— Да мне-то что! — Она вручила Айвору посылку. — Может, если распутаете это дело, заглянете ко мне и расскажете, что к чему?
— Обязательно! — Повинуясь импульсу, он вынул фотографию Рут. — Вы не видели эту девушку?
Мисс Сплин посмотрела на нее, нахмурилась и покачала головой.
— Нет, не припоминаю. А что, с ней неладно?
— Да, мэм.
— Это как-то связано с пентхаусом?
— Думаю, что да. Она вернула фото.
— Очень хорошенькая… Надеюсь, вы скоро ее отыщете.
— Я тоже надеюсь.
Это было против его обычая. Айвор сам не мог понять, почему он так поступил: вместо того чтобы немедленно ознакомиться с содержанием посылки, он оставил ее запечатанной и поехал в суд.
Он приехал как раз вовремя, чтобы услышать выступление Камиллы. На ней был костюм цвета ржавчины, который должен был выглядеть уныло. Однако в сочетании с рыжей гривой и жемчужным ожерельем на шее он производил великолепный эффект.
Айвор присел в заднем углу и наблюдал, как умело, терпеливо и беспощадно Камилла разносит защиту. Она ни разу не повысила голос, не запнулась. Всякий слушающий ее, включая жюри присяжных, неизбежно должен был признать в ней настоящего профессионала.
Она такая и есть, подумал Айвор, вытягивая ноги и расслабляясь. Естественно, ни один из наблюдавших за ней сейчас не мог даже представить ее в объятиях мужчины. В его объятиях. Никто не мог вообразить эту спокойную, уравновешенную женщину напрягающейся и выгибающейся в руках мужчины.
В его руках. Будь он проклят, если сможет забыть это!
Изучая ее теперь, когда она не замечала его присутствия, полностью сосредоточившись на своей работе, он начал выделять кое-какие мелочи. Она устала. Он видел это по ее глазам. Когда председательствующий снова вызвал ее, в ее голосе почувствовался легкий оттенок нетерпения. Движения ее были изящны, как всегда. Но за этим скрывалось все то же нетерпение. Ей хотелось, чтобы все скорее закончилось.
После перекрестного допроса судья объявил пятнадцатиминутный перерыв. Она вздрогнула, когда он ударил своим молотком по столу. По ее лицу пробежала тень. Айвор увидел и это.
Далтон Норрис, прокурор, подошел и пожал ей руку.
— Отличная работа, Камилла!
— Спасибо. Надеюсь, тебе не составит труда прижать его.
— Никаких сомнений. — Он слегка подвинулся, как раз настолько, чтобы загородить ей дорогу. — Послушай, я сожалею, что тогда так получилось. Почему бы нам не повторить попытку? Скажем, обед завтра вечером — лишь ты и я?
— Дал, неужели слова «никогда в жизни» ничего для тебя не значат?
Он только усмехнулся и ласково взял ее за руку. На мгновение Айвору показалось, что она хочет вырвать руку и ударить прокурора.
— Ну, ну, Милли! Мне бы все-таки хотелось иметь свой шанс…
— Дал, мы оба знаем, что твой шанс нулевой. Иначе быть не может. А теперь отпусти мою руку, пока мы оба по одну сторону закона.
— Не надо так…
— Лейтенант! — вмешался Айвор, скользнув взглядом по Норрису. — Можно вас на минутку?
— Найт! — воскликнула Камилла с облегчением. Разговор с прокурором был так ей неприятен, что она резко вырвала руку. — Извини, Далтон. У нас дела. — И с этими словами Камилла быстро вышла из зала суда, ведя Айвора за собой.
— А теперь, если вы раздобыли что-нибудь стоящее, выкладывайте, — приказала она. — У меня сейчас плохое настроение.
— Дорогая, у меня нет никаких новостей, кроме той, что я принес с собой.
— Найт, вы бунтовщик!
— Вы слишком серьезны, леди. — Он взял ее за руку и вдруг почувствовал приступ волнения. Справившись с ним, он повел ее к дверям. — Моя машина у подъезда. Почему бы нам не прокатиться во время перерыва?
— Идет. Я тут немного вышла из себя. Вы мне поможете вернуться обратно.
— Верно.
На ветровом стекле он опять обнаружил штрафную квитанцию. Ничуть не удивившись, поскольку машина стояла в пешеходной зоне, он сунул квитанцию в карман и влез в кабину.
— Извините, что нарушил ваш диалог с приятелем.
— А, пошел бы он!.. — Камилла застегнула ремень безопасности.
— О, я лично пошел бы куда угодно, но только с вами. — Он пошарил в ящичке для перчаток. — Вот.
— Что это? — Она покосилась на пачку с аспирином.
— От вашей головной боли. Не люблю мучеников.
— Оставьте меня в покое! Я в порядке, — отрезала она и закрыла глаза.
Она была далеко не в порядке. Она не выспалась. У нее болела голова. В течение многих лет она привыкла каждую ночь ворочаться два-три часа, прежде чем заснуть, но вчера она вообще не спала. И гордость мешала ей обвинить того, кто был в этом виновен… Обвинить Айвора. Она думала о нем. Ей было больно вспоминать немыслимую сцену в пентхаусе. Она снова и снова казнила себя. Пыталась отвлечься горячей ванной, скучной книгой, йоговскими упражнениями, теплым бренди. Ничего не помогало.
Так она металась и ворочалась, наконец выбралась из постели и начала бесцельно шататься по квартире, ожидая восхода солнца.
