Выходило, как ни крути, что допросить Очеретина следователь должен сегодня же вечером. Но ведь Барибан сказал: завтра. Значит, уверен, что в суде проволочек не будет и даже если постановление о возбуждении ходатайства поступит в два часа дня, то к трем судья свое решение примет.
– Оно-то да, – задумчиво согласился Зарубин. – Но рисковать не будем, постараемся не тянуть до утра. Если с судом пролетим из-за сроков, нас же крайними сделают. Собирайте людей, через десять минут проведу совещание и сам тоже подключусь.
Зарубин
Какая же гадость эта его служба! Большой впрямую ничего не сказал, но ясно дал понять, что не намерен передавать «группу товарищей-киллеров» в «хорошие руки» человека, которому нельзя отказывать. А если не отказывать, то выход просматривается пока только один: никого не найти. Не раскрыть два таких убийства (тьфу-тьфу, не сглазить бы, чтобы только два, а не больше) никак не получится, сверху будут давить, пока все кишки из живота не выжмут. Значит, раскрыть нужно. И убедиться, что никакой группы нет. Матвей Очеретин – дурак-одиночка, убийца с принципами, миссионер. И Учитель его пресловутый – не организатор и вообще даже не живой человек, а какой-нибудь философ-идеолог из числа давным-давно почивших, типа Канта или Гегеля, а может, и еще древнее. Ну ладно, пусть не Очеретин, пусть кто-нибудь другой, не суть важно. Но одиночка. И абсолютно непрофессиональный, просто везунчик. Ведь говорят же, что дуракам везет. И новичкам в любой азартной игре тоже везет. Потому что если это было не чистое везенье, значит, имела место тщательная подготовка и сбор всеразличной информации, в том числе и о расположении работающих и неработающих камер видеонаблюдения. И тогда уж одно из двух: либо группа, либо крутой профи. Но у крутого профи должен быть заказчик, «от себя» они не работают, если, конечно, это не что-то личное.
Одним словом, два убийства с посвящением некоему Учителю – кошмарная головная боль.
Не допустить огласки насчет записок и насчет того, что убийства Чекчурина и Майстренко связаны друг с другом. Сделать все возможное, чтобы предотвратить утечку информации в СМИ, иначе немедленно начнутся всяческие спекуляции и поднимется ненужная паника. У паники среди населения много плохих последствий, и одно из них – вал звонков в полицию и прокуратуру с заявлениями: «Я точно знаю, это он, вы его проверьте». А уж что в таких случаях бывает – лучше не вспоминать. Случалось, и до самосуда доходило, ведь «это же он, а полиция не чешется».
Замылить руководству глаза задержанием, а если повезет, то и арестом Матвея Очеретина, для чего требуется провернуть тучу работы в самые сжатые сроки. Лучше закрыть хоть кого-нибудь, чем вовсе никого не поймать. Так во всем мире, не только у нас.
Тянуть до последнего с засвечиванием капитана полиции Гиндина Ильи Кирилловича, дабы избежать вмешательства людей из службы собственной безопасности, которые мнят себя превосходными оперативными работниками, а на самом деле только все портят.
Не подставить Большакова и по возможности помочь генералу, которого верхние чины поставили в пикантную позу. Как минимум – избавить Константина Георгиевича от необходимости совершить тяжкий служебный проступок, укрывая от правосудия группу убийц и передавая ее для использования третьим лицам.
И, в конце концов, раскрыть эти чертовы «ученические» убийства и выявить виновных. Но это уж как повезет. И в сложившихся обстоятельствах даже не сильно обязательно. Поймать и покарать убийц сегодня последнее по степени важности. Боль и горе потерпевших и их близких никого не волнует, всем плевать. Правосудие как таковое уже мало кого интересует, люди занимаются в основном решением собственных карьерных и финансовых проблем.
«Вот и дожил я до полного профессионального равнодушия, – уныло констатировал сам себе полковник Зарубин. – Хотя, конечно, это я вру, мне не наплевать на потерпевших, и я хочу вычислить и поймать злодеев. Но от меня по ходу службы требуется так много всего другого, что на самое главное не остается ни времени, ни запала, ни сил, ни возможностей. И стремление делать то единственное, ради чего я и пришел когда-то в милицию, в розыск, давно съежилось в крохотный сморщенный комочек, засохший от отсутствия полива, и потерялось в темном углу, заваленном пыльными папками и бесконечными отчетами. Главной задачей стало уцелеть, не дать себя сожрать, угодить начальству, сыграть по правилам. А раскрыть преступление – по остаточному принципу».
Сергей Кузьмич вынырнул из горестных раздумий и оглядел собравшихся. Вот она, его нынешняя команда, с которой ему придется так или иначе решать вышеперечисленные задачи.
Подполковник Сташис, Антон, Тоха. Умный, очень профессиональный, интеллигентный. Просто удивительно, как он вообще попал в розыск и почему до сих пор задержался здесь. Тоха не подведет, это точно. Но Зарубин почему-то уверен, что Сташис очень скоро уйдет и из отдела, и из уголовного розыска, и из полиции вообще. Реальных оснований так думать вроде бы и нет, а вот… Чутье подсказывает.
