Камилла терпеливо выслушала раздраженное заявление женщины о том, что она отказывается от любых контактов с дочерью и требует объяснений, по какому праву ее беспокоят.
— Миссис Берроуз, Мелоди вовсе не скрывается от правосудия, ее ни в чем не подозревают. Однако мы очень заинтересованы в том, чтобы связаться с ней. — Глаза Камиллы сузились и похолодели. — Простите, поскольку я не прошу вас выдать дочь, вопрос о вознаграждении считаю неуместным. Если…
Айвор закрыл микрофон рукой.
— Пять тысяч, если она выведет нас на Мелоди. А Мелоди — на Рут, — произнес он скороговоркой. Увидев в ее глазах презрительное выражение, он добавил: — Не от вас. Это частное вознаграждение.
Камилла не скрывала отвращения.
— Миссис Берроуз, тут частное лицо предлагает вознаграждение в пять тысяч за информацию о Мелоди при условии, что она будет способствовать успеху расследования. Да, я вполне уверена, что вы сможете получить его. О да, я понимаю, что вы постараетесь. В любое время дня вы можете застать меня по этому телефону. — Она повторила номер дважды. — Конечно получите. С вами говорила лейтенант Камилла Паркер из полиции Биллингса. Надеюсь, вы позвоните.
Повесив трубку, она застыла, медленно закипая.
— Ничего удивительного, что такие девчонки, как Мелоди, сбиваются с пути и кончают на панели. Ей плевать на дочь, лишь бы у нее самой не было никаких неприятностей. А если Мелоди кому-нибудь понадобится, она ее продаст не моргнув глазом.
— Не у всех животных развит материнский инстинкт, — философски заметил Айвор.
— Наверное, ты прав. — Камилла немного успокоилась. — Вирна поработала с полицейским художником, и они добились хорошего сходства. Один из рисунков в точности изображает парня, которого мы видели вчера в порнофильме.
— Которого?
— С красным кожаным браслетом. Мы их найдем. Но на это нужно время.
— У меня нет времени.
Она положила карандаш. Он не выведет меня из терпения, мысленно поклялась она. Ни за что.
— У вас есть конкретные предложения?
— Нет. — Он отвернулся, потом снова взглянул на нее.
— Есть какие-нибудь отпечатки в машине, из которой убили Хоппера?
— Тоже все чисто. Только несколько волосков. Они не хотят помочь нам поймать себя, но эти волоски в суде будут хорошей уликой. Лаборатория исследует пленку и записку. Можно надеяться на удачу.
— Мелоди считает, что одна из девушек была убита.
— На это ничего не указывает. Если бы они кого-то убили и спрятали труп, это было бы отражено в списках пропавших без вести. Я проверила по сводкам все неопознанные трупы и подозрительные смерти за последние три месяца. Ничего похожего.
— И ничего среди бродяжек, бездомных, обитателей притонов?
— Ничего. — Камилла поколебалась, затем все же решила поделиться с ним. — Есть тут кое-что, нуждающееся в детальном обсуждении.
— Так давайте обсудим.
— У нас в распоряжении есть двое хороших полицейских с почти детскими мордашками. Можно послать их на панель, под прикрытием. Не получат ли они предложение участвовать в съемках?
Айвор живо обдумал этот вариант. Он тоже займет время, но по крайней мере имеет шансы на успех.
— Остроумная комбинация. Значит, есть подходящие исполнители?
— Я же сказала. Я бы и сама…
— Нет! — Это прозвучало резко, как удар хлыста.
Чуть наклонив голову, Камилла невозмутимо продолжала:
— …это сделала, но мне уже не сойти за подростка. Похоже, наши продюсеры предпочитают молоденьких. Я запущу это дело.
— Хорошо. Дайте мне копию пленки.
Она улыбнулась:
— Скучаете по вечерам?
— Очень остроумно… Дадите?
Она подумала. Вообще-то это не полагалось, но вреда здесь не было.
— Узнаю в лаборатории. А пока что хочу потрясти бармена в «Нэнси». Бьюсь об заклад, из него можно еще кое-что выжать.
— Я пойду с вами.
Она покачала головой и улыбнулась.
— Я возьму Уинтерса. Этот здоровенный ирландский коп как раз подходит для такого сомнительного местечка.
— Он плохо играет в покер.
— Да, но он чудесный парень, — сказала она с удивившим его ирландским выговором.
— А что, если я пойду следом?
— А что, если вы подождете моего звонка? — Она поднялась, снимая со спинки стула темно-синий жакет.
На ней были брюки того же цвета и светло-голубая шелковая блузка. Ремни и кобура под мышкой выглядели так естественно, словно это были модные аксессуары.
— Так вы позвоните мне?
— Я же сказала.
Поскольку ее план казался ему правильным, он только положил ей руки на плечи и слегка коснулся ее лба своим.
— Утром мне звонила Синтия. Не хотелось бы думать, что я зря обнадежил ее, но я сказал ей, что мы напали на след. Я должен был сказать это.
— Надо говорить все, что вселяет надежду. — Камилла погладила его по щеке. — Потерпите, Найт. Скоро мы соберем хороший урожай.
— Да? — Он поднял голову и провел по ее рукам от плеча до кончиков пальцев, их пальцы сплелись. — Идите ищите своего громилу-ирландца. Но есть еще вот что.
