– Вот это ты запомнил, – Сергей Сергеевич снова вернулся на старую дорожку, – про хипстоту ты запомнил, а как он тебе прямым текстом говорил, чтобы ты денег не упоминал ни в каком виде, – это у тебя из памяти вылетело. Он же тебе сказал: деньги, гранты, премии, конкурсы, призы – не трогать, иначе тут не только художники в округе заведутся, но еще литераторы всяких местных мастей, кинематографисты.
Молодой скептически усмехнулся.
– А ты думал, если у нас тут надписи «Голливуд» нет на склоне какой-нибудь горы, то и кинематографистов нет? У нас тут союз документалистов есть, и союз молодых кинематографистов, который захочет поучаствовать в демонстрации своей альтернативной одаренности. И союз графиков и союз живописцев, причем это четыре союза, если ты хочешь знать. Союз графиков России и союз российских графиков, по той же схеме живописцы организованы. И если эта кодла попрет сюда, а она попрет, то мало не покажется. У меня одноклассник – директор металлургического комбината или хрен знает кто он там у меня, не суть, важно, что решили они спонсировать местную литературную премию. А у них там на комбинате не как у нас – заходи кто хочет, нет, – у них там кэпэпэ в каждом здании, чуть ли не на каждом этаже, даже завидно. Я человек старых времен – и чем больше кэпэпэ, тем спокойнее себя чувствую. Так вот, как только какой-то местный хрен из писателей узнал, кто спонсирует премию, он к ним и полез, чтобы себе выбить какую-нибудь номинацию. Ну, первый раз прошел – бывает, прикинулся дурачком, родственником, троюродным братом, который тетю родную свою давно не видел, – пропустили. Одноклассник мой охрану вздрючил, типа, че за херня, почему вы без согласования со мной всех пропускаете, вы так, ребята, и киллера пропустите, не дай боже. Те, типа, больше не повторится. Но еще пару раз повторилось, один раз этот хрен охрану с помощью писательских корочек заборол, второй раз с помощью удостоверения почетного жителя города и угроз, что он до мэра дойдет, потому что он мэра лично знает. Когда оказалось, что мэра он не знает, но так-то да, почетный житель, в приемах ему было отказано. Так эта падла сначала телефон рабочий одноклассника выцепила где-то, потом домашний, а потом и сотовый. В итоге получил этот писатель специальный приз жюри. Так что вот какое тебя будущее ждет, Сашенька. Как потом оказалось, этот писатель и почетного жителя себе таким же образом выцыганил, мэру просто всю кровь выпил, пока тот не согласился ему и его жене дать почетных жителей. (Они оба, бля, литераторы, и сын у них тоже литератор, и собака их литератор, наверно.) Но и это еще не все, что он про писателя этого узнал. Оказывается, за год до премии японское посольство конкурс объявило, вроде как японские мотивы в творчестве горожан. Ну и понятно, что этого гражданина привлек приз японского посольства, не знаю, что уж они там дарили. Но он им устроил русский ответ Пёрл-Харбору. И это я единичный пример рассказываю, таких сумасшедших людей у нас сотни в городе.
– Да я уж понял, – сказал Молодой. – Я уже имел длинный разговор по телефону с одной тетенькой, не знаю, насколько она адекватная.
– Че за разговор-то? – спросил Сергей Сергеевич.
– Ну, она представилась председателем Союза детей ветеранов Великой Отечественной войны и полчаса ездила по ушам, как ей пришлось страдать, только я не понял, по какой причине, ну, вроде как отец был на войне, только она родилась уже после войны, году в пятидесятом, но, короче, она все равно страдала. И через это добивалась, чтобы первая выставка была посвящена детям ветеранов Великой Отечественной войны, а еще она просила творческий вечер ей отдельно, как председателю этого союза. Хотела свои стихи почитать.
Сергей Сергеевич некоторое время переваривал эту информацию, а потом внезапно обратил свой гнев на Игоря.
– Вот не мог ты что-нибудь другое придумать.
– А что тут придумывать, – спокойно сказал злой Игорь, у которого схема того, как будет действовать замануха с музеем, давно уже, сразу с момента возникновения оформилась в голове. – Будут приходить, будем говорить, чтобы через год возвращались, когда все будет готово.
– А если и через год придут? – спросил Сергей Сергеевич.
– Скажем, чтобы приходили еще через год, что все очень сложно, что не можем согласовать по земельным документам с мэрией и администрацией. Эта херня всегда отпугивает творческих людей. Они, наверно, потому художники, а не строители, что им в такие вопросы не нравится вникать.
– Да? Ты умный у нас? – Сергей Сергеевич попытался изобразить своим толстым лицом что-то оскорбительное, но мышцы под слоями жира не очень хорошо справились с этой задачей, поэтому сарказм выразился только через голос, через повышение его на пару октав. – А что ты скажешь, если узнаешь, что и землю дали, как крестьянам, и денег выделили, как… не знаю кому? У нас Саша теперь как бы собственник земли, на которой отдел находится. И молодой куратор проекта.
Даже с заднего ряда, даже при том, что Ринат Иосифович сидел затылком к Игорю, стало видно, как он побледнел.
– Меня отец только тогда и простил, когда об этом узнал, – сознался Молодой, тоже бледный от волнения. – Он сначала думал, вы меня тут плохому учите и под статью подводите, а тут увидел, что я в гору пошел.
