Узнав номер сотового телефона сисадмина и сказав вежливое «спасибо» секретарше, от которой через трубку исходили уже буквально волны живого электричества – так она желала поделиться с кем-нибудь переменами в семейной жизни их главного бухгалтера, – Игорь позвонил любовнику жены. На тот момент Игорь уже переместился к компьютеру, пытаясь, видимо, находиться в одной парадигме с человеком – вычислительной машиной. Пока шли гудки, Игорь бессознательно выстукивал по клавише «Пробел» расслабленным указательным пальцем похоронный марш Шопена.
Сисадмин не стал отпираться, когда Игорь попросил Ольгу к телефону, и безвольно передал трубку супруге Игоря, скорее всего, радуясь, что это телефонный звонок, а не звонок в дверь.
– Ну и на хрена? – спросил жену Игорь. – На хрена ты это сделала? Просто интересно. Это временное увлечение или навсегда?
Пока жена делилась с Игорем жаркой отповедью, которую она, судя по всему, готовила уже давно, он смотрел в поросшее морозными узорами окно, подперев щеку ладонью. Умиротворенный Игорь понимал, что жена, конечно, права, что да – он черств, что таким он был с момента их знакомства, и рождение ребенка его нисколько не изменило, что ему всегда важна была какая-то абстрактная справедливость, и тяга к этой справедливости граничит с глупостью. Он оценил, что жена не бросила его, пока у него не было работы, потому что тогда он вернулся бы в родительский дом и со стороны выглядел бы даже более жалко, чем сисадмин. Думая, что она совсем размазывает Игоря по стенке, жена сказала, что квартира остается Игорю, а они уже купили себе жилье, что сына они забирают, потому что он все равно не от Игоря, который даже в этом плане полный ноль.
– Ну, раз ты уж все высказала, включи свой телефон, – предложил Игорь, – а то вдруг я захочу тебе позвонить, когда ты будешь одна, а ты вне доступа.
Жена, как показалось Игорю, в бешенстве бросила трубку.
Все так же разглядывая узор на стекле, Игорь попробовал представить, что с ним будет, когда действие препарата закончится, – и не смог. «Обидно, что я так не пью, чтобы в запой уйти, а ведь это было бы самое подходящее сейчас», – подумал Игорь. При этом он почему-то не сомневался, что жена вернется, и понимал, что он ее примет обратно, потому что менять одну тряпку на еще большую тряпку – это совсем уж как-то неестественно. Игорь уже видел, насколько будет жалок, если примет ее снова, однако препарат как-то сглаживал его отвращение к себе.
– Надо будет выцыганить у Рината еще таблеток на случай ее возвращения, – придумал Игорь вслух.
В дверь осторожно постучали, и на пороге, словно откликнувшись на мысли Игоря, появился осторожный Ринат Иосифович, причем он не зашел в кабинет, а оценивал состояние Игоря с благоразумно безопасного расстояния.
– Все нормально? – осведомился Ринат Иосифович.
– Нормально, – ответил Игорь голосом, который ему самому показался мечтательным и скучным, в данный момент ему не хотелось делиться семейными разборками в бухгалтерском кругу.
– Олег Сергею Сергеевичу звонил, – пояснил Ринат Иосифович, – сказал, что ты до хахаля своей жены добрался по телефону.
– Я когда-нибудь и до Олега доберусь, – сказал Игорь. – Он моей семье угрожал. Хотя, судя по всему, у меня теперь семьи нету.
– Даже так? – осторожно удивился Ринат Иосифович.
– Даже очень так, – сказал Игорь. – Она сказала, что сын не от меня.
– Да ну, она гонит. Тебе назло, – убежденно сказал Ринат Иосифович.
Прикинув, Игорь согласился с Ринатом Иосифовичем, все-таки сын на него очень похож, так что вероятность того, что жена лжет, чтобы позлить Игоря, была очень высока. Но сильнее его заботило не отцовство даже, а та необъяснимая озлобленность, с которой жена произносила претензии в его адрес. Ее послушать, так можно было решить, что она сбежала от семейного тирана, который по меньшей мере колотил ее каждый вечер. Игорь поделился своей гипотетической печалью (которой не ощущал, но как бы должен был ощущать) с все еще не решившимся переступить порог Ринатом Иосифовичем. Говорить об этом было глупо, хотя бы потому, что он и сам знал, что в минуты ссор высказываются всякие вещи, о которых потом даже как-то неловко вспоминать, но злоба жены походила на срыв, при том что это совсем не Игорь затеял интрижку на стороне.
– Ну, должна была она хоть что-то придумать, чтобы объяснить свою дурь. Может, она сама не верит в то, что говорит, – попробовал объяснить Ринат Иосифович.
– А если не верит, то почему уходит, – скучным даже ему самому голосом спросил Игорь.
– Ты, главное, сейчас Игоря Васильевича не слушай, – посоветовал Ринат Иосифович. – Он тебе скажет, что за бабу надо бороться, а ты натворишь дикостей в таком состоянии. Она, может, сама хочет, чтобы ты за нее поборолся, проявил характер, у меня сестра такая была – стравливала мужиков друг с другом почем зря, ради спортивного интереса. Если хочешь в этом поучаствовать – ради бога, только в себя сначала приди. А то ты так поборешься, что потом сам жалеть будешь. От таблетки сначала отойди, мой тебе совет.
