Продолжая говорить о том, какая я умница и прелесть, он распахнул перед нами портал и увел меня прочь от чанов, нагов и сомнительной чести быть съеденной как самый опасный враг.
Мы вышли в столице за несколько километров от дворца, в респектабельном районе. Здесь шел первый летний дождь, теплый поначалу и холодный потом. Внешней промозглости я не чувствовала, меня трясло от внутренней, норовящей вырваться в слезливый сип и беспросветную истерику, которую я не позволяла себе очень давно.
– Испугалась? – Советник прижал меня крепче и движением руки развернул над нами магический щит, как зонтик. – Очень испугалась, – понял он, когда я не сдержала всхлипа. – Самое время напоить тебя чаем. Пойдем.
Волль повел меня в сторону от дороги, заводя новую беседу на абсолютно отвлеченную тему.
– А я рассказывал, как боролся за свой волосяной покров и согласился на экспериментальные составы? Нет? В таком случае мне есть чем похвастаться и о чем поплакаться.
Минуты не прошло, я оказалась в доме советника перед многочисленной коллекцией баночек, бутылочек и странного вида склянок, с чашкой черного чая в руках и уже полюбившимся халатом на плечах. Грефран был рядом. Поддерживая под спину, он вел меня вдоль длинного ряда стеллажей, хотя, казалось, больше обнимал, чем направлял.
– …это несработавшие составы, это сработавшие не полностью, а вот эти жемчужины моей коллекции – составы, давшие не тот результат. От ведьм, отцов Сольови, трех мастеров метаморфов, целителя оборотней и мой самый любимый экспонат от неизвестного.
То, что экспонат любим, стало ясно с первого взгляда. Изящная склянка единственная стояла на парчовой подушечке, блестела натертыми гранями и радовала глаз зеленым стеклом. У нее не было ярлыка с перечнем ингредиентов, рядом не располагалось письма отправителя или рекомендационного листа, и печать на ней не стояла ни простая, ни магическая. Прошло более десяти лет, но я узнала свой состав. Тот самый ядовито-лечебный, после которого мне запретили что-либо изготавливать.
Конечно, работа садовницы в разы проще и безопаснее, чем ядоведа, но обида на запрет не дала смолчать.
– А что с ним не так?
– Все. Начиная с высокого концентрата ядов, заканчивая эффектом. – Волль потер шею, потянул себя за бровь, явно что-то вспоминая. Усмехнулся. – Вопреки советам врача, я им отравился. И оброс, как оборотень во время гона, затем облез, опять оброс и снова потерял всю шерсть. И так пятнадцать раз за день. К концу второй недели вся прислуга сбежала от меня без сожалений, а Дреб Соро по указу короля наведался в гости. Я впервые ощутил на себе всю радость от блокиратора временного действия и истинное счастье от облысения.
Опустила взгляд в пол. Не краснеть, не поджимать губ, не извиняться, не признаваться, что создатель этого состава я! Все же тот год и месяц королевские «псы» обложили запретом еще сотню травников и ядоведов.
– Конечно, эффект неожиданный, но… А что было в инструкции к составу? – спросила тихо.
– Перетерпеть три недели и только потом срезать ненужное до желаемой длины. – Короткий вздох. – Однако переговоры с поднебесными не позволили сделать ни то, ни другое.
Нет, ну надо же было Соро вмешаться! Оставь они Грефрана в покое, он бы сейчас радовал глаз густой шевелюрой до плеч или до крестца. Я протяжно вздохнула, а советник вдруг усмехнулся:
– Но во всем есть плюс. Благодаря этому составу у меня появились ресницы и брови, а спустя пять лет – первая редкая щетина. Сказать по правде, я все еще брежу идеей найти этого умельца.
– Зачем? – Недобрая мысль, что меня посадят за двухнедельные издевательства над советником короля, прокатилась по телу холодной волной.
– Он совсем недавно безликим письмом предупредил меня о листьях борщевика в постельном белье. Почерк в записках был схожий. Листья мы не нашли, только мелкие колючки, но я задумался, откуда он о них узнал.
– И? – настороженно спросила я.
– Слет начался. Я захотел помочь счастью племянника и спокойствию короля, – беззаботно ответил Волль, глядя при этом на меня. – И теперь я жду не дождусь, когда вы пройдете третий тур.
Мне бы спросить, что имелось в виду, но тут нас прервали. Леди N, ведомая дворецким, шумно ворвалась в галерею, подлетела к нам.
– Советник Волль, искренне прошу простить меня за задержку! Подготовка к третьему туру в самом разгаре. Я только сейчас прочитала ваше письмо и незамедлительно прибыла… – Увидев меня, мадам остановилась. Удивленно воззрилась на мой халат и руку советника, что продолжал меня обнимать. Неверие, досада и ревность отразились в ее глазах, но быстро исчезли. И только нервный тик заставлял подрагивать очки. – Простите, мне следовало прибыть позже?
– Вовсе нет. – Советник выудил бумаги из кармана жилетки и протянул ей. – Ознакомьтесь.
– Возвращается на третий тур?! Сейчас? Она! Но… но… – Матрона не находила приличных слов. – Но ее дважды выгнали… отправили… отобрали…
– Все верно. Лучшая из лучших, отборная, – безмятежно ответил Волль и даже не поморщился, когда леди N с шумом втянула воздух.