Капитан Дзюба, рыжий Ромчик, неунывающий и энергичный фантазер, жадно впитывающий любой новый опыт и любые новые знания. Фаворит Большого, хоть внешне это никак и не проявляется. Ни поощрения в приказе лишний раз, ни денежной премии. Ну вообще ничего, что говорило бы об особом отношении генерала к рядовому оперу. Но Сергей Кузьмич так давно живет на свете и столько лет знает Большакова, что не может не замечать, как непроизвольно меняется, теплеет голос начальника и становится мягче его обычно жесткое лицо, когда речь заходит о Ромке.
Антон и Ромка в коллективе существуют как бы отдельно, они – единственные из всех подчиненных Зарубина, кто не крутит денежные дела, не решает вопросы, не крышует, не зарабатывает. Все остальные так или иначе торгуют своими полномочиями, и это съедает львиную долю их рабочего времени, жалкий остаточек которого они употребляют на составление бесчисленных отчетов, справок и прочих бумажек. Раскрывать преступления уже некогда, да и желания особого нет. А кто-то же должен… Вот Сташис с Дзюбой и отдуваются, раскрывают, что могут, а на все остальное пишутся все те же бумажки разного содержания, но с единой сутью, позволяющей и начальству, и следствию полностью удовлетвориться. Говорят, что в полиции служат или подлецы, или идеалисты. Почему-то идеалистов всегда намного меньше, у Зарубина в отделе, например, всего двое. Да и то сказать: без информационной подпитки со стороны «источников» преступления фиг раскроешь, а любого агента нужно чем-то подкармливать. Услугами или деньгами. Теми суммами, которые официально выделяются для поощрения работы спецаппарата, можно только подтереться, и все опера сами выкручиваются, находя возможности для финансовой поддержки своей агентуры. Иными словами, тоже оказывают кому-то услуги и получают за это оплату. Получается порочный круг, и крайне наивно было бы думать, что Ромчик и Антон ухитряются в этот круг не попадать. Все попадают. Исключений нет. Но Сташис и Дзюба хотя бы работать умеют и за спиной не пакостят.
Капитан Дмитрий Колюбаев. Похоже, толковый и опытный, жаль только, что в столице у него пока спецаппарат слабоват, чтобы не сказать – вообще никакой. Ничего, дело наживное. Обмануть себя не даст, это очевидно, и по глупости не подставит. Но это не значит, что не подставит по-умному, сознательно и расчетливо, преследуя собственные цели.
Старший лейтенант Женя Есаков. Типичный молодой карьерист, вынюхивает, где можно повыгоднее продать эти самые полномочия. Такой со своего пути спихнет любого, у него в глазах одни лишь денежные знаки и ни малейшего сочувствия к жертвам преступлений. Ничего принципиально нового, конечно, но для решения стоящих перед Зарубиным задач пользы ровно никакой. А вот вред как раз очень может быть: карьеризм и жадность часто идут паровозом у разных неполезных поступков, в том числе и утечки информации.
Лейтенант Виктор Вишняков, которого высмотрел Антон. Ну, если верить тому же Антону, то мальчонка упрямый, дотошный и без особых амбиций. Ради карьеры нож в спину не воткнет, в отличие от Есакова. В прошлые времена такому цены не было бы, а в нынешних условиях он не нужен. Кто захочет держать около себя сотрудника, который будет докапываться до самого дна, если поступила четкая команда спустить на тормозах? Это ж как обезьяна с гранатой, сидящая на пороховой бочке.
И последний, майор Хомич, коллега Колюбаева из Юго-Западного округа. Типичный «решальщик», только этим и занимается, отговариваясь тем, что у него больше всех дел в разработке и ему некогда. Крутит какие-то мутные схемы, старается поднять каждую копейку, валяющуюся под ногами. Сплошные спесь и гонор, как утверждают знакомцы Зарубина, работающие в одной управе с Хомичем. От него, как и от молодого Жени Есакова, вряд ли можно ожидать каких-то невероятных прорывов по делу. Но есть надежда, что хотя бы не навредит. Не из порядочности, само собой, а исключительно от безразличия. Не до того ему.
Н-да… Мало похоже на команды, которые собирал в свое время Колобок, Виктор Алексеевич Гордеев, многолетний бессменный начальник второго отдела МУРа. Ну что ж поделать, будем работать с тем, что есть.
Вчера провели оперативный осмотр квартиры, которую снимает Очеретин, благо ключи у него изъяли вместе со всеми вещами, а адрес он и сам не скрывал. Ничего интересного там не нашли, да, собственно, особо и не рассчитывали, поскольку орудие преступления в деле не фигурирует. Надеялись на наличные деньги, происхождение которых Матвей затруднился бы объяснить, но их не было. Вернее, какие-то деньги, конечно, были, но совсем смешные, два раза за продуктами сходить в какой-нибудь дешевый магазин. На гонорар за заказное убийство такая сумма не тянула никак. Хотя, возможно, деньги он получил сразу на карту, сейчас почти все так делают, но с этим еще будет время разобраться. Очевидных признаков того, что жилец квартиры собирал какие-то специальные сведения о Чекчурине и Майстренко, тоже не обнаружилось, но точно может будет сказать только после официального обыска и изъятия компьютера.