Игорь решил не нарушать субординацию и глянул-таки на Сергея Сергеевича вопросительно, тот разрешающе кивнул, ответный взгляд Игоря Васильевича выражал легкое отвращение.
– Ренат, ключики выдай, – попросил Игорь Васильевич, но тот даже не дернулся, пока не получил все тот же подтверждающий кивок Сергея Сергеевича. Только тогда он медленно поднялся и провел Игоря и Игоря Васильевича в свой кабинет, где выдал Игорю под расписку связку ключей. Лицо у него при этом было скучнее обычного.
– У тебя такая рожа, как будто мы сейчас там цех по пошиву кроссовок найдем и триста вьетнамцев, – заметил на это Игорь Васильевич.
– Я надеялся, что до Голливуда подольше не дойдет, – пояснил свою скуку на лице Ринат Иосифович.
– Как видишь – дошло, – сказал Игорь Васильевич и повел Игоря за собой на первый этаж, то и дело приманивая его рукой, будто молчаливый призрак, показывающий путь к сокровищам. Таким образом Игорь проволокся с ним до двери с надписью «Электрощитовая», куда никогда не ходил, потому что делать ему там – неэлектрику – было абсолютно нечего. За дверью оказалось достаточно просторное, светлое, сухое помещение, обложенное желтоватой кафельной плиткой и обставленное высокими, покрашенными в серебристый цвет металлическими шкафами. По всей комнате стоял едва слышимый электрический гул. Игорь Васильевич завел Игоря в самый дальний от входа угол, к одному из шкафов, и стал вертеть ключом в его замке. «Тайная база ЦРУ», – подумал Игорь, невольно вспомнив сериал «Чак».
– Тут сначала был кодовый замок, – пояснил Игорь Васильевич, – но потом сломался, хотели сделать типа сканера отпечатков пальцев, но это пафосно как-то и смета не позволяла, и кого бы мы ремонтировать позвали, если что.
Дна у шкафа не оказалось, вместо него была довольно-таки широкая металлическая лестница, ведущая почти вертикально вниз в полную темноту.
– Я первый спущусь, – сказал Игорь Васильевич, – а то ты с непривычки или ноги переломаешь, или голову разобьешь.
Позвякивая связкой ключей, Игорь Васильевич осторожно скрылся по ступенькам во мраке. Из темноты стали доносится его шаги, и эхо его шагов, сужающееся на конце, как будто Игорь Васильевич топал внутри большой металлической трубы. Бесшумно к ногам Игоря припрыгала желтоватая крыса и тут же испуганно шмыгнула обратно, это произошло так неожиданно и быстро, что у Игоря даже не успело екнуть сердце. Из темноты шел теплый воздух с запахом пыли, металла и машинного масла.
Игорь Васильевич пробубнил что-то с облегчением, внутри темноты хлопнуло, как будто прибили газетой муху, свет в электрощитовой слегка мигнул, и темноты на том конце лестницы сразу же не стало. Игорь увидел цементный пол, в который лестница упиралась, решил не ждать гулких призывов Игоря Васильевича, и сам полез вниз.
– Давай быстрее, – не выдержав, прикрикнул Игорь Васильевич.
«Быстрее тебе. Вниз головой прыгнуть, что ли?» – язвительно подумал Игорь.
На том конце лестницы был коридор, покрашенный в зеленый цвет. В белом немигающем свете неоновых ламп, выстроенных в линию, делящую потолок на две равные половины, видны были все неровности покраски и пола. В нескольких шагах от Игоря в бетон навеки впечатались следы собаки, которая когда-то перебежала только что залитую цементную дорожку.
– Это Шарик тут бегал, – поймал взгляд Игоря Игорь Васильевич, трущийся возле выпирающего из стены электрощитка, – впечатал себя в аллею славы, мы его потом переименовали в Монро. Иди сюда.
С того места, где стоял Игорь Васильевич, стало видно, что коридор не оканчивается металлической дверью, как казалось до этого Игорю. Дверь находилась как раз на разветвлении одного коридора на два – один уходил вправо по широкой дуге и вел, по расчетам Игоря, в сторону гаража; тот, что шел влево, был длинный и прямой. В стенах этого коридора было несколько дверей, Игорь Васильевич открывал их по очереди своими ключами, включал свет за каждой из них, словно проверяя, работают ли там лампочки.
– Тут, короче, сортир, – сказал Игорь Васильевич, открывая первую дверь, самую невзрачную – скрипучую и деревянную. – Раньше больная тема была, как понимаешь.
Игорь покладисто заглянул внутрь, зачем-то как бы оценивая помещение, облицованное белым блестящим кафелем. В углу туалета, за желтоватым умывальником, под сушилкой для рук стояли ведро и вонзенная в него швабра.
– Вот тут комната отдыха, – сказал Игорь Васильевич, открывая очередную дверь, на этот раз тяжелую, почти сейфовую. – Больная тема до сих пор. Тут, считай, диваны вдоль всех стен, на каждый кабинет бы хватило. Ренат уцепился и не отдает.
Игорь покладисто заглянул и туда, но отметил про себя, что отдыхать в душноватой комнате, обитой деревянными панелями и пахнущей, как сауна, сомнительное удовольствие.
– Здесь ты нас будешь дожидаться, наверно, – предположил Игорь Васильевич. – Прочитаешь все книжки, что с советских времен остались, проникнешься соцреализмом и диалектикой.