Сейчас шел второй час, она находилась на работе уже восемь часов без перерыва. Но что самое худшее — Айвор мог втянуть ее в работу еще на восемь часов, а это было бы совсем уж нестерпимо.
Она снова открыла глаза, когда машина остановилась, взвизгнув тормозами, у какого-то магазина.
— Мне кое-что нужно, — пробормотал он и выскочил наружу.
Отлично, прекрасно, думала она, снова закрывая глаза. Даже не удосужился спросить, а может быть, мне что-нибудь нужно. О Господи, голова прямо раскалывается на части.
Она слышала, как он возвращается. Странно, удивилась Камилла, я уже узнаю звук его шагов. Глаза ее по-прежнему были закрыты.
— Вот, Милли. — Он что-то вложил ей в руку. Она открыла глаза и увидела бумажный стаканчик. — Это чтобы запить аспирин. — Он открыл пачку и вытряхнул пару таблеток. — Съешьте-ка эти чертовы пилюли. Вы, наверное, с утра ничего не ели, за исключением шоколадок или засахаренных орешков. Никогда не видел женщину, которая управлялась бы со сладостями так резво, как вы.
— Сахар заряжает нас энергией, — возразила она, но взяла таблетки и запила чаем. Свертки с сыром и крекерами заставили ее нахмуриться.
— Что, печенья у них не было?
— Вам нужен протеин.
— В печенье, по-моему, тоже есть протеин.
Чай был слишком крепкий и горький, но она отпила его с удовольствием.
— Спасибо.
Камилла отхлебнула еще, затем открыла пачку с крекерами. Было важно помнить, что она должна отвечать за свои действия, реакции и эмоции. То, что она ночь не спала, — ее проблема.
— Ребята из лаборатории закончили обследование пентхауса.
— Знаю. Я там был.
— Я бы не хотела, чтобы вы это делали самостоятельно, — заявила она с набитым ртом.
— Я делал то, что нужно и полезно, — отрезал Айвор. — Поговорил с маленьким хорьком — управляющим домом. Он, оказывается, ни разу не видел арендатора пентхауса.
Пока Камилла жевала свой импровизированный ланч, он ввел ее в курс дела.
— Насчет Флинна я знаю, — сказала она, когда он закончил. — Сегодня утром я вытащила Ласта из постели. Рекомендации ложные — телефоны, указанные в них, не отвечают. Фирма «Клайм-минжиниринг» не числится ни по указанному, ни по какому другому адресу в Биллингсе. Супруги Виллер, прежние арендаторы, даже не слышали о мистере Флинне.
— Вы здорово поработали. — Он постучал пальцами по ветровому стеклу. — А почему вы не хотели, чтобы я делал это сам?
Она слегка улыбнулась. Голове стало легче.
— У меня есть значок, — невозмутимо ответила она. — А у вас нет.
— Ваш значок не привел вас в квартиру мисс Сплин.
— Ну и что?
— А вот что! — Ужасно довольный собой, он достал с заднего сиденья сверток и показал Камилле. — Посыльный по ошибке принес это кошачьей леди.
— Кошачьей леди?
— О, вам надо там побывать!
Она потянулась за пакетом, но он отдернул его.
— Стоп, дорогая! Я тоже хочу.
Она было вспыхнула, потом успокоилась, видя, что посылка не тронута.
— Пакет все еще запечатан?
— Похоже на то. Сейчас мы его и вскроем.
Айвор нагнулся и достал из ботинка небольшой нож. Когда он вскрыл пакет, Камилла прищурилась:
— А ведь это незаконно, приятель!
— Абсолютно незаконно, — спокойно ответил он, засовывая нож обратно в ботинок.
В пакете оказалась кинопленка и исписанный лист бумаги.
Последняя редакция. Как раз для простаков? На уик-энд ожидается сильный снегопад. Снабжение хорошее. В следующий раз пришлите еще пленки и пива. Дороги могут быть закрыты.
Камилла достала из своей сумки пластиковый мешочек и осторожно поместила туда лист бумаги.
— Проверим на отпечатки пальцев. Может, кое-что прояснится.
— Может проясниться — кто. Но вот где? — Айвор сунул кассету в сумке. — Что ж, пойдем в кино?
— Ну да. Только я думаю, что этот фильм не для всех. У меня дома есть кинопроектор.
У нее в комнате стояла комфортабельная кушетка с пухлыми подушками. Сверкающие паркетные полы были покрыты мягкими коврами. Репродукции на стенах, уютные цветочные заросли на небольшом чайном столике. Пара золотых рыбок в цилиндрическом аквариуме. Скамеечка для ног, выполненная в виде улыбающегося гномика.
— Интересное место, — только и сказал Айвор.
— Займемся делом. — Камилла направилась в комнату, где находился кинопроектор, по дороге сбросив туфли.
Этот единственный жест рассказал о ней Айвору больше, чем дюжина глубокомысленных докладов.
Со своим обычным проворством она вставила бабину с кинопленкой в проектор. На экране появилось изображение.
Даже для мужчины с опытом Айвора это было нечто. Сунув руки в карманы, он покачивался на каблуках. Ужасно глупо, думал он, что мы, оба взрослые, оба профессионалы, так смущены этой мерзостью.
Камилла, склонив голову, смотрела на экран с выражением психиатра, изучающего клинический случай. Это не был секс. Это даже не было простым совокуплением. Это была грубая, отвратительная и невероятно возбуждающая порнография.