На следующее утро после короткой артподготовки на линию наших окопов выехали КВ, и встав открыли прицельный огонь с места по всем выявленным огневым точкам финнов. Спустя минут десять вперед пошла пехота, но передвигалась она короткими перебежками, мгновенно залегая, как только финны открывали по ним пулеметный огонь. Мои КВ в ответ мгновенно наводились на проявившие себя огневые точки противника и почти моментально подавляли их. Максимум это были Дзоты, а так просто наспех отрытые пулеметные гнезда и трехдюймовок КВ с запасом хватало на их уничтожение. Примерно минут двадцать понадобилось моим бойцам что бы подойти к финским окопам вплотную, после чего они разом забросали их гранатами, а танки в это время своими орудиями и пулеметами не давали финнам поднять над окопом своей головы. Сразу после взрывов гранат бойцы мгновенным рывком достигли финских окопов, и спрыгнули в них, добивая немногих уцелевших солдат противника. Как только пехота захватила вражеские окопы, так сразу КВ двинулись вперед, а следом за ними и бронетранспортеры. Следом за моими бойцами вперед пошел и оборонявший наши позиции полк. На следующий день, снова потеснив финнов, мы вышли на место, где раньше был расположен наш полевой госпиталь, и там нам открылось ужасающее зрелище. Неделю назад финны быстрым ударом захватили его, выбив из этого места наши части. И вот сейчас на месте госпиталя была одна братская могила. Захватив госпиталь, финны штыками перекололи всех раненых и медперсонал, а женщин изнасиловали, после чего вспороли им животы и оставили умирать. Они даже не стали убирать трупы погибших, оставив их лежать на местах, только забрав палатки госпиталя. Глядя на это, все бойцы пришли в ярость. Едва себя сдерживая, я приказал заснять все в подробностях и распечатать по несколько фотографий с каждого кадра. Если раньше у меня и были какие сомнения, то теперь они разлетелись прочь, и я не собирался церемониться с финнами. На следующий день нами было отбито Орехово и там мы захватили финский госпиталь. По моему приказу ко мне привели главврача этого госпиталя, как оказалось, он прекрасно говорил по-русски, так как еще в царские времена служил в Российской армии врачом, это был полковник медицинской службы Матти Ярвиннен.
-Господин полковник, я пригласил вас, что бы вы кое что передали своему начальству, после нашего разговора вас отпустят.
-Господин генерал? Я не очень хорошо разбираюсь в ваших знаках различия.
-Да, генерал-майор Марков.
-Господин генерал, что будет с ранеными и моим персоналом?
-Их сейчас сожгут из огнеметов.
-Господин генерал! Это раненые и врачи! Как вы можете допустить такое варварство! А как же Женевская конвенция!?
-А это господин полковник не варварство?
С этими словами я бросил перед ним на стол пачку свежее отпечатанных фотографий запечатлевших наш уничтоженный полевой госпиталь. Взяв фотографии, а их была пара десятков, полковник их все просмотрел и спросил: — Что это?
-Это господин полковник был наш полевой госпиталь, и что от него осталось после его захвата финскими войсками. Там тоже были раненые и врачи, только ваши солдаты перекололи штыками всех раненых и врачей, а женщин ещё и изнасиловали, после чего, как сами видите вспороли им животы и оставили медленно и мучительно умирать. Почему после этого я должен соблюдать все правила войны относительно вас? Этим действием вы поставили себя за рамки закона, и теперь я отдал приказ своим войскам уничтожать всех финских военнослужащих независимо от их состояния и пола. Мне теперь безразлично, оказывает ваш военнослужащий нам сопротивление или нет, ранен он или здоров, они все подлежат уничтожению. А вас я хотел попросить передать вашему командованию следующее — до конца этого года Финляндия еще может выйти из этой войны без репараций и контрибуций и остаться нейтральной страной. После Нового Года выход из войны будет уже с репарациями и контрибуциями и чем позже ваше правительство захочет выйти из войны, тем больше ему придется заплатить нам. Какое сейчас у вас население? Миллиона четыре вроде, если я не ошибаюсь. (На 1941 год население Финляндии составляло 3,7 миллиона человек.) Интересно, сколько ваших мужчин работоспособного возраста переживет эту войну после того, как мы начнем войну на уничтожение. Думается мне, что после войны у вас останутся в основном только старики, женщины и дети при минимуме работоспособных мужчин. Если вы надеетесь на немцев, то хочу вас разочаровать, они просрали свой шанс и теперь им предстоит тяжелая позиционная война на два фронта. Я конечно не рассчитываю на англосаксов, но часть ресурсов и войск с нашего фронта они на себя оттянут, а там в нашу армию начнет массово поступать новое вооружение. К сожалению мы не успели полностью перевооружить нашу армию до начала этой войны, но вы наверно и сами уже могли убедится, что наше новое оружие превосходит немецкое, особенно танки и артиллерия. Пускай ваше правительство задумается над всем этим и помните, что у вас есть время только до Нового Года, чтобы выйти из этой войны с минимальными потерями.
-Ермолаев! — Позвал я дежурного по штабу. — У нас там была рота огнеметных танков, пускай немедленно дадут несколько залпов по финскому госпиталю.