И он указал на книжный шкаф и журнальный столик.
– Пятьдесят томов Ленина, журнал «Юный техник» за несколько лет, романисты тогдашние, лучше, короче, с собой что-нибудь принеси.
– В «Юном технике» вроде бы фантастику печатали, – Игорь вступился за журнал, который ему выписывали в детстве.
– Ну, а вот тут неинтересно, – поморщился Игорь Васильевич и приоткрыл дверь в тускло освещенную комнатку. – Тут Молодой что-то химичит по своим делам, поскольку ты знаешь, что из себя Молодой представляет, то можешь представить, что у него тут за дела. Это он «дешифратором» называет, его какой-то профессор настропалил, он теперь считает, что на нем все держится. А сам вон даже свои бумажки не убрал. И генеральную уборку его надо заставить сделать.
Внутри комнатки стоял очередной металлический шкаф с прорезью, как у почтового ящика, из прорези торчала широкая длинная бумажная лента. Лента настолько вылезла из шкафа, что несколько складок ее, покрытых пылью и паутиной (где пыль, а где паутина, было уже не разобрать), лежали на полу. Игорь Васильевич оторвал ленту и, ругнувшись, встряхнул ее.
– Ад астматика, – сказал он и двумя руками скрутил оторванную бумагу в рулон, на манер древних свитков. – Отнесу, пусть полюбуется.
– А вот твоя комната, – сказал Игорь Васильевич у следующей двери, – проходи, осваивайся.
Он щелкнул выключателем и отстранился, пропуская Игоря вперед. Игорь Васильевич стоял прямо под лампой, и тени его надбровных дуг и носа падали прямо вниз, на глаза и верхнюю губу, так что лицо походило на кадр из комикса. Игорю не так уж и хотелось заходить внутрь, он знал, что проведет в этой комнате достаточно времени, однако все же зашел.
Кабинет был похож на киношную комнату для допросов. Посредине стоял столик, какие встречаются в заводских столовых: с пластмассовой окантовкой столешницы и трубочными ножками. Рядом, со стороны входа, был табурет с красным пластмассовым сиденьем. По другую сторону стола располагалось кресло со спинкой и подлокотниками. Толстый кабель тянулся по полу от стены куда-то за спинку кресла, обвешанного фиксирующими ремешками, из-за чего кресло напоминало электрический стул. В другую боковую стену было встроено обширное зеркало. Игорь помахал рукой своему отражению, и тут же оно озарилось внутренним светом, потому что незаметно отошедший Игорь Васильевич включил свет в зазеркальной комнате; Игорь Васильевич по ту сторону стекла помахал Игорю в ответ, лицо у него было невеселое и опять как бы нарисованное для комикса, он зачем-то качнул лампу в коническом жестяном абажуре, свисавшую с потолка на длинном шнуре, шагнул вбок и выключил ее, так что Игорь опять уткнулся взглядом в свое отражение.
Он посмотрел наверх, у него в комнате была лампа в таком же абажуре.
– Ладно, я пошел, – заглянул в комнату Игорь Васильевич. – Ты здесь пока побудь.
– Именно здесь? – спросил Игорь, потому что ему не хотелось сидеть на табурете, может быть, несколько часов.
– Да нет, весь Голливуд твой, только не отлучайся, – сказал Игорь Васильевич и пропал.
Игорь вышел из кабинета и увидел, как Игорь Васильевич, не торопясь и не оглядываясь, удаляется по дугообразному коридору своей твердой походкой. Игорь подождал, пока тот скроется за поворотом, и прошел в комнату отдыха. «При том что совсем не устал», – подумал Игорь.
Возле книжного шкафа к сосновому запаху сауны примешивался отчетливый запах распаренной влагой бумаги и бумажной пыли. Чтобы особо не внюхиваться, Игорь вытащил первый попавшийся томик из плотно стоящих друг к другу книжек и осторожно, как в гостях, присел на край кожаного дивана.
«А что я, собственно…» – тут же поймал себя на робости Игорь и откинулся на спинку.
Впрочем, долго ждать не пришлось, не успел Игорь и десяти раз поменять положение тела с заваливанием то на один, то на другой подлокотник, в зависимости от того, какая нога у него затекала, не успел как следует вникнуть в послевоенные судьбы комбайнеров, описываемые в книге, не успел как следует проникнуться духом борьбы за победу в соцсоревновании, как в коридоре загромыхали шаги.
Игорь торопливо вскочил, решая, засовывать книгу обратно на полку или просто бросить на журнальный столик посредине комнаты, где уже валялось несколько книг. Шаги приближались слишком быстро, поэтому Игорь бросил книгу на столик, и она упала точно на обложку, отчего громкий хлопок разнесся по всему коридору, на мгновение заглушив шаги, а эхо его вернулось к Игорю. Опережая приближающийся грохот, в комнату заскочил несколько бледный Ринат Иосифович с коричневым конвертом и инвентарной книгой под мышкой. Увидев Игоря с его недоуменным взглядом, Ринат Иосифович выдохнул, как после бега, и тоже бросил на стол и конверт, и книгу, затем достал из-за пазухи ручку и молча протянул ее Игорю.
Звук шагов сначала приблизился, потом миновал дверь кабинета. Ринат Иосифович посмотрел на обеспокоенного бездействием Игоря и пояснил:
– Пока некуда спешить, да и вообще…