– А долго меня переть будет? – спросил Игорь.
– Он же тебе не целую дал? Поколбасит еще сегоднязавтра, а потом отрубишься.
– Так вроде бы с послезавтра на послепослезавтра – Новый год, – вспомнил Игорь.
– Странно, что тебя это еще заботит, но да, именно так, праздник ты проспишь, скорее всего, – согласился Ринат Иосифович, – за это скажи спасибо начальству.
Даже в таком состоянии Игорю не хотелось возвращаться в пустой дом, да и вообще пока не хотелось домой.
– Как думаешь, я Фила не очень стесню, если здесь останусь на все время, пока таблетка действует? – спросил Игорь, и ему показалось, что в лице Рината Иосифовича мелькнуло что-то вроде облегчения, скорее всего, поговорить именно об этом его и послали.
– Ему только веселее будет, – сказал Ринат Иосифович, – но, вообще, ему и без тебя было бы нескучно, потому что тут Игорь Васильевич собирается зависать, и Саша тоже, они Новый год на работе встречают. Заодно Игорь Васильевич проследит, чтобы ты алкоголь не принял, пока не проспишься, хотя меня тут не будет, так что можешь и хряпнуть.
Он помолчал и добавил вполголоса, проникновенно приложив руку к груди:
– Ты мне, кстати, новогодний подарок уже сделал – поцарапал этого бугая. Все, конечно, сочувственные лица делают, но, по-моему, даже Сергей Сергеевич доволен, что ему кто-то урон смог нанести хоть какой-то.
– Это было не совсем честно, – сказал Игорь. – Если бы мне не надо было на допрос идти, где я мог помятой мордой женщину испугать, я бы сейчас лежал в бинтах в четвертой городской, а может, меня бы уже вскрывали в прозекторской. «Удивительный случай, перелом всех костей, кость таза сломана в нескольких местах».
Он как бы цитировал предполагаемого патологоанатома, Ринат Иосифович хмыкнул, не то чтобы одобрительно, скорее, в знак того, что он понял, что Игорь шутит, а потом осторожно поинтересовался:
– Ты точно никуда не свинтишь? А то тут все на ушах, не знают, то ли тела жечь, то ли тебя караулить.
– Передай отбой тревоги, – сказал Игорь. – Я сейчас только жене позвоню, скажу, что меня не будет, пускай у нас встречают, у нас все-таки елка наряженная, чтобы сыну не было такой встряски.
Ринат самоустранился, предусмотрительно оставив дверь полуоткрытой. Игорь полез в телефон и понял, что вовсе не таблетка помогла ему более-менее сносно перенести уход жены и ребенка. Он понял, что после сегодняшнего раза и сам не против, чтобы они ушли, потому что он не заслуживает, чтобы у него кто-то был, если творит такие вещи на работе. Не нужно будет врать, как дела на службе и чем они там занимаются, пускай жена и сын так и думают, что они тут чинят туалет и валяют дурака. Игорю самому, похоже, стало легче от новости, что семья уходит к человеку в футболке с цветными конями.
В голосе жены слышалось легкое раздражение, когда она ответила на звонок.
– Ну, что еще? – спросила она. – С сыном сможешь видеться, когда захочешь, только сам приезжай.
Видно было, что она уже прикинула все возможные способы, какими Игорь мог влезть в их с новым другом как бы семейную жизнь. Игорь вспомнил, как они однажды сидели всей семьей в кафе, сыну тогда было года три, а за столиком позади Игоря сидела пара – бабушка и внук, и бабушка расспрашивала о новом папе и рассказывала о том, как тяжело без него родному папе, и все ее расспросы сводились к тому, что внуку нужно переехать к папе, а у мамы пускай будет все новое. Она выясняла, не бьет ли внука отчим, и казалось, ей хочется, чтобы отчим бил мальчика. Пацан же дипломатично мычал в мороженое, так что непонятно было, когда он отвечает «да» или «нет» на все эти глупые вопросы.
Игорь и жена вместе тогда следили за их замечательным диалогом, хотя больше всего их приводила в восторг роль бабушки, похожая на роль какого-то серого кардинала. Особенно часто они вспоминали потом, как бабушка оживила внука рассказом о том, что она ходила в его школу с предложением организовать какой-нибудь кружок, и что ей, к сожалению, ответили отказом. Пока бабушка не сказала, что ей отказали от места, внук так напрягался, что даже перестал есть, кажется, перед глазами его вставали картины одна ужаснее другой: как бабушка забегает к нему на каждой перемене и смотрит, чтобы никто его не обижал, как следит за ним в столовой, чтобы он все съел, как он ходит на бабушкин кружок, а вид у мальчика был такой, будто сами врата ада грозятся открыться перед ним. В конце ребенок не смог сдержать облегченного вздоха, но бабушка решила, что это вздох сожаления. Еще старушка призналась, что ходила к классной руководительнице и предлагала возглавить родительский комитет, но и тут ей было отказано.
Жена не скрывала теперь, что ждет от Игоря такого же примерно поведения, как у этой бабушки.
– Да ну тебя, – сказал Игорь со всем возможным миролюбием, данным ему химией. – Я хотел сказать, что вы можете у нас Новый год встречать, чтобы Мишку раньше времени не шокировать, я все равно на работе эти дни прозависаю, так что, поссорились бы мы или нет, новогодние праздники вместе встретить не судьба.