Отборная гадина, или Вы нужны нам, Лилли — страница 18 из 61

ебольшими неприятностями несопоставимо.

Крикуны замолчали. Но я уже нашла кабинет, в котором они скрывались. Затянув сильнее поясок на халате, почти прикоснулась к двери, как вдруг из-за нее раздалось:

– Для сохранения верности данного агента нужно использовать другие средства.

Какие именно средства – я не узнала. Дверь открылась, и советник нос к носу столкнулся с объектом спора. Теплые руки сжали мои плечи, внимательный взгляд скользнул по лицу, устремился к горловине халата, ставшего платьем, в этот раз просто выходным.

– Проснулись? – констатировал очевидное. – Как чувствуете себя?

– Отвратительно. Ребра ноют, голова гудит, мечтаю отравить двух крикунов…

Мягко улыбающийся Волль удивленно вскинул брови.

– Вы нас слышали?

– Это было несложно, – прошептала я, потирая правое ухо. – Вы кричали.

– Дреб, – через плечо обратился он к главнокомандующему, – ты был прав. Ее через подарки найдут. Где-то среди подарочных коробок уже активировалось плетение прослушки, и оно пробило мой щит.

– Грысова глотка! Посторонитесь.

– И маячок для прислуги тоже канул в небытие, – продолжил Волль уже в спину удаляющегося от нас Соро. – Иначе бы твой агент пришла в компании горничной и полностью одетой.

Через пять минут и тридцать секунд я ела жареное мясо и картофельный гарнир, запивала их чаем без сахара и от нетерпения качала ножкой. Потому что не могла спокойно сидеть в своей комнате и наблюдать за тем, как Соро и Даниэль методично распаковывают коробки и рассматривают подарки, предназначенные мне. Упаковка летит в одну сторону, брошка, статуэтка, побрякушка после досмотра – в другую. Когда подношения от спасенных придворных закончились, а предмет с плетением прослушки не нашелся, лич и главнокомандующий переключились на цветы. Первый выуживал их из корзин, второй перекладывал их в вазы с водой. Один за одним, один за одним. Просматривался каждый стебель, каждый лепесток, каждая ленточка и корзинка, и, судя по словам сидящего рядом советника, они это проделывали не первый раз.

– То есть мои подарки они уже открывали.

– А затем аккуратно упаковали, – добавил Волль.

– Ради вашего блага, – тактично ответил Даниэль, а Соро просто покосился зло и продолжил цветочный досмотр.

– Я так и подумала. Вы же ни одной карточки не прочитали, значит, уже знаете, от кого.

– Карточки? Карточки мы не читали. Но проверяли. – Господа проверяющие переглянулись, прежде чем потерянно добавить: – Только бумагу…

– Плетение может быть в чернилах, – заметил советник.

– Или в крепежах. Все же на каждую карточку получатель по этикету обязан ответить письмом, а для этого ее нужно оторвать от упаковки, – хмыкнула я, вспоминая свой прощальный подарок для бабки супруга.

Улыбка на лице расплылась сама собой.

– Знакомый оскал, – нервно заметил Соро. – И кого вы так отравили?

– Не волнуйтесь, обошлось без жертв. И вот еще, в ваших руках чалый нарцисс. Цветок, бесспорно, красивый, но несколько ядовитый. Его не стоит сминать… – Цветок вспыхнул синим пламенем, а я, как назло, запоздало сообщила: – И еще опаснее сжигать!

Белое плотное облако дыма хлынуло от главнокомандующего на пол, а затем устремилось к потолку, заполняя все пространство удушливым маревом.

– Закрыть глаза, не дышать… на балкон! – скомандовала я и, ухватив мужчин за руки, вытащила их на свежий воздух. – Для меня дымка нарцисса не страшна. А для вас в ближайшую минуту важно не открывать глаза и ни в коем случае не растирать зудящую кожу. Понятно?

– Да, – ответил послушный Волль.

– Не очень, – хмыкнул удерживаемый мною Даниэль. – Но спасибо, что принимаете меня за живого.

Лич церемонно поклонился под моим ошарашенным взглядом и улыбнулся во все клыки.

– А где главнокомандующий? – прошептала чуть слышно. Если он сейчас надышится, меня же опять безосновательно обвинят в травле.

– Я здесь. И я использовал щит, – сообщил вышедший из дыма Соро. Соро с широко открытыми глазами, активно расчесывающий шею и правую щеку.

– Не поможет! Глаза! Кожа… – Но тщетно, он даже не попытался послушаться. – Вы – идиот, – простонала я и мысленно приготовилась к самому худшему.

– Спасибо на добром слове, – ответил главнокомандующий. Наградил меня надменным до презрительности взглядом, поправил ворот рубашки, поскреб подбородок, посмотрел на парк и ожидаемо выругался в голос: – Это что за…?!



– Что там? Что с ним? – одновременно обеспокоились советник и лич.

– Кратковременные галлюцинации, вызывающие агрессию, – ответила я тоскливо. Вдохнула-выдохнула пару раз и попросила: – Даниэль, предупреди остальных, что Соро в ближайшие два часа будет опасен. Пусть не подходят близко.

Лич без лишних слов исчез, но взглядом пообещал в кратчайшие сроки вернуться.

– Кто опасен? Я опасен?! Да я само спокойствие! – заявил одурманенный маг с горящими огнем глазами. А у самого волосы трещат от магии, в одной руке два огненных шара, в другой светящийся короткий клинок. – Сейчас убью дракона и буду абсолютно спокоен!

