– Тоха, у нас, кажется, новая вводная.
Да блин! А ведь мог сложиться такой спокойный семейный вечер…
– Что случилось?
– Мне только что звонил Витя.
– Витя? – недоумевающе переспросил Антон. – Какой Витя?
– Ну Вишняков же, лейтенант из Восточного. Ему вдруг показалось, что он накосячил зачутка.
«Мозги к вечеру совсем отказывают, – недовольно подумал Сташис. – Ведь только сегодня в конторе вместе с Вишняковым задержанного опрашивали, а я уже и имя коллеги забыл. Может, Лиза была права, когда уговаривала меня сменить работу? Да ну, совсем с ума сошел, на что ее менять-то?»
– Показалось на ночь глядя, – сердито отозвался Сташис. – И что там за косяк?
Выслушал Дзюбу внимательно, посмотрел на часы. Косяки нужно исправлять, и желательно вовремя. До двадцати трех часов, если по закону, еще можно и допрашивать, и опросы проводить. Вопрос: кто этим займется? Самого Антона дома ждут дети. И он устал. Ромка только-только женился, и хотя они с Дуняшей давно живут вместе, но все равно считаются молодоженами, им вообще-то три «медовых» дня положены, а у Ромчика и этих трех дней, похоже, не будет. Вишняков? Молоденького лейтенанта не жалко, ему по статусу положено сутками пахать.
– Ты сам-то где сейчас?
– В машине сижу, жду Вишнякова, он скоро подъедет. Хочу сам послушать. Может, ему и вправду только показалось.
– А если не показалось?
– Рванем к Масленковым, время пока позволяет.
Ну да, сегодня они разбирались с Матвеем Очеретиным, а разговор с Масленковыми запланировали на завтра. Это было разумно с точки зрения экономии сил и времени, потому что в обоих случаях необходимо было присутствие Виктора Вишнякова, который беседовал с Масленковыми и мог сразу отметить несостыковки в ответах. Многие начальники сочли бы такое решение сомнительным, приказали бы вести оба опроса параллельно и в большинстве случаев оказались бы правы. Когда кажется, что свидетели или фигуранты чего-то недоговаривают или вообще скрывают и лгут, нужно хватать их и трясти как груши, одновременно в разных кабинетах, чтобы не успели опомниться, договориться и снять «разночтения». Это правильно. Но исключительно в теории, согласно которой у оперативников и следователей всегда более чем достаточно времени, сил и человеческих ресурсов. На самом же деле… Ладно, чего причитать, жизнь такова, какова она есть, и больше – никакова. Кто это написал? Кажется, Владимир Костров…
– Доложись по результату.
– Само собой, – угрюмо ответил Дзюба.
Каменская
… – Настя, гулять!
На пороге квартиры стоял десятилетний мальчик, держа на поводке массивного, слегка перекормленного лабрадора по кличке Бруно. Бруно был добродушным и ласковым псом, не отягощенным строгим воспитанием, во время прогулок проявлял недюжинную любознательность ко всему, что движется, включая кошек и голубей, и, если начинал тянуть всей массой своих сорока трех килограммов, рассчитывать на то, что его удержит ребенок или старик, не приходилось. Мальчику Мише гулять с питомцем дозволялось только в сопровождении взрослых.
Эти самые взрослые, Мишины родители, жили двумя этажами выше и приятельствовали с Настей и Алексеем. Если бы не Лешка, Настя никогда не познакомилась бы с ними, не было у нее такой привычки – знакомиться с соседями. Но Чистяков из другого теста вылеплен, и уже через пару месяцев после переезда в новую квартиру Настя превратилась в «жену Алексея Михайловича с четвертого этажа».
Соседи собрались на две недели в Северную Италию покататься на лыжах, сын ехал с ними, а собаку оставить оказалось не с кем. Раньше выручали бабушки и дед, но в этот раз как-то так неудачно сложилось, что никто из них не мог пожить с Бруно. Были друзья, готовые взять пса к себе, но проживать в другом месте лабрадор категорически отказывался: как только все по утрам уходили на работу, он начинал отчаянно завывать и лаять до хрипоты. Дома же, в привычной обстановке, Бруно отлично справлялся с одиночеством.
– Ему ничего не нужно, – заверяли соседи, – только два раза в день накормить и два раза погулять.
Настя без колебаний согласилась выручить приятную супружескую пару. Гулять полезно, насыпать в миску сухого корма не сложно, а жизнь у нее теперь протекает строго по расписанию, никаких переработок до глубокой ночи, никаких внезапных вызовов, никаких командировок. Отчего ж не помочь?
Правда, оказалось, что насчет сухого корма она погорячилась: Бруно – аллергик, и кормить его можно только гречкой и индейкой. То есть еду нужно варить через день. Как только Настя Каменская примирилась с этой мыслью, соседи заявили:
– Он должен к вам привыкнуть. У вас собаки были когда-нибудь?
Настя покачала головой. Не было у нее собак. Был приблудный щенок, очень давно, больше двадцати лет назад, но недолго, потому что объявился хозяин и щенка пришлось вернуть. Настя до сих пор помнила, как рыдала, запершись в ванной… И еще лет десять назад была Подружка, старая приютская собака, с которой Настя гуляла, когда была в командировке в Томилине.
