И все-таки как избежать официального заключения договора? Они же меня просто так потом не отпустят. Опять к чему-нибудь привлекут, на что-нибудь подпишут, куда-нибудь запихнут и, в лучшем случае, забудут, в худшем – прибьют. И самое обидное, к кому ни обращусь за советом, все трепещут от одного лишь имени Соро, соболезнуют и в случае чего обещают за меня помолиться. Все! Подобное вполне ожидалось от знакомых министров, от генерала в отставке, от первой фрейлины короля, от лиги адвокатов и двух судей, от магов и артефактора, от щеголя Нигье, но уж никак не от главы гильдии Крыс. Досточтимый Хусг – бывший наемный убийца, а ныне воровской кардинал, обещал не только помолиться, но и честь по чести похоронить меня.
Представив пьяную оргию на свежей могилке, я зареклась ссориться с главнокомандующим и тем более умирать. Время есть – целых двое суток, – быть может, идея в последний момент осенит?
Не осенила. Лига врачевателей получила королевский срочный заказ, озадачила аптекарей поиском ингредиентов, а те в свою очередь – меня. Часть трав была засушена и ожидала измельчения в пыль, часть отмокала, а больше половины все еще росла. В мирные дни я бы отказалась от заявки, но в преддверии возможного побега деньги мне были крайне нужны.
За всеми делами забыла о Соро и о том, что должна себя омолодить. Поэтому вместо постепенного трехэтапного изменения я в последний день совершила все в один этап. Не смертельно, но и неприятно. Во-первых, у меня резко ухудшилось зрение, во-вторых, возраст сократился втрое, и теперь неделю до нужной отметки будет ползти, а «в-третьих» обнаружилось позже, когда я не смогла ни сдвинуть чемодан, ни дверь открыть. И это меня поразило. В свои одиннадцать лет я не была настолько слабой. Наоборот, я не слушалась маму и папу, рьяно таскала полные ведра воды, корзины с виноградом и упиравшихся братьев, которые домой не хотели идти. Лазила по горам и деревьям, гоняла овец и волков, часами сидела в холодной воде, ловила головастиков и не болела, а теперь вот… Сижу запертой в собственном доме, пока охранный контур ведет обратный отсчет.
Я же «продуманная», купила новейшую разработку – зачарованный круг, который активируется не где-нибудь, а в доме и сам все закрывает в течение трех минут. Этого времени как раз хватило бы, чтобы, взяв тяжеленный чемодан, преодолеть дорожку, притворить за собой калитку и отойти. Последний пункт обязателен. Если не отойдешь, круг не закроет контур. В нелепой надежде выбраться из дома я подергала створку окна, в сотый раз толкнула дверь и, не добившись ничего, посмотрела на почти полностью завершенный магический круг. Его рунная проекция отображалась в центре гостиной на полу, безжалостно сообщая, что до закрытия, как и до проблем с главнокомандующим, осталась пара-тройка секунд. Самое время для чуда и отчаянных клятв атеиста.
Я отпустила лямку чемодана, сжала руки, закрыла глаза и зашептала, вкладывая веру в каждое слово:
– Господи, если ты меня вызволишь, я сделаю все, что попросит первый встре…
– Эй, Зеленка! – Зычный голос резанул по ушам, стук калитки о забор потряс стены моего домика.
– …первый встречный, но яду не дам! – завершила я, точно зная, кто явился.
Дважды вдову Утту, в девичестве Фурри, в супружестве Инога-Рыколо-Адельи, страждущую за мой счет стать свободной трижды вдовой, не признать было сложно. Только у нее имелась дурная привычка беспричинно орать, вышибать с ноги калитку и называть меня Зеленкой в лицо, а не за глаза, как все местные. Бесстрашие Утте придавала глупость. Дочь нашего мэра ошибочно причисляла свой род к клану древних ведьм, считала себя выше всяких садовниц, пусть и создающих яды. И хотя герб рода Фурри совсем не похож на клановый ведьминский знак, а сил в девахе нет ни капли, ей невесть с какого перепуга подчинялась моя магическая дорожка.
Ранее я бы отсчитала за самоуправство, но здесь и сейчас обрадовалась тому, что Утта остановила отсчет, открыла калитку, прошествовала к дому и с грохотом распахнула дверь.
– Добрый вечер! – Звонкий детский голос разлетелся по прихожей, весьма ее удивив.
– Ребенок?! Здесь? Ты откуда, лапочка?
Хорошо, что меня спасли, плохо, что Утта. Эта если вежлива, то неспроста.
– Я отсюда. – Подтянула норовящие сползти с меня штаны, шмыгнула носом. – Лиллиан дома нет. Ничем помочь не могу.
– Даже такой доброй девушке, как я, ничем помочь нельзя? – ласково вопросила она, а сама косит взглядом. Помнит про стража, зараза.
– Особенно такой доброй, как вы. Все закрыто.
С кряхтением я потянула чемодан на крыльцо, искренне надеясь, что Утта ничего не попросит. Клятва на то и клятва, просто так произносить ее нельзя.
– Ну и ладно. Мне ничего не надо. – Вопреки словам губы ее раздраженно поджались, а руки вцепились в мой чемодан. – Я тут дурынду одну привела. Видишь, вон там? – Она махнула рукой, указав на жасминовые кущи, за которыми виднелись маленькая соломенная шляпка и чей-то красный нос. – Если Зеленка вскоре вернется, давай эта здесь подождет.
