— Матиса, ты же хочешь жить?! — твердо сказала ей и она, жалобно заплакав, кивнула.
Я побежала искать лорда Вайнера. Сейчас было уже не до соблюдения приличий.
Стражники даже не подумали мне возражать, быстро проводили к лекарю. Вбежав в его небольшой домик, я с удивлением обнаружила там распорядителя. Он испуганно на меня посмотрел, баюкая руку, забинтованную от кисти до плеча.
Боги, а с этим-то что случилось?
Не обращая внимания на распорядителя, который молча сидел и даже не заикнулся о моем неподобающем визите, я попросила лекаря немедленно взять средства против недуга служанки, и мы вместе побежали ее спасать.
Принимать зелье она отказалась. Пришлось зажать ей нос и открыть рот насильно.
Когда к девушке вернулись прежние размеры, она быстро заговорила.
— Леди Таланиэль, умоляю простите, не выгоняйте меня, я не удержалась и попробовала крошку от лакомства, а потом…
— Успокойся, Матиса. Тебя никто не выгонит, — хмуро прервала я жалобные стоны и подошла к блюду с остатками пирожных. — Кто это принес? — потребовала объяснений.
— Я не знаю, — растерянно простонала девушка. — Я ничего не знаю. Это было здесь, на столе, когда я пришла за бельем.
— Нужно немедленно разобраться! — скомандовала я, и в это время начали хлопать двери. Послышались крики. Отовсюду доносились мольбы о помощи…
Вскоре мы с лекарем с ужасом поняли, что многие девушки получили подарок от неизвестного дарителя угощения с отравой внутри.
У кого-то выпали волосы, кто-то, наоборот, покрылся шерстью, у некоторых позеленела кожа, а у кого-то отрос хвост! Девушки рыдали и заламывали руки, умоляя спасти их немедленно. Бедный лекарь носился из комнаты в комнату, вручая всем противоядие.
Оно действовало не сразу, и некоторые думали, что останутся навсегда в таком страшном виде.
— А почему со Светозарной всё в порядке? — вдруг заметила одна девушка, у которой из несчастий всего лишь вырос длинный пушистый хвост, благо, он уже начал благополучно отваливаться.
— Что? — я сперва не поняла, чего она хочет, и в удивлении расширила глаза. Я была так захвачена помощью несчастным, что даже не представляла, в чем меня можно подозревать.
— Это леди Таланиэль во всем виновата! — со злорадством проговорила девушка. Кажется, ее звали Нириэль, рыжеволосая красавица с большими раскосыми карими глазами. Все эльфики были по-своему красивы, но именно эта казалась из всех самой взрослой.
— Что? Почему я? — от негодования я всплеснула руками.
— У тебя есть какой-то недуг? — поинтересовалась она злобным голосом. — Очевидно, что ты единственная из нас, кто не пострадал!
Я растерялась, ведь я не могла сказать, что отсутствовала. Ответить глупость наподобие, что я не люблю сладкое, тоже не выйдет. Прозвучит как глупое оправдание.
— Я угостила служанку, — неуверенно ответила я, и эта неуверенность подстегнула других стать еще более подозрительными.
— Добрая, милая, светозарная наша, великая имари… — издевалась Нириэль. — Узнала, что у принца была милосердная мать, и решила помогать сирым и убогим, чтобы быть в глазах жениха на нее похожей? Или ты так стараешься от себя подозрения отвести?
Разве только я не пострадала? Я оглянулась по сторонам в поисках негодяйки Зладиэль.
Почему-то я не сомневалась, что это всё ее рук дело.
Но я ошиблась. Коварство блондинки не имело пределов.
С жалким видом она выбралась из своей комнаты. По благородному лицу стекали наигранные слезы… Неужели никто не понимает, что это спектакль?
— Помогите! Я не могу пошевелить руками! В мою кожу вонзаются сотни игл… Кажется, что по мне ползают черви! — она брезгливо наморщила свой вечно задранный нос. — Какой ужас! Зачем я съела это угощение?!
Лекарь тут же бросился помогать эльфийке, только вряд ли у него было снадобье от притворства.
Я не сомневалась, что именно она подкинула всем лакомство с отравой, а сама изобразила легкую степень, которая не отражается никакими внешними признаками. Только ощущается, и все эти ощущения она выдумала.
— Посмотрите на Светозарную, — прошипела Зладиэль со злорадством. — Она единственная чиста и прекрасна, с ней ничего не происходит.
— Может быть, меня защищает Великое древо, — не смогла удержаться я от ответной колкости.
“Я-то не догадалась бы изобразить какой-нибудь недуг, как это сделала ты!” — продолжила я мысленно.
Наконец-то появился распорядитель. Надо же, не прошло и часа!
Девушки кинулись к нему, требуя разбирательств и тыкая в меня тонкими пальцами.
Ему разъяснили суть дела, и он собрался вынести вердикт, но Зладиэль его опередила:
— Я требую обыскать ее комнату!
Лорд Паналетиль испуганно прижался к стенке, когда девушки заголосили. Я смотрела на него и не понимала, что с происходит. Но всё же он быстро пришел в себя и потребовал выполнить приказ. Стражники бросились в мою комнату и начали рыться в вещах.
