Пожри меня демоны! Тринадцать лет живу на поверхности и ни одного доверенного человека до сих пор не нашла. Связи не в счет. Они удобны, пока ты удобна, но стоит угодить в неприятность, и разбирайся во всем сама. За примером далеко идти не нужно, достаточно вспомнить договор Соро и советчиков, опасливо открестившихся от меня.
Я свернула, думая о том, что никто из них приютить меня не захочет. А мне-то нужно немного, всего лишь отправить весточку мужу и отсидеться где-нибудь сутки, пока в силу не вступит план B, согласно которому я в эльфийской Поднебесной в срочном порядке получаю статус ядоведа-экстраордината, а мой сын – личного стража. Ибо, по законам светлых эльфов, семьи экстраординатов должны бережно охраняться на территории других государств. Во всяком случае, именно это мне пообещал светло-эльфийский консул, чью супругу я избавила от аллергии на укусы комаров. Дело было менее полугода назад, надеюсь, он помнит об этом так же четко, как и я.
Активно работая локтями и коленями, я наконец-то добралась до кустов, свернула направо. Но через пару «гребков», вместо того, чтобы выбраться к фонтану, я вдруг оказалась в кустах перед беседкой. Пока, отфыркиваясь, из них выбиралась, ночная рубашка, поддернутая булавками с боков, вдруг превратилась в вечернее платье. Спутанная коса рассыпалась по плечам гладкими прядями. Руки из исцарапанных стали ухоженными, чистыми, а котомка обернулась искусно вышитой жемчугом сумочкой для балов. Мысль о том, что меня нашли, каленым железом прожгла область сердца, подстегнула вскочить и побежать.
Я вскочила. Я побежала. Сделала с десяток шагов, зацепилась каблуком иллюзорных туфель за не менее иллюзорное платье и с испуганным вскриком влетела в беседку. Ребра отозвались болью, я – отборной руганью, над головой вспыхнул свет ночника.
– Отличные обороты! – похвально отозвался кто-то, и в поле моего затуманенного зрения вначале появились мужские ноги в парадных туфлях, затем бутылка коллекционного вина и рука. – Вы целы? – поинтересовался неизвестный. Он помог мне встать, а затем и сесть на небольшое сиденье, отделенное от соседних витой решеткой. – Не сильно ушиблись?
– Не-е-ет, – выдохнула сквозь зубы и зашипела, остро желая выругаться еще раз.
– Если хотите повторить недавнее высказывание, я очень даже за, – заметил догадливый незнакомец, продолжая стоять. – Хотелось бы запомнить тот в высшей степени образный отрывок между глоткой грыса и задним проходом демона.
Отрывок я вспомнила и зажмурилась. Да с такими оборотами не все портовые грузчики знакомы, не говоря уже о двадцатилетних прелестницах в бальных платьях.
– Вы этого не слышали? – не то предположила, не то предложила я смущенно, обращаясь к мужским ногам. Разогнуться и посмотреть в лицо собеседника не получалось. Пока.
– Да? В таком случае я, наверное, и не видел, как вы ползли, – тактично заметил обладатель туфель и сел слева от меня.
– Это было бы очень любезно с вашей стороны.
Я опасливо скосила взгляд. Ну, что сказать, к туфлям и темному парадному костюму прибавились широкие плечи, чуть горбатый нос, цепкий взгляд из-под густых бровей и абсолютно лысая голова.
Советник Волль?
Кажется, я почти прошептала его имя, но потом одернула сама себя. У Грефрана Волля не может быть бровей, да и ресниц, к слову, тоже. И щетины, и вот тех волосков, что выглядывают из-за ворота чуть расстегнутой рубашки. А может, это просто игра теней? И передо мной не кто иной, как Блик нашего королевства? Или все-таки гость из соседней страны, где жарко и нет моды на пышные шевелюры?
– Что ж, допустим, я забыл, «как» вы ползли, – проявил он любезность, – но мне бы хотелось знать, «куда». Вы определенно спешили.
– На свободу, – нерадостно буркнула я и потерла ноющие ребра. Кажется, свобода откладывается на добрых двадцать минут.
– Дайте догадаюсь. – Он прижал пальцы к виску. – Вы направлялись к западным воротам. Чтобы найти лестницу, которую в кустах прячет кучер-кошак.
Я почти удивилась его осведомленности, как меня повторно огорошили:
– Вы напрасно спешили. Ее там нет. Я искал.
Свобода накрылась крышкой гробовой. Верно поняв мое немое удивление, а может, и прочитав все по губам, собеседник сочувственно улыбнулся и поднял початую бутылку с пола.
– Я здесь тоже не по собственной воле. Представляете, впервые взял отгул, дабы приобщиться к счастью. Но его безжалостно вырвали из моих рук. – Он показал эти самые руки с парой глубоких царапин, посмотрел на бутылку, на меня и предложил: – Хотите?
Хотела. Очень. Не дожидаясь бокалов, сделала большой глоток и поперхнулась.
Опять?.. Да что за наказанье?
– Не любите сухое? – неверно истолковал мою гримасу собеседник и выудил на рассеянный свет ночника вторую бутылку: – Может, полусладкое подойдет?
– Вряд ли, для меня все вода.
– А-а-а, попались Соро, будучи навеселе? Сочувствую. Его плетение трезвости без собственно мага не снять. А хотите торт? – спросил он, услышав мой всхлип, полный досады.
