Я тоже улыбнулась от напряжения и страха публичных выступлений, который после нагов усугубился вдвойне.
– Э-э-эм, они меня уже видят? – спросила тихо, и голос мой эхом разнесся по порталам. – И слышат, – поняла я опять-таки вслух, и лица зрителей расплылись в улыбках. Н-да, наверное, еще ни одна наследница не роняла честь рода К, за исключением той самой дочери лорда, из-за которой он не помнит ничего.
– Несомненно, и слышат, и видят, – прошипела из-за кулис леди N. – Говорите!
– О чем?
– Ваш законопроект, поправку или ряд улучшений для народов, проживающих в Грене.
– А-а-а-а, – протянула я и замолчала. Перед глазами все еще стояли счастливая улыбка Аффо и перечень составов, которые могли ее вызвать, а в душе набирало вес глубинное сожаление о том, как мало мне известно о формировании законов. Советник Волль сейчас бы очень пригодился.
– Каволлада! – поторопила матрона. – Скажите хоть что-нибудь!
– Лилли? – позвала Таис Дандрэ. – Не бойся, мы рядом.
– Оставьте. Графиня лишь смущена, – заметил один из министров.
– Или просто забыла, – прохрипел кто-то басовитый, – забыла, что хотела сказать.
Улыбка сползла с моего лица.
Я не забыла, я, вообще, не знала, что сказать. А вот Аффо, он точно забыл, а не потерял, как показалось вначале. И сдается мне, с этим забыванием не все так просто. Неужели наш Измененный – леди Исабэ! Ненавистная личность для принцев и в то же время влиятельная особа при дворе. Но если так, то… Она могла услышать рассуждения королевы о позолоте на колоннах, она могла увлечь за собой министра иностранных дел Сольови и замуровать его в стене кабинета, она могла навестить нагов и оставить грибные споры. Она могла и сейчас что-то опасное для невест подготовить!
Нужно сообщить… Немедля. Но прежде нужно хоть что-то сказать. Знать бы что?
В другое время я с радостью ратовала бы за освобождение выпускников Военной Академии от пожизненной службы и за выявление экстраординатов с детских лет. Я бы настаивала на страже из Поднебесья для каждого из них, я бы предлагала снизить контроль деятельности ядоведов, травниц и аптекарей. Я бы поддержала формирование «ядовитой» гильдии и раскритиковала недоверие королевских «псов» к нам, таким хорошим. Ну и, конечно, настоятельно посоветовала бы отозвать у населения все запреты на изготовление составов, ибо один такой имелся у меня. Но, взглянув на борьбу с лазутчиками изнутри, оценив их кровожадность и опасность, узнав о Верховном, его возможностях, его страстном желании вернуться и всех под себя подмять, причем необязательно живыми, я поняла, что мне нечего сказать.
И тут мой взгляд уцепился за наглую, покрытую чешуей морду, и я бесстрашно произнесла:
– Свободу потомкам драконов!
Я всегда считала ящеров тупыми зверюгами, недостойными уважения, злобными, жадными, вечно голодными. И тут эти самые зверюги удивленно переглянулись и, пальцами указав на себя и соседа, словно вопросили: «Ты о нас?»
«О вас!» – махнула я им и продолжила излагать свою идею.
– Свободные, они ежедневно тренируются, преодолевая огромные расстояния, чтобы один раз в год перелететь с одного континента на другой и вкусить свежую морскую рыбу из залива. – Ящеры брезгливо скривились. – Они ежегодно плодятся и спустя шесть месяцев от рождения становятся на крыло. – С этим спорить не стали, но один смешно изобразил, как в страдании он держится за живот и ходит, раскорячив лапы. А второй сел на хвост и лапами изобразил яйца под собой и то, как солнце восходит и заходит, восходит и заходит, а морда зверюги становится все более кислой и несчастной. – Живут до полных пятидесяти лет высоко в горах, – тут они кивнули, – для низких температур которых и созданы их шкуры. – Кивнули еще раз и ощутимо поежились.
– Что же мы имеем теперь?! – Решила я подвести итог и обвела взглядом притихших слушателей. – Плененные, они живут в два раза меньше, потому что преодолевают меньшие расстояния, едят непригодную для них пищу – злаки и мясо, размножаются раз в пятилетие и спят в теплых хлевах, из-за чего облезают каждый месяц!
Услышав это, драконовские ящеры просияли не хуже Аффо, словно жизнь в услужении была им в радость. Вот тут меня и посетила веселая мысль: они не тупые, они ленивые, и их устраивает ограниченная жизнь. И лучше оставить все как есть или сделать лазейку и для них, и для меня.
– Конечно, не будем забывать, драконовские ящеры – сознательные существа, или кажутся таковыми, – добавила я, когда один из ящеров лапами схватился за голову и начал раскачиваться, как больной, второй от удивления укусил собственный хвост. – Именно поэтому я предлагаю предоставить им свободу выбора – остаться ли в подчинении или покинуть надзирателей и их хлева!
Это была моя лучшая речь. Короткая, емкая, громогласная, а еще, если ящеров законодательно отпустят, мне более не придется на них летать. Миссия выполнена, тур завершен. Я решила, что на этом все, сделала шаг назад и едва не наткнулась на леди N, которая зашипела не хуже рассерженной змеи.