– Подождать?.. Конечно! Пусть заходит, – обрадовалась я наипростейшей просьбе и ругнулась, услышав:
– Помоги ей, если мне не можешь.
Пожри ее демоны!
Повезло, девчонка оказалась из простых и в меру милосердных. Она помогла мне вынести чемодан за пределы калитки, беззлобно пожаловалась на свою жизнь и только после пожелала кому-то лысому издохнуть в муках. Им оказался богатый высокопоставленный холостяк, не пожелавший поднять горничной зарплату… за – как она выразилась – особые услуги. Что скрывалось под «особыми» – не призналась, но отомстить пожелала с размахом.
– А можно его каким-нибудь ядом отравить, чтобы он долго мучился? – поинтересовалась прелесть ангельского вида.
– Нельзя. За такое казнят.
– Болезнь наслать? Почесуху или болотную хворь?
– Пожизненно посадят.
– А можно, чтобы он ногу сломал?
– Тебе сломают две.
– Руку, ключицу, нос? – Она задумалась. Почесала макушку под шляпкой, посмотрела на горизонт. – Нет, нос не надо, Греф и без того свистит во сне. – Глянула на меня, смутилась и вдруг прозрела: – Давай лишим его силы. Мужской! Пусть думает, что без меня ему больше ни с кем и никогда… не будет счастья.
И как тут унять девичью кровожадность и не подставить себя? «Псы» короля на то и псы, чтобы все разнюхать, виновных и сопричастных наказать. Они обучаются вместе с «лисами» и «грифонами» – агентами внутренней и внешней разведки. Я, как бывший «грифенок», хорошо помнила их методики и не удивлялась, что гильдия Крыс сотрудничает с «псами» на вольных основах. Ищеек злить нельзя.
– Может, лишишь его сна? Это неподсудное дело. – И провернуть его она может сама. Я проказливо улыбнулась, махнула рукой на забор. – Видишь широкие такие… лопухи, вон те, с красными прожилками? Если натереть ими месячный запас постельного белья или туалетной бумаги, о сне мужик надолго забудет.
– И все? – с сомнением переспросила она.
– Все. Только приходи за ними ночью.
Меня послушались, поблагодарили, вручив разноцветный леденец на палочке, и сбежали, чтобы хозяйка сада не увидела мстительницу.
Торчащие из ограды листья карликового борщевика я срезала сама, аккуратно, чтобы кислота по прожилкам ушла к корням и мелкие колючки сохранили способность вызывать раздражение. Положила их близ калитки, закрыла дом, посмотрела, как зачарованный круг замыкает охранный контур над садом, и села на чемодан. Ожидание свиты затягивалось. Хотя по времени они уже должны были появиться на горизонте стремительно приближающимся пылевым пятном. Или медленно приближающимся пылевым пятном, в зависимости от вида транспорта. А их все нет и нет. Я печально вздохнула, покосилась на заросли малины, радовавшие меня кусты жасмина, на бутоны роз, нежные листья гортензий и краем глаз заметила приближающуюся со стороны дома крылатую тень.
Только не это!
Соро мстил, как бессердечная сволочь, которой доложили о моей скрытой фобии.
В нашем дружественном Грене есть драконовские законы, драконовские налоги и драконовские ящеры. Самые отвратительные существа нашего мира. От славных предков драконов в них остались разве что красные крылья и рога, в остальном это были хищные и невероятно тупые твари с узкими мордами, длинными телами, двумя парами лап и хвостом, способным оставлять рваные шрамы. У меня таких шрамов три.
Первый из детства. Я спасла невинную ящерку от братцев, она до сих пор является мне в страшных снах и пытается глотку перегрызть. Второй со времен академии, когда нас учили разными видами транспорта управлять, в том числе крылатым. Моего скакуна кто-то в шутку не покормил, он решил съесть меня. Третий – страшно вспомнить – со времен замужества. До родов меня неоднократно пытались выкрасть и отравить, а после хладнокровно столкнули с воздушной ладьи. Хорошо помню свою последнюю мысль: «А я-то думала, отчего такой шикарный эльф – и один…» Меня ловила охрана на ящерах, невесть как оказавшаяся без сетей и магических пут, поэтому в ход шли зубы крылатых, их хвосты и лапы…
Так что со времен последнего случая я панически боюсь драконовских тварей и высоты.
Поэтому еще до того, как на землю с ящеров спустились два моих конвоира, я спрыгнула с чемодана, подтянула штаны и поспешила скрыться. Плевать на вещи, все самое ценное я всегда держу при себе. А что до договоренностей – в столицу доберусь сама. Нужно только дойти до города, взять билет на разбитый дилижанс до пристани, дождаться парома, пересечь пролив, а затем на перекладных… через неделю доеду. Как раз к началу слета. Да, я убегаю, но не от него, а к нему!
Позади меня уже раздался звон купола, сообщающий о пересечении частных границ, затем емкое ругательство на голову собственницы и вопрос:
– Эй, девочка, ты не видела владелицу сада?
– Не…
– Она должна быть здесь, вот чемодан, – продолжил все тот же голос. – И над садом уже купол стоит.
– Хорошая защита, – заметил второй. Еще бы! Работа поднебесных эльфов, эти снобы плохо работать не умеют.