– Хочу! – Почти просияла улыбкой, получив тарелку с внушительным куском изящно украшенной радости, и вспомнила неприятное: – Но мне нельзя, иначе потеряю чувствительность рук…
– Блокиратор временного действия, – покивал головой уже почти что друг, – узнаю эту гадость. Не раз испытал на себе. В том числе и иллюзорный заслон, что скрывает сейчас ваше белое… платье?
– Ночнушку. – Я вымученно улыбнулась и поделилась наболевшим: – А еще сломанные ребра, с десяток синяков, столько же ссадин и неуемное желание отсюда сбежать.
– Не выйдет. Поверьте опыту старших, я пытался. В разное время, при разных главнокомандующих, будучи на менее почетной должности.
Он забрал тарелку с тортом и вручил мне тарелку с закусками. Не успела озвучить слова благодарности, за меня это сделал голодный желудок. Пришлось в срочном порядке его заткнуть под отеческим взглядом из-под густых бровей.
– А вы, простите, кто? – вопросила в перерыве между третьим и четвертым крекером с нежнейшим паштетом из икры и сливок. Надо же узнать имя благодетеля.
– Я несчастный консультант, – с тяжелым вздохом признался мужчина, сделал глоток из бутылки и перевел вопросительный взгляд на меня. – А вы?
– А я тогда беглый агент.
– У Соро не бывает беглых, не с его пристрастием к контролю и подчиняющим договорам.
Мало того, что расстроил, так еще и хлебец с авокадо и семгой умыкнул. Закинул в рот и прожевал с видимым удовольствием. А мне почему-то взгрустнулось. С досадой подумала о несправедливости бытия, смахнула набежавшие слезы.
– Да, знаю-знаю. Все заявляют – от договоренностей не уйти, а попытки увильнуть чреваты, но…
– Почему нельзя? Очень даже можно, – перебил сосед-объедатель и, подав мне платок, коварно улыбнулся. – Чтобы увильнуть от тотального контроля, нужно подписать все листы, кроме двадцать седьмого и сто двадцатого.
– И он не заметит?
С тарелки стащили последний хлебец и ответили:
– Нет.
Счастье расправило крылья, мир заиграл новыми красками и оглох от разъяренного крика:
– Где эта сволочь?!
Невольно вздрогнула и разбила тарелку. Я, конечно, понимаю, что у Соро была тяжелая ночь, а до этого и весь день, но и у меня потрясений через край за один лишь бал. Так что можно было позвать и помягче.
– О, меня ищут, – неожиданно хмыкнул консультант, чем основательно удивил. А затем удивил повторно – отложил бутылку, поднялся, застегнул рубашку, завязал шейный платок и протянул ко мне руки. – Не соблаговолит ли юная дева спасти несчастного? Позвольте, я отнесу вас в ваши покои и тем самым отсрочу свою моральную порку.
С сомнением воззрилась на сотрапезника. Его предложение было заманчивым, но… Не может быть, чтоб вот этот статный, исполненный гордости мужчина так легко отзывался на «Сволочь».
И тут Соро выкрикнул громче:
– Гадость?!
Я криво улыбнулась и самостоятельно поднялась.
– Вы ошиблись, это зовут меня.
– Не уверен, что вы подобное заслужили.
– Я отравила Соро, – призналась как можно беспечнее, а в ответ услышала:
– А я его обсчитал! Так что мы с вами на равных, – хмыкнул консультант и подхватил меня на руки.
Я вскрикнула. Ребра промолчали. Вздох облегчения вырвался сам собой. Оказавшись в объятиях неизвестного, забыла сказать, что также я косвенно виновата в гибели посыльного ворона, в двух самосожжениях портного и принятии вето, с которым к дому главнокомандующего прибыли Ирвиния N и ее глава рода. Не открой я дверь, хранитель бы на просьбу не откликнулся…
Так что я предложила компромисс:
– Уверена, следующий крик рассудит, кто из нас нужней.
– Предлагаете дождаться?
– Да. – Меня аккуратно прижали к мужской груди и окинули теплым задумчивым взглядом. Под которым я не нашла ничего лучше, чем смущенно пролепетать: – Если вы не против.
– Я – за…
Вот только крика мы не дождались, в беседку незамедлительно влетел встревоженный и вновь запыленный лич-дворецкий. Увидев меня, радостно оскалился, сделал стремительный шаг, раскинул руки…
– Кхм, – выдал мой консультант.
И лич остановился, заметив, что я стою не одна и, вообще, не на своих ногах.
– Советник?! – Секундное замешательство, секундный обмен взглядов. – Греф, простите, я совсем забыл, что вы здесь, и не принес свои поздравления, – явно смутился Даниэль и нараспев добавил: – Счастья, искренних друзей и не менее искренних чувств, долгих лет благоденствия и службы на благо королевства.
– Спасибо, – выдавил из себя, по всей видимости, Грефран Волль, тот самый Блик королевства. Пожри меня демоны, великая честь быть с ним знакомой и тем более лежать на его руках!
– Всегда рад. А теперь позвольте, я ее заберу…
– Как? И эту тоже?!
Сдается мне, то самое счастье, вырванное у него из рук, было живым и глазу приятным, и звалось оно Ирвиния N.
– Вынужден забрать, – развел руками Даниэль, – она тоже проходит свидетелем по очень важному делу. – Тут лич помолчал, пережидая бурю эмоций на лице советника, и обратился ко мне: – Лилли, мои соболезнования. Но вам нужно присутствовать при оглашении указов. Лично и немедля.