– И кто же ее истинная любовь?
Сибилла пожала плечами:
– Элис называет его «дорогой Джорди». Я подумала, что при Розали лучше не расспрашивать о нем, и поэтому поменяла тему разговора.
Саймон хмыкнул:
– Я лишь надеюсь, что ваша сестра не предлагала своего жениха моей сестре и не расхваливала его.
Сибилла неожиданно засмеялась:
– С чего вы взяли такое? Не думаю, что Розали даже могла предположить что-то подобное.
– Не смейтесь. Моя сестренка уже несколько месяцев только и говорит о том, что хочет замуж, – ответил он.
– А она знает, что ее чуть не выдали замуж в прошлом году? – Сибилла покосилась на спутника.
– Нет, и я не хочу, чтобы она об этом знала. Это вызвало большой скандал при дворе. Но она и сама не знает, кто ей нужен. Я думаю, что она еще не встретила человека, который мог бы сделать ее по-настоящему счастливой.
Сибилла рассмеялась и оглянулась назад.
– Элис сказала, что ей не нравится все семейство Колвиллов, и она призналась, что не представляет себя в их семье.
Саймон покачал головой:
– И как же она смогла так быстро понять это?
– Очевидно, Эдвард приезжал в Эйкермур. И Элис сказала, что он еще не сформировался как мужчина, хотя он на несколько лет старше ее. И он хотел поехать в Эдинбург, Томас вызвал его к Файфу. Так же как и вас. Кстати, вы ничего не знаете о том, что произошло в Эдинбурге?
– Я знаю столько же, сколько и вы, миледи. Однако что-то там точно происходит, и все эти поспешные сборы меня настораживают, – хмыкнул Саймон. – Но если моя сестра решит заинтересоваться Колвиллом-младшим, а она может, когда два дня подряд будет слушать только о нем, то я обещаю, что разузнаю о нем все возможное.
– Вы хорошо о ней заботитесь, – заметила Сибилла.
– Я всего лишь считаю ее слишком молодой для брака, – сказал он. – И я не понимаю спешки матери вывести ее в свет. Ведь любой разумный мужчина не возьмет ее в жены!
– Почему вы так считаете? – удивилась Сибилла и посмотрела на него.
– Она еще мала для брака! Возможно, в ее возрасте многие выходят замуж. Но как жена она еще не сформировалась! Она совершенно не знает домашнего хозяйства, у нее на уме только игры и куклы. Мег с Амалией знали намного больше о доме, чем она. Мег в ее возрасте уже могла вести хозяйство. Но я боюсь, что Розали покорит всех своей улыбкой и влюбится в негодяя.
– Не волнуйтесь так! У нее по крайней мере будет выбор! – сказала Сибилла и запнулась. – Я уверена, что она сможет найти себе мужа, такого же доброго и щедрого, как она. И у нее все будет хорошо, сэр.
Сибилла хотела упомянуть, что Амалия всегда говорила ей, насколько сильно Саймон любит младшую сестру, но промолчала. Сейчас он не казался ей человеком, который может любить кого-то очень сильно.
Конечно, ее первое впечатление о нем, в тот давно минувший дождливый день в церкви, прошло. Тогда он показался ей холодным, расчетливым человеком, заинтересованным в браке только как в сделке. В Элайшоу она пробыла слишком мало времени, чтобы узнать его получше. Он по-прежнему казался ей холодным и замкнутым. Но она начинала сомневаться в том, что правильно его воспринимала. Сейчас она видела в нем честного мужчину, возможно, одинокого, но не расчетливого... нет...
Сибилла отвернулась и подумала о том, что ей очень просто разговаривать с ним. Когда он начинал говорить, стена между ними падала, и он не казался таким уж суровым человеком. Она вспомнила, как Амалия говорила, что Саймон добр, несмотря на свой вспыльчивый характер, которого Амалия опасалась. А Сибилле он казался добрее, чем ее собственный отец. Да, он резко и жестко разговаривал с ней, даже ругал ее. Но он казался более мягким в душе человеком, чем ее отец или Хью. Он казался ей даже мягче, чем она сама.
– А вы не на шутку задумались, – произнес Саймон, и Сибилла вздрогнула.
Потом улыбнулась:
– Я думала о темпераментных мужчинах.
– И вы причисляете меня к ним? Я могу понять вас, если вы так подумали.
– О, вы не знали моего брата так хорошо, как могли бы, – усмехнулась Сибилла. – И мой отец всегда был с вами очень ласков! Вы еще не знаете настоящего характера семейства Каверс!
– Вы хотите сказать, что я не знаю вас? Я много раз видел вас вспыльчивой, раздраженной, но я бы не назвал вас темпераментной.
– В доме, когда женщину окружают много вспыльчивых мужчин, она должна уметь управлять своими эмоциями. Но я могу признаться, что при Изабелле мне тоже пришлось научиться обуздывать свой характер. В ее обществе я привыкла контролировать себя. Изабелла бывает строга, она не любит разногласий. Но некоторые девушки из ее окружения бывают несносны! Они любят искать чужие ошибки, использовать людей себе во благо, даже шантажировать. В результате мне всегда приходится быть начеку.
– И вам это нравится? – спросил Саймон и неодобрительно покачал головой.
– А почему бы и нет?
– Тогда расскажите мне немного о вашей службе у принцессы, Сибилла. Удивите меня! – попросил Саймон и усмехнулся.
– Я думаю, что эта служба сильно отличается от службы на наместника! – засмеялась она.
