Сергей Сергеевич стал внезапно с охотой рассказывать Молодому, а заодно Игорю, как все налаживалось в отделе. Скорее всего, мысли о сбежавшем сотруднике были Сергею Сергеевичу столь невыносимы, что он решил хоть как-то отвлечься. Начал он с того, что все и так знали: что это вовсе не первый состав отдела, до него были и другие, но все их пришлось расформировать по тем или иным причинам. Сергей Сергеевич сказал, что первый состав вообще набрали из, как он сам выразился, «деклассированного элемента», еще в советское время. Конечно, людям этим ничего не объясняли («Можно подумать, сейчас объясняют», – сказал Молодой), все проходило как грабежи с убийствами, но в то время нельзя было просто так выносить квартиру за квартирой и не попасть в поле зрения милиции, хотя, с другой стороны, было даже проще, потому что люди иногда даже двери в дом на ночь не закрывали. Уголовников в итоге просто накрыли однажды в ресторане, и все. Потом Сергей Сергеевич рассказал про команду с Северного Кавказа, в которую набрали таких людей, которым и на Кавказе ничего не светило, если бы они даже туда сбежали.
– Так ведь нет, – сетовал Сергей Сергеевич, – вот человек. Его свои ищут, чтобы покарать, федералы, то есть мы, ищем, чтобы тоже покарать, сиди ты, не высовывайся. Нет, бля. Один взял тачку в кредит, стал шарахаться по ночным клубам, выдавать себя за торговца недвижимостью, мы уж его увещевали, по-человечески пытались, через разум к нему подойти, потому что кадр, в своем роде, ценный. Хороводились, хороводились. В итоге его баба какая-то русская подрезала, когда он ее вывез в лес и хотел изнасиловать. Еще один стал стучать на нас в фээсбэ, пытался таким образом себе не знаю что выслужить. Он думал, что мы какая-то исламистская группировка радикальная. Третий таксовал в свободное от работы время и со столбом не разминулся. Короче, невезуха. И вот, значит, вы. Не без некоторых эксцессов, но, вроде, работаете. Обидно, если закроют.
Игорь совсем не был против того, чтобы их закрыли. Сергей Сергеевич, словно угадав мысль Игоря, обменялся с ним пристальным взглядом и спросил:
– О чем думаешь, Игорь Петрович?
– Музей, – опять сказал Игорь.
– Да что ты опять со своим музеем, – вскипел Сергей Сергеевич, – чего музей? Музей котлов, что ли? Или этого, как его там, соцреализма?
Упомянув соцреализм, Сергей Сергеевич зачем-то покосился на бюстик Ленина и как будто с трудом сдержался, чтобы на него не перекреститься.
– Да нет, – вякнул Игорь, которому уже самому казалась глупой собственная идея, – например, современный музей, ну, современных художников.
– Музей современного искусства, – подсказал Молодой.
– И что? – спросил Сергей Сергеевич тяжелым голосом.
– Можно Молодого оставить тут, – пояснил Игорь. – Вот, генеральский сынок, решил заделаться галеристом. Железки его можно выдать за арт-объекты. Сеть по всему зданию объясняется сама собой. Сейчас же во все современное принято сетку лепить. Можно алкашей нанять и оформить их задним числом, как будто сторожа. Можно даже прессу позвать и интервью дать, Молодой сможет, мне кажется, отлаяться.
– Так-то смогу, – сказал повеселевший Молодой, – пару раз Уорхола упомяну, им хватит.
Сергей Сергеевич смотрел на Игоря в упор, кажется, без энтузиазма, Игорь совсем оробел под его взглядом.
– А потом, если что, можно сказать, что мэрия разрешения не дала и министерство культуры не одобрило, или жители взбунтовались и захотели детский сад на этом месте, – совсем уже вяло закончил Игорь.
– Ага, детский сад в промзоне, – сказал Сергей Сергеевич, все так же продолжая внимательно смотреть на Игоря.
– Ну, это для примера, – пояснил Игорь и заметил, что Ринат Иосифович смотрит на него и в глазах его мелькает что-то вроде зависти и уважения.
– Охренеть, – сказал Сергей Сергеевич после долгой паузы, во время которой в конференц-зале стояла тишина (когда Эсэс заговорил, все зашевелились, будто по команде «вольно»).
– Как ты себя выгнать-то дал? – с сочувствием спросил Игоря Сергей Сергеевич. – Конечно, хорошо, что ты у нас оказался в эту минуту, но, вообще, как?
– Дал, да и все, – сказал Игорь, которому не хотелось ничего объяснять.
Игорева идея настолько пришлась по вкусу Сергею Сергеевичу, что он приказал никому не расходиться, а сам вышел, видимо, отправился звонить Олегу. Как только шаги Эсэса стихли, Игорь Васильевич наклонился в сторону Игоря и спросил игриво:
– Игорь, а ты точно Игорь ПЕТРОВИЧ?
– Да ну тебя, – только и смог ответить Игорь под довольные смешки остальных, не улыбался только Ринат Иосифович, что-то вроде печати профессиональной зависти было на его лице. «Вор у вора шапку украл», – невольно подумал Игорь и послал Ринату Иосифовичу вежливый кивок, тот отвернулся. «Ну и хрен с тобой», – подумал Игорь.
