– Это бессмысленно, я уже провалилась, – ответила девушка и закрыла за нами дверь.
В комнате был погром и два разъяренных зверя. Я не раз встречалась с оборотнями, но таких крупных видела впервые. Пума и волчица, не полностью трансформировавшие свои тела, в обрывках одежды катались по полу. Разбив почти всю обстановку переговорной, они явно решили ее раскрошить, поэтому мордовали друг дружку, не жалея коленей, локтей и кулаков. Если одна вскакивала, то вторая ударом хвоста валила ее на пол, если другая пыталась отскочить, первая прытко хватала ее пастью за ногу. Со стороны они смотрелись как белая собака и черная кошка, символ вечного противостояния добра и зла, или глупости и тупости.
– Четырнадцатая… – обратилась я к самопровозглашенной помощнице, напрочь забыв, как ее зовут.
– Таис Дандрэ, – подсказала она.
– Точно, леди D! – Я хлопнула себя по лбу. – Прощу прощения. А я Лилли, Лиллиан… Каволлада. – Чуть не сказала «Горэ», но вовремя исправилась и пояснила, что титул ношу с недавних пор.
– Очень приятно познакомиться, – степенно ответила герцогиня и вернула меня к вопросу: – Вы что-то хотели?
– Распорядитесь, чтобы нам принесли два халата, чай на четыре персоны и столько же кресел.
Чему поразилась, эта девушка не пыталась возразить или спросить: «Зачем?», кивнула и вышла. А я потянулась к корсету, вспоминая, где у меня хранятся иглы со снотворным. По одной дозе оборотницам вряд ли хватит, нужно взять по две.
К моменту, когда вернулась Таис, пара горничных с чаем и одеждой и двое лакеев с креслами, драчуньи уже не пытались друг друга убить. Вяло давали пощечины, и чем дальше, тем больше промахиваясь мимо цели. Оборот с них начал спадать, так что предложенные халаты они надели без лишних слов. Куда сложнее было заставить их сесть в кресла, на ногах дамы не держались. К счастью, в этот раз с нами был отличный дворецкий, он в два счета усадил обеих, движением руки расчистил погром и принес столик, о котором я не подумала. А затем подал булочки с яблоком, о которых я не просила, но съела целых три, пусть и без сладкой глазури.
– Итак. – Присмотревшись к уснувшим оборотницам, я улыбнулась Таис. – Расскажите мне предысторию.
Девушка назвала их имена, и я поняла, что матрона вознамерилась зверски поиздеваться над нами обеими. Потому что история противостояния этих дам долетела даже до Выжженной степи, где совершила переворот в умах оставшихся жителей и в их подходе к брачным контрактам.
Все началось с того, что волчица из рода Снежных Жизоли Харс, будучи замужем за Давидом Харсом, успела поднять небольшое прибыльное дело. Затем смогла приобрести поместье, переехать из тихого городка в столичный шум и за развитие ранее недоступной в Грене сырной промышленности получила титул. По-своему незначительный, без дворянского рода, зато целый Х. И все бы ничего, но за время ее продвижения к монополизации сыров ее добрый супруг успел завести на стороне не только интрижку, но и детей. Мальчика и девочку, коим по доброте душевной отписал все имущество и тот самый пресловутый Х. После чего благородно свернул себе шею на скачках.
По чести – заработала все жена. По закону – все принадлежит супругу и его потомкам, а потомки – от другой.
Дослушав Таис и освежив свою память, я бесстрастно ждала, когда действие снотворного пройдет и отпущенный час завершится. Первой очнулась пума-любовница и мать. Зарычав в сторону спящей соперницы, она медленно поднялась, сильнее запахнула халат и возжелала покинуть поле боя.
– Задерживать не смеем, – улыбнулась я. – Но для завершения тура нам нужно знать ваше мнение. На каких условиях вы согласны подписать обоюдовыгодный договор?
– Все должно быть по закону, – ответила она и тряхнула головой. Шпильки посыпались на пол, волна гладких черных волос закрыла плечи. Обсидиановые блестящие довольством глаза смотрели хищно и прямо. – Любимый Давид отписал все нашим детям. Значит, так тому и быть. А пустышка пусть уймется!
С кривой ухмылкой эта мерзость направилась к двери, так что спрашивать пришлось спину.
– И вас не заботит, что так называемое «все» – плод именно ее действий, а не Давида?
– Не заботит. Если жить захочет – заработает еще.
Довод, конечно, но какой-то хамский. И накрывает ощущение, что Харс неспроста свернул себе шею. Как раз на следующий день после того, как подписал завещание. Даже интересно стало, отчего он спешил вписать в бумаги имена детишек. Не верил в долгую счастливую жизнь или понял, что многолетней интрижке вскоре наступит конец?
Пробуждения Жизоли Харс я ждала с нетерпением. Время почти подошло к концу, нас вот-вот могли прервать. И все же удача мне улыбнулась. Волчица и вдова открыла глаза. Она была старше «разлучницы» лет на пять, но переживаниями наполненные месяцы уже дали о себе знать. Впрочем, тени под глазами, впалые щеки и волосы, потерявшие блеск, были не так страшны, как ссадина и наливающийся на скуле синяк. И несложно догадаться, кто ударил первой, чтобы спровоцировать скандал.