Он поднял их сплетенные руки, задумчиво изучая контраст фактуры кожи, тона и размера, потом взглянул ей прямо в глаза.
— Раньше или позже, но мы с вами выпадем из времени. Тогда придется заняться другими делами.
— Что ж, тогда и займемся. Но, может быть, вам это вовсе не понравится.
Он приподнял ей подбородок и быстро поцеловал, прежде чем она успела возразить.
— Ладно, идите. Будьте осторожны, лейтенант.
— Я осторожна с рождения, Найт.
Она ушла, на ходу надевая жакет.
Десятью часами позже она поставила машину в подземный гараж и направилась к лифту. Ей уже мерещились горячая ванна с пузырьками пены, стакан холодного белого вина и медленный блюз с хорошо выраженным ритмом.
Поднимаясь на свой этаж, она прислонилась к стенке лифта и закрыла глаза. Перед ее мысленным взором тут же снова возник этот бармен, Митчел. На него не действовали ни посулы, ни угрозы. Камилла не сомневалась, что у него есть связь с «кинолюбителями». Еще меньше она сомневалась в том, что он был озабочен, как бы его не постигла участь Грязного Тима.
Итак, нужно было использовать что-то большее, чем угрозы. Нужно было что-нибудь раскопать против него. Что-нибудь серьезное, чтобы взять его на крючок и заставить развязать язык. Если это получится, она его сломает. В этом она была абсолютно уверена.
Двери лифта открылись, и она вышла в холл, позвякивая ключами. Пришло время сложить с себя обязанности полицейского, по крайней мере на несколько часов. Одержимость одним делом обычно чревата возможными ошибками. Итак, она отложила это дело в долгий ящик и позволила себе забыть о нем, чтобы провести вечер в свое удовольствие.
Она уже открыла дверь, когда у нее в голове вдруг зазвучал сигнал тревоги. Не утруждая себя вопросами, откуда этот сигнал взялся, Камилла выхватила пистолет. Как положено, она ворвалась в помещение с оружием наготове, осматривая углы и пространство за дверью.
Кажется, все было в обычном состоянии, только на проигрывателе тихонько крутилась пластинка блюз. И еще запах. Пахло чем-то вкусным, какими-то специями, так что у нее слюнки потекли. Но тревога все еще не улеглась.
Звук из кухни заставил ее резко развернуться, приняв классическую полицейскую стойку: ноги расставлены, пистолет в обеих руках.
В дверях стоял Айвор, вытирая руки посудным полотенцем. Улыбаясь, он прислонился к дверному косяку.
— Привет, дорогая! Как прошел день?
6
Камилла опустила пистолет. Не повышая голоса, она произнесла несколько таких слов, которые передали ее состояние яснее, чем любой крик. Когда она закончила, Айвор только изумленно покачал головой.
— Не припомню, чтобы меня когда-нибудь так здорово отругали. А теперь я вам буду очень обязан, если вы уберете свою пушку. Иначе, чего доброго, вам вздумается пустить ее в ход и вы рискуете испачкать у себя пол кровью.
— Стоило бы, — проворчала она, засовывая пистолет в кобуру и сурово глядя на него. — С этого момента все, что вы скажете…
Айвор многозначительно кашлянул и поднял руку.
— О чем это вы?
— Я разъясняю вам ваши права, прежде чем задержать вас за незаконное проникновение в чужое жилище.
Он не сомневался, что она это сделает. Без малейших колебаний сдаст его в участок, где его сфотографируют и снимут отпечатки пальцев.
— Я отказываюсь от своих прав, предполагая, что вы выслушаете объяснения.
— Так-то лучше… — Она сняла блейзер и бросила его на спинку стула. — Как вы сюда попали?
— Я? Э-э… через дверь.
Ее глаза сузились.
— Вы имеете право вызвать своего адвоката.
Очевидно, юмор на нее не действовал.
— Ладно, сдаюсь. — Он поднял руки. — Я открыл замок отмычкой. Это был чертовски трудный замок. А может, я просто потерял квалификацию.
— Вы открыли замок отмычкой. — Она кивнула, словно ничего другого от него не ожидала. — Вы носите заряженное оружие — автоматический девятимиллиметровый…
— У вас зоркий глаз, лейтенант!
— …и нож, который наверняка длиннее допустимого, — продолжала она. — Теперь оказывается, что вы носите еще и отмычки.
— Они очень удобны. — Айвору не хотелось распространяться на эту тему по причине ее дурного настроения. — Так вот, я подумал, что у вас сегодня был тяжелый день и вы заслужили к приходу домой горячую пищу и холодное вино. Я знал, что вы можете разозлиться, застав меня здесь. Но я верил, что ваше настроение изменится после того, как вы попробуете мой язык.
Может быть, думала она, может быть, если на минутку закрыть глаза, все это исчезнет. Но когда она снова открыла их, он все еще был здесь, нахально ухмыляясь.
— Ваш язык?..
— Маринованный. Я бы поклялся, что это любимое блюдо моей матушки, но она за всю свою жизнь и яичка не сварила. А как насчет вина?
— Вина? Черт побери, а почему бы и нет?
— Вот это другое дело!
Он отступил обратно в кухню. Решив, что пристрелить его она всегда успеет, Камилла пошла следом. Запах в кухне стоял божественный.