Игорь почему-то понял, что Ринат Иосифович боится за свое место, что, возможно, его бытие как бухгалтера и кладовщика более зыбко, чем кажется на первый взгляд. Игорь представил себя на должности Рината Иосифовича, и ему почему-то стало слегка тошно, потом вспомнил, что Фил спал с Ринатовой женой, и ему стало тошно вдвойне. Игорь подумал, что надо бы поймать Рината и как-то нормально объяснить, что никто не собирается подсиживать его на этой должности или должностях, сколько бы Ринат их ни занимал.
Пока Игорь маялся совестью перед Ринатом, в левой части зала Игорь Васильевич, Фил и Молодой развели свое шушуканье, как какие-то школьники, Игорь покосился на них, принимая это шушуканье на свой счет, но оказалось, что он тут ни при чем.
– Да что же это такое, – говорил вполголоса Молодой, – десять лет назад он был для меня опасен как сексуальный хищник. Сейчас он опасен, потому что может мне бошку свернуть, эта его опасность когда-нибудь кончится? Фил, ты когда на пенсию уже выйдешь?
Фил только мялся в ответ, за него Молодому отвечал Игорь Васильевич, перекинувший локоть через спинку сиденья, как таксист, берущий деньги:
– Это не смешно уже ни хрена, все твои подколки, – было странно, что он так говорит, поскольку до сего дня не особо останавливал Молодого, когда тот шутил над Филом, скорее всего, последние новости выбили его из колеи.
– Его бы еще не так подкалывали в тюрьме, – попытался защититься Молодой, удивленный такой переменой в настроении Игоря Васильевича.
– Ты бы не выеживался, – сказал Игорь Васильевич. – У него бы все было нормально и там, он бы как-нибудь не слился, а вот если бы тебя посадили за твои шуточки, ты бы так легко не отделался. Сам ведь понимаешь.
– Да ладно вам, – продолжил маяться Фил, видно было, что ему неловко.
Молодой стал давить на чувства Игоря Васильевича, напоминая тому, что у него, Молодого, есть младший брат, и ему, Молодому, каждый раз плохеет, когда он видит Фила. Игорь отметил про себя, что сегодня все на взводе. Оставалось ждать только, что взорвется Ринат Иосифович. Прислушиваясь к грызне Молодого и Игоря Васильевича, Игорь отметил, что Ринат то и дело поглядывает на него взглядом пса, который хочет подраться с другой собакой, но еще не совсем уверен в своих силах. «Нужно, правда, с ним поскорее объясниться, пока он мне мину в машину не подложил», – подумал Игорь.
– Я твоего младшего брата не видел, – сказал Игорь Васильевич, – но если вы похожи, то можешь за него не беспокоиться.
Сергей Сергеевич вернулся так же стремительно, как и вышел. Своим появлением он прервал Молодого и Игоря Васильевича, чья полушутливая перепалка не переросла в драку только по причине разной физической формы спорщиков. Как только дверь перед Сергеем Сергеевичем раскрылась, Фил с облегчением расползся по сиденью. Как ни в чем не бывало Молодой и Игорь Васильевич изобразили внимание и озабоченность сложившейся на работе ситуацией.
Сергей Сергеевич подождал, пока перестанет колыхаться бюст Ленина на узком постаменте, и снова изложил суть происходящего, но теперь уже с теми изменениями, которые внесли в это дело они сами и Олег или еще какое вышестоящее начальство.
Фил и Игорь Васильевич отправлялись в командировку на несколько дней, Молодой на эти несколько дней становился новоявленным хозяином недостроенного музея современного искусства, в чью обязанность вменялось дать несколько интервью следователям, если таковые будут, и журналистам, которые позвонят и появятся обязательно. Остальные, включая Сергея Сергеевича, должны были отправиться по домам и отсыхать до звонка с последующими инструкциями.
– Работу новую искать хоть не нужно, Сергей Сергеевич? – спросил со своего места в первом ряду Ринат Иосифович, спросил шутливо, но в голосе его слышалось некоторое напряжение.
– Думаю, если все пойдет как надо, то не надо будет, – ответил Сергей Сергеевич не слишком уверенно. – Еще вопросы есть?
Молодой, как в школе, поднял руку. Несмотря на легкую вальяжность жеста, было видно, что Молодой беспокоится.
– Да, Саша, что? – подыгрывая ему, учительским усталым, глуховатым голосом спросил Сергей Сергеевич.
– А можно как-нибудь без интервью? Без шумихи.
– А в чем дело?
Молодой сглотнул и пояснил. Оказалось, что от него залетела какая-то местная районная зараза, и не факт, что от него, но он покамест выдает себя за сисадмина, каковым и является, поэтому в приоритетных женихах этой заразы не ходит. Она думает, что он компьютерщик, которого до сих пор воспитывает мать-одиночка, поэтому обрабатывает какого-то местного торговца овощами и владельца нескольких киосков, но если выяснится, что папа у него генерал ФСБ, а сам он собирается открыть музей, вряд ли она с него так просто слезет, она может и до телевидения дойти, тряся сначала животом, а потом младенцем.
– Да что ж все в один день-то? – посетовал на судьбу Сергей Сергеевич. – Ни у кого больше проблем нет? Другого времени ты выбрать не мог?
– Вы у нее спросите, почему она не могла другого времени выбрать, – огрызнулся Молодой.
– А больше ничего ты от нее, кроме возможных алиментов, не поймал? – практично поинтересовался Эсэс.