при таких раскладах нужно будет вернуть Артему и снова тратить либо деньги на такси, либо силы на поездки в муниципальном транспорте. Ох, как же не ко времени этот разговор, чреватый осложнениями в их таких простых и понятных до сегодняшнего дня отношениях!
Инга чуть-чуть подумала и ответила честно:
– От мужа тоже не взяла бы, Тема.
– Почему? Он же муж, у вас все общее по закону, и имущество, и деньги.
В его голосе, как Инге услышалось, звучало больше насмешки, нежели удивления.
– Потому что отношения – вещь хрупкая, а брак – штука ненадежная. Сегодня есть, завтра нету, и начинается свара и мелочные подсчеты: кто кому больше, кто кому меньше, – она скорчила рожицу и пропищала противным голоском: – Я тебя на ноги поставил, я тебе бизнес купил, я тебя на помойке подобрал и полностью обеспечивал, я тебя и то, и это, а ты, тварь неблагодарная… И далее в том же духе, – добавила она уже обычным тоном. – Мне этого не нужно. Мне есть на что тратить душевные силы и нервы.
Ей показалось, что Артем обиделся. Или расстроился? Одним словом, не обрадовался и ее шутке даже не улыбнулся. А может, она все выдумала и напрасно ощетинилась? Ведь прежде у них никаких разговоров о браке не было, эта тема в разговорах не поднималась и не обсуждалась, словно по обоюдному молчаливому согласию на нее наложено табу. Так с чего Инга вдруг решила, что Артем прощупывает почву для предложения? Глупость какая! Он просто задал вопрос, самый обыкновенный вопрос, ни к чему не обязывающий, а она не сдержала эмоций и ответила резким «Нет!» без всяких объяснений. Получилось грубо. Артем этого не заслужил. А когда удосужилась, наконец, обосновать свою позицию, то назвала отношения хрупкими и ненадежными, тем самым поставив под сомнение и их с Артемом отношение друг к другу. Он ведь всего-навсего выразил озабоченность ее усталостью и желание как-то помочь, облегчить… А она… От ее прямолинейных объяснений вышло только хуже. Прозвучало так, будто она заранее уверена, что Артем, когда между ними все закончится, начнет попрекать ее каждой копейкой и вести себя по-свински.
Больше всего на свете Инге в эту минуту хотелось остаться одной. Чтобы никакого Артема рядом не было. И вообще чтобы его не было в ее жизни хотя бы пару дней. Полное одиночество, тишина, молчание, неподвижность – вот что ей нужно сейчас, а потом она придет в себя, восстановится, и все будет как прежде. Как обычно. Трудовые будни и мир-дружба-жвачка в оставшиеся часы.
Но она, похоже, напрасно переживала и ругала себя: Артем ни капельки не обиделся, хотя и молчал после ее последних слов довольно долго и попыток придвинуться не делал.
– Я уважаю твою позицию и твое стремление к самостоятельности, – заговорил он наконец. – Но с такими нагрузками ты долго не выдержишь. Я не спрашиваю, сколько денег у тебя уже есть и сколько пока не хватает, но скажи мне: сколько это будет продолжаться? По твоим собственным прикидкам, сколько еще нужно времени, чтобы ты могла чувствовать себя уверенно? Конечно, при условии, что шеф и его бизнес будут в порядке и твоя зарплата не пострадает.
Инга задумалась, посчитала в уме.
– Наверное, года полтора-два. А что, есть опасность, что бизнес Виталия Аркадьевича зашатается? – с тревогой спросила она.
– Бизнес пока стоит крепко, а вот о тебе и твоем здоровье этого никак не скажешь. Полтора-два года такой нагрузки? Исключено! Ты не потянешь, Инга, милая моя, давай смотреть правде в глаза. Я хорошо помню, какой ты была, когда впервые пришла к нам в офис, и вижу, какая ты сейчас. Ты занимаешься нужным и важным делом, полезным и благородным, но оно забирает у тебя все силы, высасывает из тебя жизнь в буквальном смысле. Ты в таком режиме функционируешь уже несколько лет, и ты вся истратилась. От тебя уже сейчас мало что осталось, и еще полтора-два года ты не вытянешь.
– И что ты предлагаешь? Только не надо снова заводить песню про сокращение числа пациентов, – хмуро отозвалась Инга, цедя слова сквозь зубы. – И про твои деньги тоже не надо, мы это уже проехали.
– Я предлагаю подумать, где тебе взять еще денег. Не «у кого», потому что это не пройдет, я уже понял, а именно «где». Подумай, где и на чем можно еще заработать, чтобы сэкономить энергию, которую ты расходуешь на тяжелых больных.
Инга, несмотря на овладевшую ею мрачную злость, даже рассмеялась – настолько нелепым показалось ей подобное предложение.
– Интересно, где и на чем я могу заработать, если не на своей обычной практике? Я квалифицированная медсестра и мануальный терапевт, больше я ничего не умею. Или ты предлагаешь мне снизить уровень социальной ответственности и податься в проститутки? Мне с моими данными нет пути ни в эскорт, ни на трассу, уж извини. Длиной ног не вышла.
– С ума сошла! – Артем тоже расхохотался, но быстро вновь стал серьезным. – Не собираюсь ни с кем тебя делить, ты же знаешь, я по-старомодному ревнив и уныло добропорядочен, как средневековый английский пуританин. Я только предлагаю тебе быть более внимательной ко всему, что тебя окружает. Внимательной и… ну, креативной, что ли.
– Внимательной и креативной? – озадаченно переспросила Инга. – Это в каком же смысле?