-Товарищ генерал, но там же раненые! Пускай финны, но все же.
-А это не раненые были! — И я швырнул Ермолаеву пачку фотографий нашего уничтоженного госпиталя.
Отправив дежурного по штабу исполнять свой приказ, собрал весь командный состав корпуса и почти все уже знали о моем приказе.
-Товарищ генерал, вы в своём уме!? Как можно было отдать такой приказ?
Это был мой новый замполит дивизионный комиссар Иполитов.
-В своём я уме товарищ дивизионный комиссар, в своём, и кроме того с сегодняшнего числа финнов в плен не брать. Уничтожать всех, и здоровых и раненых. И не смотрите на меня так, я не сумасшедший и не кровавый маньяк! Не я это начал первым! Вы все уже знаете, что финны сделали с нашим полевым госпиталем, да и что они делают с нашими пленными тоже наверно видели, и что было в прошлогоднюю войну тоже наверно знаете, тут ведь есть участники финской кампании. А моя цель одна — заставить финнов выйти из этой войны и высвободить часть наших войск. Население Финляндии небольшое, и угроза уничтожения почти всех молодых мужчин заставит в конце концов финнов выйти из этой войны и мне плевать с высокой колокольни сколько финнов погибнет, прежде чем они решат наконец выйти из войны.
Споры на счет моего решения продолжались еще не меньше часа, но все же я настоял на своем, а позже и другие командиры, не из моего корпуса тоже перестали брать финнов в плен.
Интерлюдия.
Два с половиной месяца спустя. Резиденция маршала Маннергейма.
Мрачный Маннергейм смотрел на собравшихся на совещание людей. В последнее время вести с фронта его не радовали. Русские выбили его войска до линии Выборг — Кексгольм и активно сооружали там мощную линию обороны, но главным было не это. За полгода войны потери финской армии составили уже более 150 тысяч только погибших, не считая раненых и искалеченных, что уже превышало четверть всей финской армии и учитывая, что русские перестали брать пленных, то это грозило в самом ближайшем времени демографической катастрофой и это без учета сильнейшего удара по экономике страны, когда масса трудоспособных мужчин уже погибла на войне и неизвестно сколько их еще погибнет. (К концу лета 1941 года мобилизация охватила 650 000 человек, или около 17,5 % населения Финляндии в 3,7 миллиона человек, поставив своеобразный рекорд в мировой истории. Это крайне тяжело отразилось на всех сторонах жизни государства: численность рабочих в промышленности упала на 50 %, в сельском хозяйстве — на 70 %. Дальнейшие потери в мужском населении страны могли привести её к катастрофе.)
-Господа, — Начал Маннергейм. — Вы видите, что наша страна скатывается в пропасть. Наши потери на войне уже превысили все возможные пределы и каждый новый день приводит к ещё большим потерям. Наша надежда на немцев не оправдала себя. Война зашла в позиционное положение и даже если немцы выиграют её, в чем я сильно сомневаюсь, особенно после их Калужской катастрофы, то мы в любом случае останемся без мужского населения. Я не вижу другого выхода из создавшегося положения, как выйти из этой войны и вернутся к границам 41-го года, иначе наша страна вообще может погибнуть. До Нового Года русские обещали обойтись без контрибуций и репараций, и я боюсь, что в случае нашего упорства они просто присоединят Финляндию к себе, только в этом случае у нас уже не будет той автономии, что была в Российской Империи и нам самим ни чего хорошего это не принесет. Сталин припомнит нам все и в таком случае мы все должны будем покинуть нашу родину что бы просто остаться в живых.
После долгих дебатов и споров, убедившись, что продолжение войны грозит им полным проигрышем и вполне возможно жизни, не смотря на упорство националистов, правительство Финляндии всё же приняло решение выйти из войны в нейтральном статусе и вернутся на состояние границ 1941 года.
Глава 28
Интерлюдия.
5 октября 1941 года, Москва, Кремль.
В кабинете Сталина находились Маршал Шапошников, генерал Жуков, нарком Берия и армейский комиссар первого ранга Мехлис.
-Что там опять натворил товарищ Марков, что все финские и немецкие газеты обвиняют нас во всех смертных грехах? — Спросил присутствующих Сталин.
-Разрешите мне товарищ Сталин. — Подал голос Мехлис.
-Да товарищ Мехлис, докладывайте.
-Второго Октября корпус генерала Маркова отбил у противника село Орехово, в котором находился финский госпиталь. По приказу Маркова госпиталь вместе с ранеными и персоналом сожгли из огнеметов. В живых оставили только главного врача госпиталя, которого после разговора с генералом Марковым отпустили к финнам. Генерал Марков провел с финским врачом можно сказать переговоры, в которых выдвинул финскому правительству можно сказать ультиматум, а кроме того он отдал приказ по своему корпусу больше не брать финских солдат в плен и уничтожать их на месте не смотря на их состояние. Этим он не только превысил свои полномочия, выдвинув финскому правительству ультиматум, но и совершил военное преступление, приказав сжечь финских раненых и медперсонал госпиталя. Я думаю его нужно немедленно снять с командования корпуса и отдать под трибунал.