Ее можно было понять. Вначале меня опекал главнокомандующий, затем сам принц, а теперь советник, на которого у нее имелись планы и возлагались надежды.
– Я все поняла. Распоряжения будут отданы.
– Премного благодарен. Доброго дня.
– Доб-ро-го. – Деревянной походкой она покинула галерею, словно возвращалась не во дворец, а на эшафот.
– Итак, как вы смотрите на то, чтобы пообедать в приятной компании? – спросил Волль, возвращая себе мое внимание. Я отказалась, но это не смутило его. – Тогда побудьте со мной.
Это был, пожалуй, самый тихий вечер за последние недели. Время в гостях у главнокомандующего не в счет, у него кто-то что-то делал и кто-то что-то взрывал, у лорда Каволлады тишину разгонял отзовик и вампир-здоровяк, а тут такая нега. Сидя в глубоком кресле у окна, я почти уснула, забыв о книге на коленях, о Волле за столом и причине наших поздних чтений, принце Орране.
Теплые руки коснулись моих плеч, соскользнули к локтям, погладили запястья и обхватили пальцы.
– Лилли, для сна есть более удобные поверхности. К тому же Соро не позволит оставить тебя у меня. Поднимайся.
– Не хочу.
– Ты спишь.
– Не сплю, Греф. Я так… просто.
– Твое «просто» длится без малого двадцать минут. – Теплое дыхание коснулось моей щеки.
– Дайте еще часик, – простонала я. – Потом… обязательно…
– Лучше сейчас, иначе шея затечет. Мышцы будет тянуть и покалывать.
– Неправда…
– Правда. Не спорь. У меня все данные с твоего корсета.
– А вам не кажется, что это как-то слишком? – Я распахнула глаза.
Не проснулась, но хоть так проявила свой гнев. Правда, веки незамедлительно закрылись, так что гнева мой собеседник не заметил и угрозы в сонном голосе не различил, поэтому и ответил:
– Не кажется.
Смутно помню, как среди ночи ко мне наведался Соро, попросил проснуться, сесть, туже затянуть халат и взглянуть на изображения придворных дам. Двадцать полупрозрачных портретов всплыли из кристалла, отобразив семнадцать взрослых матрон и четверку молодых.
– Двадцать одна? Но ведь было сто двадцать дам на шестерых, – вспомнила я и с зевком обратилась к главнокомандующему: – Почему у вас одна лишняя?
– Потому что никто другой целоваться с ней не мог, – указал он на светлоглазую шатенку. – Это леди J, графиня Исабэ, ныне очень влиятельная персона, заслужившая всеобщее уважение. Но ранее, до замужества, она была безродной Мираей Левинс, помощницей архивариуса, которая нарочно разбила Оррану сердце в его ранние годы. С тех пор принц ненавидит ее, и братья с ним солидарны…
– То есть оправдать поползновения принца по отношению к ней было бы сложно? – догадалась я и поразилась пришедшей мысли. – Побег младшего Высочества в пятнадцать лет был как-то связан с этим разрывом?
– Напрямую, – обнаружил свое присутствие Волль и шагнул ближе к кровати. – Именно поэтому графиня Исабэ попала в список главнокомандующего.
– Презрения к ней я не испытываю, плюс я – единственный свободный, кому она побоится дать по щеке, – сообщил Соро гордо.
Усмехнулась.
– Да, по щеке вам, может, и не дали, но отравили знатно.
Напоминание ему не понравилось, он поспешил сосредоточить меня на другом.
– Хочу проверить вашу интуицию, – указал на портреты. – Мой список дам. Что скажете?
Я моргнула, от неожиданности протерла глаза. Мне не снится? Мое мнение наконец-то ценно? Как неожиданно и как приятно. Довольная улыбка сама собой расплылась на губах, и главнокомандующий от нее чуть заметно поежился.
– Ну, если меня просят, если я действительно нужна… – Короткая пауза заставила его напрячься, но не отвести тяжелого взгляда. Ясно, наглеть и требования выдвигать нужно было раньше, не сейчас. – То… для начала спрошу, потому что не помню. Измененный может менять возраст и пол?
– Пол – нет, возраст – да. – Соро поскреб щеку. – А еще силу, скорость и степень защиты.
– В таком случае повторюсь. Проверьте всех дам, примкнувших ко двору в последние семнадцать лет, независимо от статуса. Это могла быть дочка, внучка, жена, чья-то падчерица, помощница или осиротевшая невинная душа, которую королева взяла под опеку.
Соро руной пометил шесть портретов, среди которых оказалась и та самая графиня Исабэ. Вернул их в кристалл, поднялся и ушел не попрощавшись. А Волль задержался, чтобы пожелать приятных снов. Казалось, он не хотел уходить, как перед долгой разлукой.
Проснулась в доме главнокомандующего, в комнате, что на время слета стала моей. Привычно привела себя в порядок, позволила горничным собрать меня и выслушала инструкции от Даниэля. Лич-дворецкий почтил визитом перед самой моей отправкой на третий тур. Вручил записку с благодарностью от нага и знакомый браслет.
– Его улучшили. Теперь он работает не только как ключ к порталам между твоими спальнями, но и как защитная сфера повышенной мощности.