Слышно было, что слова «в гору» и удовольствие от них он цитирует из речи отца.
– На хрен такие горы, – высказал свое мнение Игорь Васильевич, в свою очередь как бы цитируя Высоцкого, – на таких лучше не бывать.
– Вот и я о том же, – сказал Сергей Сергеевич. – Итак, подводим итоги. На какое-то время от милиции, прокуратуры, следственного комитета и от того, что еще, может, придумает наше родное правительство, мы отгрызлись. Миша с Васильичем съездили удачно. Игорь с Ринатом отдохнули.
– Да уж, – не выдержал Игорь.
– Ну уж извини, – разведя руками, сказал ему на это Сергей Сергеевич. – Кто как смог, тот так и отдохнул. А вообще готовься к моральным трудностям, тут нам под Новый год подкинули работку – зашатаешься.
Все, включая Сергея Сергеевича поползли в курилку, обсуждая что-то на ходу; что они обсуждали, Игорь не слышал, потому что отвлекся на свои мрачные мысли. Только Ринат Иосифович отстал от народа и подался в свою норку. Игорь обнаружил, что стоит в коридоре один. Сунувшись было к себе в кабинет, он через какое-то время обнаружил, что выкурил полпачки возле открытого окна. «Закалился», – с очень горькой иронией подумал Игорь, вспомнив эпизод с балконом, и ему стало еще горше. «Это, наверно, из-за темноты, потому что она большую часть дня», – подумал Игорь про свою ссору с женой и вспомнил, что летучка началась утром – когда он отлучался в туалет, восходящее солнце било в большие окна котельной, а теперь уже спустились сумерки, от которых истоптанный снег вокруг котельной приобрел успокаивающий синеватый цвет, как под светом кварцевой лампы. По этому снегу, как будто не зависимый ни от чего, шел сероватый кот с поднятым хвостом, он долго пробирался от шлагбаума к кустам у забора.
– Кс-кс, – сказал ему Игорь, кот сделал вид, что не услышал, но на всякий случай ускорил свои передвижения.
Чтобы не свихнуться от раздражения на голоса и смех, доносившиеся из курилки, Игорь решился пойти и попортить настроение Ринату Иосифовичу. Он надеялся найти понимание у этого загадочного бухгалтера, хотя бы по родству их профессий и по тому, что то настроение, в котором находился Игорь эти несколько дней, преследует Рината Иосифовича постоянно. Где еще, если не у него, можно было найти хоть какую-то поддержку, а не только усмешки и утешающие похлопывания тяжелой рукой между лопаток?
Ринат Иосифович в обыкновенной своей манере долго не откликался на стук, и от этого создавалось впечатление, что Игорь пришел с обыском, а Ринат жжет компрометирующие документы, закапывает печати и прячет флаг местной коммунистической ячейки на своем теле, обертывая его вокруг туловища, а сверху трясущимися пальцами застегивая рубашку. Так и не дождавшись какой-то реакции на свои все более уверенные поскребывания, Игорь решился открыть дверь. Рината Игорь нашел сидящим за столом. Ощущая себя школьником, записывающимся в библиотеку, он сказал вопросительно поднятым диоптриям Рината Иосифовича: «Можно тут с вами посидеть?» Ринат Иосифович без слов ушел за стеллажи и принес оттуда стул. Потом молча включил свет в кабинете (до этого горела одна только настольная лампа), поставил закипать электрический чайник и сунул под нос севшего Игоря чистую малахитовую пепельницу.
«Вот это сервис», – подумал Игорь, и ему большого труда стоило не улыбнуться.
Невольно слыша взрывы смеха из курилки, Ринат и Игорь стали пить кофе и ожесточенно – как будто наперегонки – курить. Первым не выдержал Ринат Иосифович.
– Давай на ты, – сказал он.
– Давай, – нисколько не удивляясь, сказал Игорь.
– В семье что-то? – спросил Ринат.
Игорь покивал.
– Да и вообще что-то тошно как-то, – сказал Игорь стеллажам сбоку от Рината.
– Витаминов попей, – посоветовал Ринат, – сейчас зима. Иногда люди без витаминов до ручки доходят.
Игорь не удивился бы, если бы Ринат тут же стал впаривать ему какие-нибудь чудо-витамины и косметику для жены, но это оказалась не реклама, а просто совет. Не зная, чему удивляться, совету или тому, что Ринат не оказался еще и сетевым торговцем, Игорь с некоторым изумлением посмотрел в лицо бухгалтера и наткнулся на два отчетливых своих отражения в его очках.
– Я серьезно говорю, – сказал Ринат, – ты ведь астенический тип. Я тут уже несколько лет работаю, всегда почему-то астенических людей набирают, а вы потом с катушек съезжаете через несколько месяцев. Ты насколько хорошо сейчас свое состояние оцениваешь?
– Не фонтан, – признался Игорь. – И с катушек я как бы съезжаю, но не из-за работы, а мы с женой цапаемся. Если бы не работа, даже не знаю, куда и податься.
– Фигня, – категорично отрезал Ринат и откинулся на своем офисном кресле. Видя слегка дрогнувшее лицо Игоря, он повторил: – Нет, правда, фигня. Помиритесь еще десять раз.