил так, чтобы было проще поставить щит, но в этот раз Экхарт предпочел сделать вид, что не услышал его. И это тоже настораживало.
Глава 3
Встретить ректора — к неприятностям.
Студенческая примета.
В первый учебный день весь университет стоял на ушах с самого утра. При входе в столовую, где и так было не протолкнуться, слегка отливающие зеленцой парни и девушки раздавали свежеотпечатанные, еще не успевшие остыть экземпляры нового выпуска «Вестника Халявы».
«Всю ночь не спали, — жаловался один из страдальцев, — в срочном порядке макет правили и тираж допечатывали. И то всем не хватило. Эй, по одному экземпляру в руки, дубина!»
Мы с Джинни, хотя и были в курсе главной сенсации дня, тоже отхватили себе заветные странички и, стоя в очереди за едой, изучали передовицу.
«Дагон отчалил, да здравствует дагон!» — значилось здесь огромными буквами. «Чего нам ждать от смены руководства?» — ставился чуть ниже весьма животрепещущий вопрос. И прямо под ним наши газетчики тиснули весьма характерное изображение нашего нового ректора — с ухмылочкой и холодным взглядом — и послужной список ящерообразного.
Я сглотнула — консультант мэра Рейсталя по финансовым вопросам, сотрудник дипломатического корпуса, какая-то шишка в министерстве легкой промышленности и в военном ведомстве. И даже академией изящных искусств этот ящер в каком-то дремучем году командовал, хотя, казалось бы, где изящные искусства, и где этот айсберг прямоходящий. Везде побывал, короче говоря.
Сама же статья, если убрать из нее все охи, ахи и предположения, оказалась не слишком информативной. «Мы понятия не имеем, чего от него ждать» — вот таким был примерный ее смысл. Единственное, я отметила про себя формулировку «дагон Фаррийский временно передал должность ректора… бла-бла-бла… внимание: по личным причинам»..
— Интересно, — произнесла вслух, размышляя, — какие у дракона могут быть личные причины? Аллергия на студентов? Чешуя облазит? Хвост отваливается?
«Нет, ну правда, любопытно…»
— Или может, у него бабушка заболела? — продолжила я строить догадки. — Одно точно: на линейке народу будет не протолкнуться.
Джинни на это молча качнула головой и снова принялась уныло размазывать по тарелке кашу. Что-то она сегодня не в духе.
На линейку я отправилась в одиночестве — моя соседка встретила однокурсников и пообещала подойти попозже.
Благодаря легким разноцветными мантиям найти свой факультет оказалось несложно — нестройные грядки таких же «баклажанов», как я сама, расположены были недалеко от правого края импровизированного «полупирога» главной площади. Кого я точно не ожидала здесь встретить — так это светловолосого Сойера. Парень меня заметил и тут же радостно замахал рукой, приглашая присоединиться к нему с друзьями. Выглядел он несколько утомленным и помятым, но серые глаза его лучились радостью и весельем.
— Джулс, привет! Угадай, благодаря кому я не спал полночи?
— Так ты тоже из «Вестника»? — догадалась я.
Сойер прищелкнул пальцами.
— Точняк! Если бы ты не принесла нам новость, мы бы не успели добавить ее в свежий номер. Так что мы тебе очень признательны. Первый курс же? Кто куратор?
— Ага, магистр Грант.
— «Грант?» — «Оу, повезло» — «Гы-гы-гы», — раздались со всех сторон умеренные смешки.
— Вон он, ваш весельчак, — указали мне на невысокого изящного шатена в коричневом костюме. — Спорим, это самый унылый огневик, которого ты когда-либо видела?
Отрекомендованный таким образом куратор взирал на мир с таким печальным выражением лица, будто последние лет сто питался только кислой капустой.
— Студенты первого курса! — огласил он толпу неожиданно звонким голосом.
Я и еще несколько человек тут же подобрались к нему поближе.
Он посмотрел на нас влажными оленьими глазами с длинными, как у южной красавицы, ресницами, и вздохнул удрученно.
— Ох, не к добру это.
Мы c ребятами растерянно посмотрели друг на друга. Старшекурсники между тем только что со смеху не покатывались.
— Тише, молодые люди, — шикнул на них наш куратор, — может, еще пронесет… Хотя шансы на это невелики, — и снова вздохнул.
— Магистр, а мы будет изучать составные артефакты? — с воодушевлением взялся за расспросы взъерошенный парнишка, похожий на юркую куницу.
— Будем, — взгрустнул Грант пуще прежнего. — Если доживем с вами до второго курса. Хотя…
«Шансы на это невелики…» — громовым шепотом в три голоса продолжили Сойер с приятелями. Магистр повернулся и адресовал им укоризненный взгляд.
— Не обращай внимания, — пояснил мой вчерашний знакомый чуть позже, — это его нормальное состояние. А вот если начнет ругаться и бегать туда-сюда, тогда пиши пропало. До этого лучше не доводить — зверь становится, а не человек. Хуже дракона, честное слово.
На этой замечательной ноте и началась торжественная часть. Драконы явились на нее в полном составе — то есть оба — и Фаррийский, и Алирийский. И я приготовилась к долгим нудным нотациям.
Однако все прошло на удивление быстро. Сначала слово взял бывший ректор. Поздравил нас началом нового учебного года, объявил еще раз, что на некоторое время наш славный университет будет возглавлять другой достойный ящер, сам же он далеко отползать не будет, в частности научные проекты, которые находятся в его зеленых чешуйчатых лапах, так в них и останутся, поэтому сильно скучать по нему нам не придется — он и так тут будет периодически отираться. А потом под аплодисменты передал слово своему коллеге — и быстренько смылся. Хитрый змей, сразу видно.
Действующий ректор и вовсе явил чудеса лаконичности. Выразил надежду, что наше сотрудничество будет приятным и продуктивным. А также предупредил, что в ближайшее время, помимо всего прочего, собирается ознакомиться с тем, как у нас происходит учебный процесс. Особое внимание будет уделяться первым и последним курсам, чтобы — цитирую — «посмотреть, кого это мы понабрали и чуть