Их беседа продолжалась в таком же дружественном ключе еще какое-то время, пока они ехали к замку Пенкет. Они даже не заметили, как перешли вброд реку.
Они прибыли в замок вовремя, прямо к ужину, успели переодеться и познакомиться с хозяевами.
Лорд Уинтон и его жена оказались приветливыми хозяевами, для гостей за ужином пели менестрели, разговор за столом был непринужденным, все находились в добром расположении духа. Саймон много улыбался, что очень понравилось Сибилле.
Саймон видел, что его мать и чета Уинтонов разговаривали как старые друзья. Мать много смеялась и даже шутила. Будучи членами шотландского благородного рода, они могли знать друг о друге, слышать друг о друге, а поэтому общались так просто и дружелюбно. Мать не убегала к себе в комнату отдыхать, а, наоборот, стремилась продлить время их общения. Казалось, она очень давно их знает...
Саймон подошел к ней и осторожно спросил об этом. Но леди Мюррей взмахнула рукой и ответила:
– О нет, мой дорогой. Это обычные знакомые. Они очень милые, не правда ли? И вообще это был такой отличный и долгий день!
Сэр Малькольм тоже наслаждался вечером и не выказывал свой жесткий или изменчивый характер, о котором говорила ему Сибилла. Саймон подавил улыбку, когда представил, что, очевидно, одна Сибилла в семье Каверсов обладает упрямым и несговорчивым характером. Она много раз показывала свои коготки, но Саймон ни разу не заметил, чтобы ее отец закричал на нее.
А что, если, пришло вдруг Саймону в голову, Сибилла никогда лично его и не боялась? Даже когда жила у него в замке? Что, если она изначально прекрасно осознавала свою над ним власть и считала себя умнее? Она была дерзкой, своенравной, но при этом нежной. И она начинала нравиться ему все больше и больше.
На следующее утро он вышел к завтраку и обнаружил, что, кроме него, никто еще не готов к отъезду. Женщины передвигались как улитки, не желая собираться в путь. Саймона это рассердило.
Замок Эдинбурга лежал в двадцати милях отсюда, и Саймон начал сомневаться, доедут ли они к вечеру до Файфа. По дороге был дружественный сэру Малькольму замок Дэлкит, и он вполне мог предложить женщинам остановиться там на ночь. Снова. Дэлкит, резиденция Дугласа, лежал в семи милях восточнее дороги, но теперь Саймон отчего-то был уверен, что его мать примет приглашение погостить и там.
В надежде на то, что сэр Малькольм поймет его, и для того, чтобы предотвратить разговор о замке Дэлкит при леди Мюррей, Саймон ухватился за первую же возможность один на один побеседовать с сэром Малькольмом.
– Сэр, наше путешествие сегодня будет дольше, чем обычно. И длиннее, чем любит моя мать, – сказал Саймон. – И тем не менее, сэр, я не могу провести еще одну ночь в дороге.
– О да, Саймон, я прекрасно понимаю, что вы хотите поскорее узнать, ради чего Файф призывает вас к себе, – развел руками сэр Малькольм. – Я все понимаю. И я могу предложить вам свою помощь в сопровождении женщин, в том числе и вашей матери. Вы можете поехать дальше один, а мы остановимся на ночь по дороге. Мы-то никуда не спешим! Главное, чтобы ваша мать на это согласилась.
– Она не согласится на это, сэр! – воскликнул Саймон. – Мы оба знаем, как некрасиво это будет выглядеть в глазах общества. Вы и ваши люди будут сопровождать трех незамужних дам! Моя мать боится сплетен, скандала. Может быть, если бы я понимал, что произошло между нашими семьями давным-давно...
К его удивлению, старик покраснел, как ребенок, и торопливо заговорил:
– Нет, Саймон, я не могу вам об этом рассказывать, черт возьми. Хотел бы, да не могу! Спросите сами у Аннабель! Эта история поросла травой, превратилась уже в легенду, и у меня нет желания ворошить старое. Если, черт возьми, Аннабель расскажет вам об этом, я буду рад.
– Хорошо, сэр. Пусть будет так, как вы говорите. Но тогда я хочу попросить вас, и я буду очень благодарен вам... Если вам удастся отвлечь ее и заставить проехать эти чертовы двадцать миль до Эдинбурга! Иначе не миновать нам скандала.
– Буду весьма рад помочь вам в этом, – ответил сэр Малькольм. – Такая просьба мне приятна! Я люблю общаться с вашей матерью, Саймон! Я очень соскучился по ее чувству юмора!
Саймон удивленно смотрел на него. Он хорошо знал свою мать и слышал рассказы о ее молодости, и ему всегда казалось, что он хорошо знает ее характер. Но никто и никогда не говорил о том, что у леди Мюррей есть чувство юмора. Сам он этого никогда не замечал и не ожидал услышать об этом от чужого человека, с которым она враждовала.
Сэр Малькольм сдержал свое обещание. Саймон не останавливал лошадей, кроме обеда, и мать ни разу не пожаловалась на усталость или скуку. Никто не вспомнил об имении Дугласа. К тому времени как они приблизились к аббатству Холируд на юго-западном конце Эдинбурга, солнце было уже низко. Сибилла ехала рядом с ним. Ее глаза блестели, она смотрела на монастырь, потом перевела взгляд на затронутую вечерним солнцем колокольню и башни замка Хилл. Потом посмотрела на Саймона и улыбнулась.