– Да я понимаю, что помиримся, не первый раз уже, но просто бесит эта тягомотина, игры в дочки-матери какие-то.
– Ты проще смотри на это дело, ты женщин все равно не поймешь, – сказал Ринат. – Моя вон с Мишей переспала, и что мне ему теперь, стрихнин в суп подсыпать?
Игорь попытался прикинуться удивленным изменой жены Рината.
– Да ладно тебе, – махнул рукой Ринат, – весь отдел знает, а ты не знаешь.
Игорь тоже в ответ махнул рукой, но этак покаянно.
– Но мы ведь не бразильский сериал, – сказал Ринат серьезно. – Она меня из синей ямы вытащила, мы двадцать лет вместе, даже двадцать два, у нас три дочери. Сдается мне, правда, что средняя не от меня. И что теперь? Бегать с топором за ней? Она устраивает сцены, но на то она и баба. Я ей сказал, что она дура, что она бы еще с Александром переспала, – вот и вся сцена.
Игорь сдержался, чтобы не сказать, что он бы так не смог.
– Так-то, Ринат, я извиниться зашел, – сказал Игорь.
– За что? – спросил Ринат.
– Ну, во‑первых, я хуже о тебе думал, как сейчас оказалось.
– Ты тоже парень хороший, – перебил его Ринат, – но я перед тобой и всеми вами тоже должен, наверно, извиниться.
– А ты-то за что?
«Это мы тебя тогда на пьянку не взяли», – чуть не добавил Игорь.
– Ты вот обо мне плохо подумал, – сказал Ринат, – а ведь я вообще о вас не думаю. На работе еще, может, услышу кого в коридоре, какая-то мысль промелькнет. Или когда на дело уезжаете, хочется, чтобы все нормально прошло, но только я сажусь в машину до дома – все. Вы у меня из головы исчезаете до следующего дня. Так, наверно, нельзя. Да? Человеком-канцелярией быть – это западло, наверно. Но я, когда бросил пить, таким стал, ничего с собой поделать не могу.
– И еще одна вещь, – нерешительно встрял Игорь в исповедь Рината, от которой Игорю почему-то стало неловко.
– Да? – участливо спросил Ринат, хотя в лице его не появилось ни капли заинтересованности.
– Ну, я на летучке тогда посоветовал насчет музея, мне показалось, что тебе неприятно было, что это я предложил, – выдохнул Игорь.
– Ничего подобного, – улыбнулся Ринат. – Я сразу понял, кому придется впрягаться, если твою идею примут. Идейка, правда, хороша. Тут уж на себя нужно обижаться, что она в голову не пришла. Но за то, что ты Молодого заставил жопу от кресла оторвать, – честь тебе и хвала. Я ведь раньше в военкомате работал, поэтому мне его морда призывного возраста покоя не дает. Мы с ним как кошка с собакой по чисто биологическим причинам.
Через несколько дней Сергей Сергеевич, нервно смеясь, сообщил, что срочная придумка с музеем прошла впустую – прокурорскую проверку по каким-то причинам отложили чуть ли не на июль будущего года.
Глава 6
Игорь зашел в допросную, поднял глаза от конверта с вопросами, и у него чуть не подкосились ноги, потому что в первый момент ему показалось, что к креслу пристегнута его жена. Это был очень неприятный момент. За считанные секунды, пока длилось узнавание, Игорь успел продумать план побега – из подвала и дальше из города.
«Удивительно, как похожа», – подумал Игорь, сидя на табурете и чувствуя, как дрожат ноги.
Это и правда была женщина примерно тех же лет, что и его жена, а значит, и его ровесница тоже. Игорь подумал, что будь здесь Ольга, она бы прикончила дамочку своими руками, потому что пристегнутая была одета совершенно так же, как иногда одевалась и его жена, – в брендовый итальянский брючный костюм зеленоватого цвета, и даже сапоги вроде бы (тут Игорь не был полностью уверен) были такие же. По крайней мере, такого же оттенка. Даже очки и прическа, как виделось Игорю, были совершенно те же. «Интересно, это у нее натуральный цвет или она красится», – подумал Игорь и чуть не спросил это вслух, потому что жена краской не пользовалась.
Кроме того положения, в котором она оказалась, женщину пугало, видимо, и пристальное разглядывание со стороны Игоря. Когда Игорь понял, что из-за своего пристального взгляда похож на маньяка, ему от смущения, переходившего в стыд, и от ужаса перед тем, что будет потом, захотелось выйти из комнаты и больше никогда туда не возвращаться.
– Не бойтесь, – сказал ей Игорь со второй попытки, потому что голос его не слушался. Попытка успокоить женщину явно не удалась, Игорю показалось, что по телу женщины прошел спазм, и спазм этот передался креслу, в котором она сидела. Игорь подумал, что ему еще хуже, чем этой женщине, потому что она находится в неведении, хотя и в ужасном, а он прекрасно знает, что будет дальше, и знает, что она похожа на его жену, она же не в курсе этого. «Так, наверно, некоторые офицеры в концлагерях себя оправдывали», – подумалось Игорю, и отвращение к самому себе как будто излилось из какого-то органа внутри его организма. Игорь увидел себя ее глазами и понял, что действительно похож на маньяка в своей синей робе, с поблескивающими узенькими очками, бритой до гладкости физиономией и короткой стрижкой. Единственной причиной, по какой женщина еще не забилась в истерике, было то, что допросная выглядела слишком официально – с этим каждому знакомым по фильмам зеркалом, вдобавок на руках Игоря не было окровавленных резиновых перчаток, а сама комната не была залита кровью предыдущих жертв.
