Я оторвалась от лилий.
– В книгах старой истории этого нет.
– И не будет, – ответил Волль. – Ради сохранения чести некромантов лишь в архивных рукописях королей значится, что мертвые воины и на сотню шагов не отошли от собственных могил. Бог выгорел. – Тут советник взял невыносимо долгую паузу.
Я думала, он нагнетает мрачности рассказу, оказалось, старается не рассмеяться.
– У вас на носу остатки пыльцы от лилии, Лиллиан, – сообщил, протягивая мне платок. В очередной раз пожалела, что советник видит сквозь иллюзию Соро, но, оценив разводы пыльцы на платке, печалиться не стала.
– А дальше? – спросила я, пряча тканое изделие в карман юбки. – Что было дальше?
– Очередное дипломатическое недопонимание, столкновение войск и всплеск мертвой материи. В этот раз темная магия пробудилась у четверых. Более слабые, но не менее амбициозные, они прозвали себя сынами бога и поступили мудрее «папаши». Лошадьми добрались до столицы, подняли все кладбища за городской стеной и…
– Тоже выгорели? – Я перестала обращать внимание на цветы, целиком сосредоточившись на Волле.
– Перессорились за право быть главным, – улыбнулся советник. – В ходе драки лишились и войска, и сил.
– Фух! Хорошо.
– Не совсем, – ответил он. – Честолюбие не позволило бездействовать. Один создал шестиэтапный сложный обряд, способный влить вторую сущность в тело живого человека. Его назвали обрядом переселения. Второй просчитал, сколько времени и жертв необходимо для очередного всплеска, третий и четвертый в отдельности занимались теорией распределения сил. И установили, что количество энергии, затраченной на подъем солдата, зависит от его свежести. То есть чем свежее, тем меньше магии расходуется на подчинение. Все же более древних солдат по частицам приходилось собирать, – охотно пояснил он, неверно истолковав мой ошарашенный взгляд.
– Постойте! Обряд переселения, время до всплеска, да еще теория распределения сил… Их что, отпустили на волю?
– Не отпустили. Именно поэтому эти знания сохранились в королевском архиве. Однако не образумили королей. Еще один всплеск, и на территории воюющих государств появилось двенадцать одаренных.
– Внуки?
– Варвары. Даже на первых порах они не сумели договориться между собой. В ходе драки в живых остался один, опытным путем подтвердивший теорию свежести. Он назвал себя Верховным, а поднятых собратьев – генералами. И как гласят свитки тех лет, маги семи королевств потратили год на то, чтобы разбить мертвое море его войск, уничтожить командующих, развоплотить генералов и свергнуть Верховного.
– Всего лишь свергнуть? – мой голос стих.
– На тот момент они не знали, как его уничтожить. Или не успели узнать, занялись обучением последующих появившихся некромантов. Верховный сбежал. На нашу удачу, он спустился в Арен, где тела не хоронят, а распыляют. Он не сумел в кратчайшие сроки пополнить свой запас, выгорел. Но об амбициях не забыл, – произнес советник и в задумчивости взял мою руку в свою.
А дальше я с удивлением узнала, что за две сотни лет затишья Верховный сумел из небытия призвать сущности ста командующих и всех своих генералов, создал библиотеку темных обрядов, архив древних проклятий, а одно смертельное плетение сумел возродить. Проклятье Древуна. Знание ушедших в небытие дриад почти стерлось в нашем мире, однако целеустремленный некромант сделал все, чтобы напитать его и уничтожить эльфийскую королеву вместе с ее родовым артефактом защиты.
– Напитать? Как?
– Он создал клан Отверженных. Знаете, в Подземелье эльфов нередко отлучают от рода. Был бы повод. Одиночки могут выжить, но не хотят, считают себя позором рода и уходят из жизни. К чему я… Верховный их собирал в единый клан и обещал свободу. Тотальную. – Советник нахмурился, почесал бровь. – Но проклятье не получило нужную силу, молодой следопыт Ирдас Ги сорвал обряд жертвоприношения и бесстрашно закрыл собой королеву.
Да, муж у меня еще тот сорвиголова и заполошный трудоголик. Кто-то берет работу на дом, а он на себя. Интересно, за каким демоном его потянуло в клан Отверженных. Тоже пришел за тотальной свободой?
– Некромант опять сбежал, – продолжил Волль, в задумчивости перебирая мои пальчики в своей руке. – Что интересно, в Арене к тому времени назревала талантливо организованная смута. Возможно, организованная Верховным. Гибель королевы, уничтожение артефакта и, как следствие, ослабление правящей ветви привели бы к масштабной войне за трон. Так, помимо четырех сотен жертв обряда некромант, не утруждая себя, получил бы десятки тысяч трупов, массу темной энергии и возможность возродить своих верноподданных.
Я нервно сглотнула, подняла лицо к солнцу, зажмурилась. Одиннадцать генералов, сотня командующих, море управляемых трупов и рвущийся к власти Верховный… Лучше такое не представлять.