– Ушла? – Оборотница подняла дрожащую руку к лицу, ощупала подбородок и поморщилась. – Трусливая тварь! – Сложно было не согласиться, но я промолчала. – Надеюсь, на этой встрече все?
– Да. Благодарим вас за участие.
– А я вас за эту встречу. Наконец-то мне удалось на общих правах ее отмордовать. – Она треснула кулаком в открытую ладонь и поморщилась от боли. С сожалением глянув на разбитые руки, спросила: – Ушла хоть со шрамами?
– Пара-тройка имелись, – решила солгать во благо. Мою ложь приняли с понимающей улыбкой, так что я устыдилась. Но не забыла спросить: – А на каких условиях вы бы согласились подписать…
– Пусть подавится титулом! – как факел, вспыхнула Жизоли. – Да, к демонам, пусть забирает и всю недвижимость, но свое дело я не отдам! В нем вся моя жизнь, на кону сделка всей моей жизни и выход на новый рубеж… И я бы откупилась. Со временем. По частям. Но эта… кошатина драная требует немедленно все продать и переслать золото на ее счета!
Чтобы скрыть набежавшие слезы, волчица отвернулась, прижала руки к губам, но всхлипы все равно не удержала.
– То есть как? – Я уловила подвох в формулировке и подалась вперед. – Вас обязали все продать и направить только деньги? – Кивнула. – А нельзя производство в кратчайшие сроки переименовать? Чтобы оно вышло из перечня имущества.
– Это бессмысленно. Присвоенное производству числовое значение останется прежним, – ответила мне четырнадцатая. – Суд будет следовать букве закона. Если в завещании написано «продать», значит, и предписано будет продать.
– А цена указана? – вновь уточнила я.
– Нет.
– А границы цены в договоре определены?
– Тоже нет. – Волчица тихо вздохнула, обернулась и углубилась в пояснения, что вначале вызывается оценщик, затем находится покупатель, далее, после сверки всех документов…
– Постойте! То есть если продать все-все за пару золотых и отправить на счет кошки, то предписания суда будут исполнены?
Таис задумалась, а мадам Х, что совсем скоро будет не Х, от такого предложения побагровела. И плевать, что Снежная волчица, у нее даже волосы получили красный отсвет.
– Пара золотых? И как вы смеете такое говорить?! Мое дело стоит сотни тысяч, а с предстоящей сделкой достигнет миллионов! И вы предлагаете… вы… Да это уму непостижимо!
– Почему? – тихо спросила четырнадцатая герцогиня. – Вас все равно заставят его продать. Так почему бы не «подарить» производство союзнику, который примет вас обратно, а жалкие пару… тысяч отправить на счет?
Шорох открываемой двери и звон колокольчика заглушил слова Таис. На пороге комнаты появилась жизнерадостная леди N.
– Время вышло! – едва не пропела она. – Пойдемте.
Попрощавшись с Жизоли Харс, мы покинули переговорную и направились следом за матроной.
– Знаете, я крайне удивлена, как вы нашли выход из сложившейся ситуации, – шепнула мне четырнадцатая. – Ей нужен лишь достойный доверия человек, и все разрешится.
– А я удивлена, как какой-то захудалый мужик годами водил Снежную волчицу за нос. Чем Харс душился, чтобы отбить ей нюх? И у кого он это купил?
Нас собрали в просторном светлом зале, куда я шла с чувством гордости. Все же найти хоть какой-то выход и помочь отчаявшейся Жизоли стало делом чести, которое я с достоинством выполнила. Ведь действительно выполнила. Я нашла лазейку в формулировке, Таис подсказала, как ее использовать. Если подумать, мы никого не обидели, предложили компромисс…
И тем неприятнее было услышать наши имена в числе выбывших.
Я помнила, что барон Нигье просил меня участвовать лишь в первом туре слета, знала, что и сама хотела сбежать. Но почему после всех трудов вдруг такая несправедливость?
– Как выбыли?
– Окончательно! Вы не добились подписания договора.
– Но сроки не были установлены, – возразила я. – Вы сами сказали, что предоставляется отдельная комната и пара переговорщиков. Вникнув в доводы каждого, необходимо привести их к компромиссу. Заключенный между сторонами договор станет пропуском… но подписать-то они его могут и потом.
Взгляд сам собой устремился к ложе, где в уюте бархатных кресел сидели бледный Орран с загипсованной рукой, встревоженные его состоянием королева и король, послы семи королевств и привилегированная дворцовая шайка. Ни Нигье, ни Соро, ни Волля среди них не наблюдалось. Никто не ратовал за справедливость, я была одна.
– Потом? Через год, через два? Мы не можем столько ждать! – фыркнула матрона, опровергая всю идею переговоров. И сладостно повторила: – Поэтому вы выбываете вместе с четырнадцатой, первой и пятой.
– А их за что? – Я посмотрела на девушек из первой пятерки. Все же у одной заседали знакомые друг с другом министры, у другой – целующаяся пара. Уж эти должны были все подписать.
– В первом случае с листа договора исчезли обе подписи. – Да уж, министры-шутники. – Во втором… – Матрона неодобрительно посмотрела на чуть растрепанную девушку с припухшими губами. – Один из переговорщиков не смог прийти, и герцогиня заменила его, как смогла!