– Куда?! Стойте на месте и слушайте, что вам скажут.
– Вы не предупреждали, – ответила я.
– Нужно было спросить, – парировала она и широко улыбнулась первому, кто решил высказаться насчет моего законопроекта.
– Позвольте возразить, – подал голос представитель горцев. Высокий седовласый мужчина с кривой клюкой в руках. – Несомненно, они меньше летают, плодятся и мало полезного едят, но они теперь и не вредят столь масштабно нашим посевам и стадам. Скажем прямо, сокращение популяции ящеров и их подчинение были единственно возможными методами их сохранения.
– То есть?
– Я хочу сказать, что если хоть одна хищная тварь появится на территории нашей деревни, она не доживет до следующего утра.
– Да! – рявкнула группа мужчин, стоящих позади него.
– Свободные, они уничтожали рыбные косяки в заливе. – Со своего места поднялся упитанный мужчина с судейским значком на отвороте сюртука. – Города всего побережья оставались без еды, а завозимые продукты вдвое возрастали в цене, что привело к обеднению населения.
– Цена на продукты поднялась по другой причине, – возразил кто-то высокий и худой. – Та самая кожа в свободном полете отслаивалась кусками, загрязняла проливы, не позволяя кораблям подняться в порт. Мы немыслимые деньги потратили на мага и на порталы, а возместили потери удвоенной ценой.
– Да, идея отпустить их – не лучшая. Ибо из цельной кожи, что слезает с них в неволе, мы изготавливаем паруса для кораблей, тенты для карет, а также обувь и одежду, – поделился мыслью промышленник. – Драгоценная герцогиня, готов поспорить, на вас пояс нашей выделки.
– Спасибо, он прекрасен, – пролепетала я. Законопроект получился провальный, но в нем также есть плюс. Сейчас меня отпустят, и я незамедлительно свяжусь с Соро.
Но, вопреки моим надеждам, тут из толпы поднялась дородная дама из простых, уверенным движением поправила очки на носу и кашлянула, дожидаясь тишины.
– Как борец за права разумных, – произнесла она, – я поддерживаю вашу идею, Лиллиан Каволлада. Конечно, в неволе они умирают быстрее, чем раньше, но сытая жизнь без ежегодной яйцекладки того стоит. У них больше времени для себя, больше радости, и каждый полет теперь для наслаждения, а не сохранения жизни, которая оборвется, если они не долетят до залива в поисках рыбы.
– Легко говорить о тварюшках, если их мертвые туши не падали на ваши поля и дома! – вскричал кто-то громко. – Такие туши тяжело и сжечь, и закопать, а некромантам они без надобности… сколько ни плати.
– Не поймите неправильно, но услуги некромантов в этом деле бесполезны, – встал на защиту темных магов некто в темном плаще. – У ящеров при жизни лень зашкаливает – есть летят один раз в год. А после возрождения они вовсе двигаться не мыслят! Не хочу расстраивать, но вы сжигали зомби.
По толпе прокатился рокот.
– Мать моя! – взвизгнула одна из министров. – Возможно ли, что неработающий фонтан в моем саду, исполненный в виде ящера, тоже труп?!
– Дорогая, его на моих глазах лепили, – попытался успокоить даму ее супруг. Но это не помогло. Она продолжила ругаться, а вскоре вся площадь за ней наполнилась движением.
– Пожалуй, это худший предложенный невестой законопроект за последние годы, – схватилась за сердце матрона.
– Но слет не проводился двадцать лет! – не сдержала я смешка, с неудовольствием замечая, как волнения в одном портале отразились на других.
– Худший, – повторила она тихо и уже громче возвестила: – Голосуем! Зажгите кристаллы кто «за», а теперь – кто «против»…
На краю порталов появились руны, мадам быстро их подсчитала. И, не сходя с места, подвела итог:
– Десять воздержавшихся, восемьдесят противников, десять защитников. Ящеры, я вас вижу, но у вас нет права голоса, – ответила она тем самым потомкам драконов, которые неожиданно решили меня поддержать и затушили ближайшие кристаллы несогласных.
– Какие удивительно непостоянные создания, – умилилась я. И морды мне подмигнули.
– Идиоты! – не согласилась матрона и подтолкнула меня к боковым порталам, открытым для отправки невест. – А теперь леди К возвращается домой!
– Нет, погодите! Мне нужно сказать, нужно предупредить. Мне…
Зеркальная гладь вдруг оказалась слишком близко и сама меня поглотила.
Глава 18
Испуганная мысль: «А не ловушка ли это для одной из невест?» – потонула следом.
Мгновенье спустя я не вышла в доме лорда K и в родной Степи не вышла. Я угодила в вязкую субстанцию темно-серого цвета со стальными переливами, какие бывают у порталов, и застряла в ней. Неприятный холодок предчувствия скользнул по спине, добрался до ног и вернулся на шею, основательно сдавив ее. Рискнула повернуться, позвать на помощь и с ужасом констатировала, что окончательно увязла, руки к корсету не поднять, иглы не вытащить и браслета не коснуться. А ведь в нем защитная сфера повышенной мощности, как мне Даниэль говорил.