– Какого дракона? – поинтересовался зажмурившийся советник, шагнув к Соро и прикрыв меня собой.

– Вон того! Красного, как закатное солнце, огнедышащего, как… как… – Аналогия не спешила посетить голову мага. В попытке подобрать слова он нервно махнул рукой, отчего разряды с нее улетели в разные стороны.



Две яркие вспышки вначале ослепительно засияли, а затем и прогремели с разницей в доли секунд. В парке стало на одну каменную беседку меньше, плюс один прекрасный серебристый дуб, протяжно скрипя, завалился набок.

– Слышите, как он ревет от ярости?! – восхитился главнокомандующий, говоря о драконе.

Он вскочил на парапет, материализовал в руке еще несколько разрядов и почти шагнул вперед, когда его за шкирку схватил объявившийся рядом дворецкий. Даниэль затушил разряды, осмотрел безумца, готового к прыжку, оценил потери в парке и выудил из-за пазухи толстый металлический трос и магические путы.

– Предлагаю обездвижить.

– И в подвале закрыть, – отозвался Волль. Он уже досчитал до шестидесяти и открыл глаза, готовый с боем вытащить Соро из иллюзорного мира.

– В этом нет нужды. Галлюцинации сейчас пройдут, останется только агрессия…

Слова не успели отзвучать, а Соро уже оставил дворецкому надвое порванный жилет, раскинул руки и… плашмя упал в кусты низкорослого колючего барбариса. Наверное, в своих иллюзиях он прыгал в пропасть или на спину летящего дракона, однако кусты его встретили всего лишь три метра спустя и с веселым хрустом приняли в свои объятия.



– Да мать твою! – одновременно высказались советник и лич. И сразу же извинились.

– Прощаю. Только не спешите его поднимать, – предупредила, хватая обоих за руки и не давая с места ступить.

– Но что тогда делать? – спросил Волль.

– А мне как быть? – вздохнул Даниэль.

– Прятаться. Вместе с цветами. Вы говорили, тут где-то есть подвал…

Перебирать цветы в подвале было не так уютно и весело, как в моей спальне, зато безопасно. О новостях с поверхности нам сообщала повариха. Чистокровная навь оказалась способной к незаметному шпионажу то ли в силу природных способностей, то ли в силу влюбленности в нерадивого хозяина и опыта многолетнего наблюдения за ним. Что примечательно, сегодня был второй день, когда она не озаботилась чесночным меню. Сообразила наконец-то – Соро не от высоких чувств меня зовет Гадиной, а по вполне взаимной неприязни.

К слову, Даниэль вышел на связь с главнокомандующим лишь раз. Получив нагоняй и пару смертоносных магических разрядов, ради спасения дома и парка он решил более не подниматься наверх. А после рассказов нави и остальных слуг, пожелавших скрываться с нами, предложил вдвое увеличить срок подвальных пряток. Слыша грохот, долетающий с поверхности, не согласиться было сложно. И чтобы совсем не унывать, мы продолжили досмотр адресованных мне даров.

В карточках, помимо прослушки, нашли еще два плетения. Приворот от какого-то хлыща и ведьминский завет побывать парализованной в лапах маньяка. Видимо, кто-то из отравленных придворных дам попал в затруднительное положение, в сравнении с которым вспышка – это лишь жалкий фейерверк. Сочувствую, но ее завет тоже похож на жалкий лепет, ибо в лапах маньяка я уже была. И он не обрадовался моей компании.

Цветы в корзинах еще могли порадовать на пакости, но были они не столь интересны, как чахлый нарцисс. Пара золотых гвоздик, чья пыльца вызывает астму, один кислотный дельфиниум, запах которого пробуждает головную боль, и останавливающая сердце татанка. Вернее, всего лишь крошечные листики татанки, аккуратно спрятанные в бутоны красных, дурманящих запахом роз. Не задымись нарцисс, не измени татанка цвет – мы бы опасную добавку не увидели, и кто-нибудь, возможно, даже я, вдохнула бы полной грудью шерстинки с ее листиков. Именно поэтому отправителя роз я отнесла к самым негативно настроенным дарителям и придерживалась этого мнения ровно до тех пор, пока мой взгляд не выхватил среди остатков непроверенной зелени черный витой стебелек.

Не смея надеяться, я дрожащими руками потянулась к прекраснейшему творению природы. Отодвинула лист лилии, прикрывающий его, и благоговейно замерла, не дыша, не смея поверить. В какой-то момент решила, что брежу, но, прикоснувшись к чуду и ощутив под пальцами шероховатый стебелек, я не сдержалась и вначале прошептала, а затем завопила:

– Безы-мян-ник? Безымя-я-я-я-янник! Волль, Даниэль, смотрите, безымянник! Лунный, нежный безымянник…

Они не разделяли моего восторга, смотрели с сомнением. А вампиры-лакеи так, вообще, попросили держать свои человеческие восторги при себе. Расисты! Какими были, такими и остались, их не смягчила даже совместная отсидка. Какой молчать?! Мы как мышки здесь пятый час кряду, и вдруг такой подарок небес! Из него же можно сделать… Перед моими глазами пронеслась шеренга рецептов, а затем и целый полк книг.

– Из него столько всего можно сделать. Это худший подарок для женщины, лучший для ядоведа, особенно если он с корнями… – Рукой провела по стебельку и застыла в изумлении. – Демоны меня пожри, он с корнями! С целыми! Какая роскошь! Пожри меня демоны!