– В том смысле, что возможности поднять бабло зачастую валяются под ногами, понимаешь? Этих возможностей бывает великое множество, но мы проходим мимо них и не замечаем. Знаешь почему?
– И почему же?
– Потому что мозг не настроен. Ты смотришь, допустим, церемонию вручения «Оскара», тебе показывают зал, и ты видишь там женщину, очень похожую на… на кого же?.. Ну, скажем, на Мерил Стрип. Что ты подумаешь?
Инга пожала плечами.
– Подумаю, что это Мерил Стрип и есть. Ей там самое место, на «Оскаре»-то.
– Само собой, кинозвезда на церемонии «Оскара» – это нормально. А теперь представь, что ты где-нибудь в московском супермаркете выбираешь продукты и вдруг видишь женщину, очень похожую на Мерил Стрип. Что ты подумаешь?
– Что женщина того же фенотипа. Но, скорее всего, вообще ничего не подумаю, просто не замечу ее, я же за продуктами пришла, а не баб разглядывать…
Инга запнулась, тряхнула головой.
– Да, я поняла, что ты имеешь в виду. Когда я смотрю «Оскар», мозг настроен на распознавание актеров, а в магазине он настроен на другое. Романтик ты, Тёмчик! Начитался авантюрных повестушек про разные Клондайки и кучи денег прямо под ногами. Не верю я в это. Я верю только в труд и честно заработанное.
– Но ты все-таки подумай.
Артем с улыбкой притянул ее к себе, поцеловал в лоб и нахмурился.
– Слушай, а ты не заболела? Мне кажется, у тебя температура.
Вообще-то Инге уже и самой так казалось. Осень и зима – самые гриппозные сезоны.
Она измерила температуру и с огорчением поняла, что пора принимать меры. Выпила все необходимые лекарства, постелила Артему в гостиной, несмотря на его протесты: какой смысл беречься, если они и так весь вечер просидели рядом на диване? И вообще, не факт, что у нее грипп, может, обычная простуда, а это не заразно.
Но Инга была непреклонна.
– Может – не может, а предосторожность никогда не бывает лишней, – строго сказала она. – Как ты думаешь, когда лучше предупредить Фадеева? Прямо сейчас или завтра с утра?
– Шефу я сам завтра скажу, а ты не вставай, поспи подольше.
Инга со вздохом достала из рюкзака ежедневник:
– И своих пациентов придется отменить дня на три, а самых тяжелых – как минимум на неделю.
Самые тяжелые – те, у кого за плечами не один курс химиотерапии, а это неизбежно означает, что иммунная система на нуле. К таким пациентам нельзя приближаться, если есть хоть малейший риск поделиться с ними даже самым слабеньким вирусом.
Ложась в постель и укутываясь одеялом, Инга была уверена, что мгновенно заснет. Но сна не было. Нарастали головная боль и ломота в мышцах, появился озноб. Пришлось встать, чтобы вместо гламурной кружевной ночной сорочки надеть теплую пижамку и сверху халат, хотя и понятно, что это может спасти от реального холода, но не от озноба, вызванного лихорадкой. «Я же худо-бедно медик, а веду себя, как… – с досадой подумала Инга и вдруг поймала себя на том, что радуется. – Я так расстроилась, когда сегодня почувствовала тяжесть и усталость, на Тёмку злилась, все раздражало, еле удержалась, чтобы не нагрубить ему. Испугалась, что начала физически сдавать и не смогу больше тащить привычную нагрузку. А оказалось, что это всего-навсего обычный грипп! Недельку поболею – и снова к станку».
Она на цыпочках вышла из спальни, заглянула в комнату, где на диване устроился Артем, прислушалась к его дыханию, ровному, едва уловимому. Прошла в кухню, сделала большую чашку горячего чаю с медом и лимоном, не издав ни единого звука, только закипающий чайник немножко пошумел. Вернулась в спальню, поставила чашку на прикроватную тумбу, устроилась в постели и открыла тетрадь с записями Игоря Выходцева.
«Умирающий Ванечка как объект научных исследований…
Врач, пропустивший симптомы смертельного заболевания…
Думаю, ты понимаешь, что с таким опытом я просто не мог довериться нашей отечественной медицине. Не будем обсуждать, прав я был или нет, не доверяя нашим врачам, остановимся на факте: я им не доверял. И очень не хотел умирать.
Лечение в Европе стоит дорого, это общеизвестно. Я выскреб накопленные «подкожные», продал все, что мог, взял кредит. Этого хватило не только на первую поездку для консультации с онкологами, но и на операцию. Деньги на терапию давали моя бывшая жена и ее новый муж, за что я буду благодарен им до самой последней секунды своей жизни. Кроме терапии нужно было оплачивать билеты для каждой поездки и аренду квартиры с сиделкой, потому что меня так крутило и ломало от капельниц, что я с трудом передвигался. На это моих средств уже не хватало.
Помнишь, я упоминал о том, что мне после разговора с доктором Новицким в голову пришли некие мысли? Сначала одни, потом другие. Эти другие мысли помогли мне перенести операцию и – через месяц после выписки – первый курс терапии. Они отвлекали меня, заставляли думать о будущем. Будущее это виделось мне коротким: почему-то у меня совсем не было надежды на стойкую ремиссию, уверен был, что все равно умру, и хотел только одного: чтобы моего недолгого будущего хватило на то, что я собирался сделать. Я разрабатывал план, прикидывал последовательность действий. Подпитывал свою ненависть, читая множество материалов в интернете. Во время терапии я чувствовал себя плохо, и это еще мягко сказано, но меня заверили, что в интервалах между курсами самочувствие станет практически нормальным, обычным.