– Не бойтесь, – повторил Игорь, сцепив руки вместе и пытаясь унять в них дрожь, чтобы женщина не подумала, будто его трясет от возбуждения, – это просто…
«Что просто? Что просто? Ни хрена себе просто», – крутилось у него в голове.
– Просто заявка поступила. Ваш бывший муж оказался с террористами связан. И нам нужно задать вам несколько вопросов – и всё, – произнес Игорь, совсем не думая, что может не оказаться никакого бывшего мужа.
– Я замужем не была, – сказала женщина, и в голосе ее появилась нотка уверенности. – Вы с ума сошли.
– Я не так выразился, – нашелся Игорь, – я имел в виду вашего бывшего… М-м-м.
Он потянул, чтобы она сама договорила его мысль.
– Виктор? Это гражданский брак был, – сказала женщина, Игорь с готовностью закивал.
– Я к нему никакого отношения не имею, – сказала женщина дрожащим от пережитого стресса голосом. – Отстегните меня, я все объясню.
– Нет, вы сначала на вопросы ответите, а потом вас отстегнут, вы только успокойтесь ради бога. Такова процедура.
– Да как можно успокоиться, когда человек сделал мне ребенка, сбежал неизвестно куда, а спустя несколько лет он террористом оказывается, – сказала женщина с возмущением. – И нас с ребенком хватают, запихивают в машину и везут неизвестно куда, вы с ума сошли. Вы понимаете, что это явно ошибка. Вы понимаете, что я сразу же в прокуратуру пойду.
Она замолкла, переживая обиду и возмущение, а Игорь замер от ужаса, понятного в этой комнате ему одному.
Сутки назад он в это же самое время сидел рядом с сыном, тот выбирал игры, выставленные на рождественской распродаже в «Стиме». Игорь проверял, есть ли в играх русский язык, чтобы сын понимал, во что он там играет, они тут же оплачивали эти игры с кредитки к бешеному восторгу сына. Чуть ранее они ходили с женой по магазинам и решали, что купить сыну из вещей и игрушек под елку, – и тут Игорь узнает, что буквально в соседней комнате сидит ребенок, который, на хрен, вообще не доживет до Нового года, причем при его деятельном попустительстве. А в этой комнате сидит ни в чем не повинная женщина, которая до Нового года тоже не доживет.
– Вы извините, я выйду на секунду, – сказал Игорь.
– Вы извините, но нельзя ли меня все-таки меня отвязать, в конце концов, я что, такую угрозу национальной безопасности представляю?
– Извините, но нет, – сказал ей Игорь от двери.
– И долго мне так сидеть? – спросила она, когда Игорь уже захлопывал дверь за собой, полный решимости прекратить этот ужас.
В коридоре его уже поджидал Игорь Васильевич, преграждая дорогу в комнатку за зеркалом.
– Пойдем-ка, – сказал Игорь Васильевич Игорю, беря его за шиворот и волоча за собой в комнату отдыха.
Там Игорь Васильевич бросил Игоря на диван, а сам встал над ним, скрестив руки на груди.
– Вы с ума сошли, – сказал Игорь, откашливаясь от влажноватой пыли.
– Не сошли, – сказал Игорь Васильевич, – Эсэс просто не уполномочен говорить, в чем дело.
– Да что же это за надобность-то, людей убивать? Что, их нельзя потом отпускать на все четыре стороны? Этих-то зачем убивать? Ну ладно, те два случая, в которых я участвовал, там еще можно было объяснить какой-то террористической угрозой, но тут-то что? Васильич, ну сам подумай, какая от них угроза?
Игорь попытался подняться, но Игорь Васильевич остановил его жестом.
– Сядь.
Игорь решил проявить покладистость и остаться на диване.
– Хватит истерить, – сказал Игорь Васильевич, – ты не понимаешь. Тут дело не в том, чтобы за безопасностью государства следить.
– А в чем, бля, дело-то тогда, чем мы тут занимаемся, чем эту херотень можно оправдать? Этот цирк.
– Тут дело не в том, чтобы беречь, типа, от врагов изнутри и снаружи. Тут речь идет об остатках государственных институтов, что еще существуют. Тут уже об остатках государства идет речь.
Игорь рассмеялся.
– Какого государства? Советского Союза, что ли? Да вы с ума сошли. Васильич, ты понимаешь, что это безумие, что вы с Эсэсом и Филом психи чистой воды. Ты понимаешь, что мы женщину и ребенка убьем? Неужели нельзя было хотя бы ребенка в это не впутывать, оставить его там на месте, где вы женщину эту бедную забрали. В детдом его сдать потом, я не знаю…
В выражении лица Игоря Васильевича ничего не изменилось, когда он сказал:
– Игорь, нет уже никакого ребенка.
Эта новость настолько оглушила Игоря, что ему показалось, что он успокоился.
– И как на это Фил посмотрел? – спросил Игорь, помолчав, и посмотрел Игорю Васильевичу в глаза, потому что ему стало интересно, что происходит с лицом этого человека, когда тот несет совершенно бесчеловечные вещи.
– Фила я выгнал от греха, потому что он тоже уже на взводе, он таких историй не любит. А мне тут двух истеричек только не хватало, – лицо Игоря Васильевича оставалось спокойным и деловитым.