– Значит, вы совсем не умеете с ними гулять.
– А это что, особое искусство? – усомнилась она.
– Не то чтобы искусство, но знания и навыки нужны. Пока мы не уехали, давайте вы будете с нами ходить на прогулки хотя бы только по вечерам, поучитесь.
Насте очень хотелось сразу послать все к черту, но она сдержалась. Неудобно. Она ведь пообещала выручить, люди понадеялись, перестали искать другие варианты, а улетать им уже через несколько дней.
– Ты один? – удивленно спросила она, оглядывая щуплого Мишу, рядом с которым массивный лабрадор выглядел просто-таки гигантским.
– Мама сказала, что сегодня вы будете гулять, а я – приглядывать.
– Это как же?
– Ну, поводок будет у вас, а я буду смотреть, чтобы вы все правильно делали.
– А-а, – понимающе протянула Настя. – То есть я типа экзамен сегодня сдаю? Или зачет?
Миша неопределенно дернул плечами – шутку не оценил. «Зачем я согласилась? – в который уже раз за последние дни сердито подумала Настя. – Тоже мне, благотворительница выискалась. О чем я вообще думала?! Балда».
Экзамен, он же зачет, а может, и практикум, Настя Каменская вроде бы сдала вполне успешно. Бруно тянул весьма ощутимо, особенно когда узрел вдалеке двух своих закадычных подружек Берту и Евру. Эту парочку Настя уже видела пару дней назад, когда проходила обучение под руководством Мишиного папы. Два ирландских волкодава, девочки, одной полтора года, другая на полгода помладше. Обе огромные, размером, как Насте показалось в первый момент, с теленка, Берта – всех оттенков серого, Европа, она же Евра, – изумительно ровного кремового окраса. В Москве такие собаки Насте раньше не встречались. И как только люди ухитряются держать этих псин в условиях обычных городских квартир? Впрочем, возможно, в их районе где-то спрятались элитные дома с большими квартирами улучшенной планировки…
Евра радостно играла с лабрадором, стараясь ухватить его передними лапами за налитые откормленные бока, лабрадор уворачивался, подпрыгивал и пытался лизнуть подругу в длинную морду, хозяйка Берты настороженно наблюдала за своей собакой, сделав поводок-рулетку покороче.
– Она относится к Европе как к младшему в стае, а младших им по породе положено охранять и защищать, ирландцы очень хорошие няньки для детей, – пояснила женщина, не сводя глаз с Берты. – Если ей покажется, что кто-то обижает Евру, то может и рвануть.
– Укусит? – опасливо спросила Настя.
– Не укусит, но массой задавит, – усмехнулась хозяйка Берты.
Ну, ясное дело, волкодав же, хоть и ирландский.
Они гуляли до тех пор, пока Бруно не прочитал все объявления на столбиках, кустиках и деревьях, не написал ответные сообщения и не оставил на газоне солидную кучку, которую Настя тут же убрала специальным «собачьим» пакетом и выбросила в ближайшую урну.
– Вкусняшку! – строгим учительским тоном напомнил Миша.
Ах, ну да, она совсем забыла, что после опорожнения кишечника в правильном месте собаке положено поощрение. Именно так выразился Мишин отец, когда в первый раз гулял вместе с Настей.
– Здесь фонарь, газон хорошо освещен и все отлично видно, – объяснил он тогда. – И урна рядом. Если Бруно сделает это в темном месте, то собирать труднее, особенно в дождь. Он знает, что если сходит здесь – получит угощение, а если в другом месте – не получит ничего.
Ох ты боже мой, кто ж знал, что в прогулках с собаками столько тонкостей! Пес, оказывается, должен еще и правильно покакать.
– Можем возвращаться? – спросила Настя, выдав лабрадору нечто коричневое и хрустящее из пакетика, лежавшего в кармане.
– Да, только я должен показать вам запасной маршрут.
– Запасной? – переспросила Настя. – На какой случай?
– Зима же, – деловито сказал Миша. – Если снег выпадет – начнут реагент сыпать, а он вредный, сплошная ядовитая химия. Бруно не может по нему ходить, лапы щиплет сильно. В этом году снега почти не было пока, но мама говорит, что февраль – самый коварный месяц.
Пришлось изучать вариант прогулки во дворах, где обнаружилась, к Настиному немалому удивлению, собачья площадка, на которой в данный момент резвились два мелких пса и солидно гулял толстый дядька с черно-подпалой немецкой овчаркой. Во дворах Насте совсем не понравилось, то ли дело – широкий хорошо освещенный тротуар, относительно чистый и сухой. Но что поделать… Реагент и вправду невероятно агрессивный, обувь портится – только успевай менять, что уж говорить о живых собачьих лапах. В прошлом году Настя специально посмотрела в интернете нормы использования этой гадости: 15 граммов на квадратный метр. То есть, попросту говоря, столовая ложка. Наверное, если сыпать реагент строго по нормативу, то вред был бы минимальным, но ведь работники муниципальных служб (она своими глазами много раз видела!) идут вдоль улицы с ведрами и щедро рассыпают ядовитую соль большими совками.
– Если гуляем во дворах, то гадить вот тут, – торжественно объявил Миша, показывая на фонарный столб и стоящую неподалеку выгородку с мусорными контейнерами. – Вкусняшки не забывайте.