– Да. Нам невероятно повезло, что Ирдас Ги вышел на некроманта и не дал завершить обряд. Остаточная магия следовала за беглецом, не позволяя скрыться. Спустя пять месяцев мы настигли Верховного в предгорье Жемчужных сопок. В ходе схватки горы превратились в степь, а я…
Тут он отвлекся на какое-то пятно в тени низкорослых золотистых кленов, поэтому я весело закончила мысль:
– А вы приобрели бесценный жизненный опыт!
– Оригинальное название для полного облысения. – Волль оторвал взгляд от резных теней, с улыбкой посмотрел на меня. – Впрочем, это было неминуемо. Я бы, как ясень, облетел еще трижды. Например, когда опытным путем убедился, что Верховный неубиваем. Когда мы нашли его архив и поняли, что большая часть библиотеки хранилась в кристаллах, которые дважды беглец раскидал вместе с сосудами сущностей во время нашего боя.
Я нахмурилась, мысленно подсчитывая.
– Но это только два пункта: он не убился и разбросал свои труды. А каким был третий?
– Мы нашли не все сосуды и кристаллы. Многие рассыпались на осколки, чтобы их уничтожить, пришлось выжечь степь.
– Теперь ясно, откуда у этого края столь оригинальное название. – Я мягко улыбнулась, вспомнив о пятачке зелени в красных песках Выжженной степи, о черных ушах кролика и о самонаводящемся однозарядном арбалете. Но улыбка сползла с лица, стоило советнику продолжить:
– Сказать по правде, я бы выжег степь еще раз и вдвое увеличил площадь. – Волль вновь коснулся головы, пальцами растер брови и задержал дыхание, как перед прыжком в воду. – Всему причиной обряд переселения, который разработал Верховный. Нам не достались его разработки, только дневник, где он написал, что командующие усиливают физические и умственные способности жертвы, а генералы могут захватить над телом власть и менять его по своему усмотрению…
Менять?
Стоило осознать его слова, и мир перед моим взором как-то разом выбелился, сильнее зазвенел трелями птиц, сквозь которые глухо прорывался голос Волля.
– … Результат эксперимента был назван Измененным. И единственное, что отличает его от жертвы, – две пары внутренних клыков. Тех самых клыков, которые явственно отпечатались на вашей коже.
Мне не нужно было задирать платье, чтобы вспомнить, как именно выглядел укус. Так что я лишь поежилась и обхватила себя руками, прежде чем спросить:
– То есть обряд у тритоноподобных готовился для того, чтобы подселить генерала… в одну из невест. – Я не смогла сказать «в меня», язык не повернулся. – А сколько этапов обряда они провели?
– Все, – огорошил советник. – Но ничего не получилось. Скажите, насколько ядовита ваша кровь?
Я замялась с ответом, не говорить же, что не проверяла. Вернее, пожалела всех желающих ее отведать. Невинно взглянула на Волля, взмахнула ресницами и поспешила сменить тему:
– Хм, Гре-е-ефран, а давайте сосредоточимся на том, сколько игроков в команде Измененных. Четверо эльфов-охранников исчезнувших экстраординатов и их неуловимая помощница из придворных. Итак, нам уже встретились: лакей, который задвинул меня в колонну, дама, которая ему помогала, неизвестный увалень, укусивший меня на плато, и…
– Погодите! – остановил меня Волль. – Я сомневаюсь, что дама входит в их число, а вы причислили и ее? Разве помимо четырех эльфов-охранников был изменен кто-то еще?
– Наверняка. Вспомните о жертве самого-самого первого эксперимента. Не мог же Верховный пустую теорию записывать в своем дневнике. Скорее всего, он делился впечатлениями от проделанной работы.
Советник задумчиво посмотрел вдаль. Нахмурился, что-то вспоминая. И воспоминания эти были мрачны и тягостны.
– В допросах эльфов, что вступили в клан Отверженных, встречалось упоминание о восьмилетней девочке человеческой расы, которая помогала Верховному. Но обрывки ее одежды были найдены возле богровок, и девочку признали погибшей.
Стандартная схема, мы с сыном приблизительно так же сбежали. Только нас, по официальным данным, сожрали лавовые агры.
– Возможно, это та самая дама, что помогала Измененному на балу. Выросла, пленила какого-то лорда сетями брачных уз и на всех правах вошла в число придворных. Или же как бедная сиротка подалась в дочки-внучки и получила допуск во дворец по наследству, – предположила я.
Краем глаза заметила нечто золотистое, аккуратно перелетающее с ветки на ветку поближе к нам. Орран прислал шпиона или у меня прогрессирует подозрительность? Королевский Блик тоже покосился на букашку, но акцентировать на ней внимание не стал.
– За все это время при должном подходе она могла получить статус фрейлины, – поделился он соображениями. – В таком случае для нее не составило труда услышать, как королева говорила о нехватке золота на колоннах бального зала, затем подсыпать споры грибов под кристалл на трибуне нагов, а после под видом помощи снять камень активации со свитка тритоноподобных, который достался вам.
– Ну надо же, какая активная дамочка, – поразилась я. Да ее медалью надо наградить. В сердце. Болтом из арбалета. Если бы у меня из-за проживания в степи не проявилось магическое зрение, я бы не увидела руну света и не активировала сферу.