Боги, как же это было унизительно! Вскоре они обнаружили несколько склянок, дневник с моими записями и мешочек монет…
К счастью, пояс на моем платье был зачарован, и они не могли обнаружить в нем другие улики. Но и того, что нашли, им было достаточно обвинительного приговора.
— Взять ее под стражу! — скомандовал распорядитель, и чьи-то сильные руки тут же обхватили меня за плечи.
Глава 45
Алан
Я лишь хмыкнул в ответ на слова друга о постоянной проблеме со штанами, развернулся и пошел прочь. Уверен, отец сам разберется с предателями.
У меня всё равно пока нет власти отдавать указы о казнях, а ведь именно этой участи заслуживают предатели!
А мне действительно нужно кое-что сделать. Я ведь из-за спешки и наплыва эмоций совершенно забыл рассказать Луизе о предстоящем испытании, а обещал.
Отправлю ей записку.
Шешас догнал меня уже за поворотом коридора.
— Ал, надо поговорить, — предупредил он.
Я молча кивнул, призывая его продолжать. К счастью, друг уже надел запасные штаны.
Я спрятал смешок за покашливанием и поблагодарил духов леса за то, что не сталкиваюсь с такими проблемами.
— Рассказывай, — кивнул я, заметив, как Шеш встревоженно хмурится.
— Рэй срочно улетел. Он просил передать, что не сумел подступиться к Зладиэль для разговора. Вокруг нее всё время кто-то есть. Служанки, другие претендентки, распорядитель…
— Ну не успел, и тьма с ней! Что у Рейгара случилось? — начал волноваться я, потому как без веской причины друг ни за что бы не покинул отбор так поспешно.
— Если бы я знал. Обеспокоен не меньше тебя, — Шешас тяжело вздохнул. — Он просто почувствовал неладное. Что-то нехорошее случилось в Драконьем логе.
Не успели мы обменяться предположениями, как нас вызвали на совет.
— У меня складывается ощущение, — пожаловался наг, — что у вас в королевстве больше всего любят совещаться. Одно испытание отбора — а потом десять часов обсуждений! Так и языки стереть можно. До костей.
— Ты еще не учитываешь, сколько раз мне приходится после этих советов объясняться с отцом, — пробурчал я себе под нос, — но такова доля правителя, мой друг. В спорах рождается истина. Знаешь, так говорят?
— Ваш совет скомпрометирован, — напомнил Шешас, резанув по живому.
Я пытался убедить себя, что меня не ранило предательство старого советника и стражника отца, но правда заключалась в том, что я совершенно не знал, кому теперь можно доверять.
Из моей жизни исчез ориентир, связь с братом потеряна, с отцом мы совсем не ладили, в Алмадарисе я стал чувствовать себя чужим, ненужным и беспомощным.
Луиза… Только она была лучом света, который разгонял мрак в моей душе.
— Что это значит, отец? — потребовал я немедленного ответа, как только зашел в большие двустворчатые двери зала для советов и обнаружил Луизу сидящей на кресле посередине. Прямо возле ступеней, ведущих к возвышению с троном отца. Девушка была очень напугана. По бокам стояли насупленные суровые стражники.
Я не сомневался: если я подойду и прикажу ее освободить, они не послушаются. От злости я кинулся вперед и только усилием воли остановился, чтобы не выдать наших отношений с Луизой.
Рано.
— Леди Таланиэль обвиняется в преступлении. Мы предполагаем, что она подмешала магическую отраву в угощение для других девушек, чтобы устранить соперниц. Пострадали все кроме нее!
— Кто это мы? — уточнил я, скрещивая руки на груди и встречаясь взглядом с моей несчастной Луизой. — Я не поверю в эту чушь. Потому что наш совет больше не вызывает доверия.
Я не сомневался в ее невиновности, даже мысли не возникло, что она могла что-то подобное сотворить.
— Смею тебя заверить, сын, все оставшиеся члены совета доказали свою невиновность.
Я обратил внимание на измученные, изможденные лица советников и догадался, в чем дело: отец явно использовал зелье правды, чтобы узнать, кто из них строит заговоры, а кто благонадежен.
— Я настаиваю на изгнании этой леди! Это возмутительно! Она опозорила себя и свой род! — распорядитель продолжил свою речь, прерванную нашим с нагом появлением. — Я никогда бы не подумал, что кто-то из девушек решится устранять соперниц с помощью магической отравы!
— Вы тоже пострадали от нее, лорд Паналетиль? — спросил отец, указывайте кивком на руку распорядителя.
— Нет! — неожиданно визгливо вскричал тот, прижимая руку к груди и морщась от боли. Наверняка от боли.
Что же с ним такое?
— Что вы можете сказать в свою защиту? — поинтересовался отец у Луизы. Она беспомощно посмотрела на меня. Во взгляде читалась обреченность.
Всё. Хватит ходить вокруг да около. Я должен сказать правду. Не позволю, чтобы ее изгнали с отбора. Не позволю никому и пальцем до нее дотронуться! Она невиновна!
— Леди Таланиэль была со мной в течение нескольких часов и не могла никоим образом раскладывать отравленные угощения по комнатам! — прямо ответил я, подошел и ободряюще положил руки ей на плечи, встав за спиной любимой.