– Отдай мою дочь, и я буду так любезен, что не потребую платы за ее плен. Будем считать это отплатой за нападение на твоих квартеронов.
– Скайдл, сказано же – не умножай своих вин, – вдруг подал голос юный Аодах. И голос этот звучал громко и уверенно. – Бруэх напали на мой дом. Бруэх убили всех Фэур, кроме меня и моей сестры. Бруэх пролили мою кровь. Я требую с тебя платы за это, ибо Равновесие нарушено. И я передаю право взять эту виру князю Фьюиль.
– О, любопытно, – оскалил клыки темный альв. – Кровавый, мальчишка тебе разве не сказал, за что мы убили их? Не сказал, что мы брали свое?
– Я знаю суть вашего спора, – поднял руку князь Лайэхди. – И знаю об отказе выплатить откупное. И о причинах этого отказа. В этом есть часть вины моего клана, и я не скрываю вины ни перед тобой, ни перед Даэланом и Силиннэ, которых я призвал в свидетели и судьи. Но ты превысил меру. И ты знаешь это.
Не успел князь Бруэх огрызнуться, как заговорил Адарбакарра:
– Полукровка Бруэх посмел нарушить неприкосновенность моего народа. За это мы всегда карали вдесятеро. Калаэр не погибла – но кровь ее пролилась. Пять полукровок Бруэх принадлежат мне. Я желаю их смерти.
Белый единорог и серая единорожица молчали, ожидая, когда все претензии будут озвучены.
– Я просил руки принцессы Фэур, – подняв голову, с болью сказал принц Айдлахи. – И она обещала ее мне – до того, как ты, Скайдл, потребовал ее как откупное. Ты пленил ее и мучил, и за это должен понести кару.
– Фэур посягнули на наше, – не сказал, а выплюнул князь темных альвов. – Забрали у нас поклонение людей, заняли наше место. Я предложил им откупиться – они не захотели. Я не собирался забирать принцессу навечно, я был так милостив и щедр, что назначил срок в сто лет. Сто лет кровавый принц мог и потерпеть. Но Фэур отказались платить – и я взял с них другую плату. Теперь кровавые пленили мою дочь – и за это тоже должны платить. Если ты, кровавый князь, хочешь взять виру – иди и попробуй. Наши мечи жаждут снова вкусить сидской крови.
Кровавые сиды ничего на это не сказали. Вперед вышли Силиннэ и Даэлан, и белый единорог заговорил:
– Нас призвали как Судей и Хранителей Равновесия. Мы выслушали. Взвесили. Рассудили. Согласен ли ты, князь Фьюиль, принять наше решение и смириться с ним?
– Да, – коротко ответил кровавый князь.
– Согласен ли ты, принц Фэур, принять наше решение и смириться с ним?
– Согласен, – сказал мальчик.
– Согласен ли ты, князь Бруэх, принять наше решение и смириться с ним?
Темный альв ответил не сразу – очень уж не хотелось уступать в этом споре, но ссориться еще и с белыми и серыми единорогами он все-таки не решился. В конце концов, полукровками можно и пожертвовать. Равно как и парой-тройкой не очень нужных сородичей.
– Да, согласен.
– Хорошо, – Даэлан прошелся туда-сюда между ними, внимательно глядя на всех участников спора. Его пронзительный золотой взгляд причинял физическую боль, и Джудо чувствовал, что белый единорог видит его насквозь.
– Адарбакарра имеет право на пятерых полукровок Бруэх. Это безусловно и обсуждению не подлежит. А что касается остального… Князь Фьюиль может убить половину чистокровных Бруэх как виру за клан Фэур для принца Аодаха. Принцесса Фэур должна быть освобождена, как и принцесса Бруэх. Откупное для Бруэх сочтем исполненным: Шэар разрушен, могущество Фэур пало, и на поклонение людей они долгое время не смогут отвечать так, как отвечали раньше. Но право на их поклонение остается за Фэур. Принц Фьюиль может взять виру за утраченную невесту – любую из женщин Бруэх в рабство на сто лет. Либо же всё останется как есть: вира не будет взята, принцесса Фэур будет пленницей сто лет, как и принцесса Бруэх – тот же срок, и принц Фэур не сможет мстить, не нарушив Равновесия.
А Силиннэ добавила:
– Равновесие нарушено во многих точках, и грань справедливости зыбка. Каждая из сторон в чем-то права, и каждая – в чем-то неправа. Потому мы все должны положиться на волю Судьбы. Князь Бруэх, выбери того, кто будет биться в Поединке Правосудия за тебя. Князь Фэур, ты также должен выбрать своего бойца. Оружие можно выбрать любое, даже зачарованное, но только одно. Бой до смерти одного из бойцов, чистая телесная сила против чистой телесной силы, меч на меч, один на один. Сторона, нарушившая правила, проиграет.
Этого никто не ожидал. Аодах хотел что-то возразить, но сумел промолчать. Князь Бруэх тоже не выглядел довольным: понимал, что сиды наверняка выберут самого сильного бойца, а в бою без магических сил альву против сида выстоять будет непросто. Его воины с ожиданием уставились на него. А кровавые сиды повернулись к своему князю. Айдлахи сказал:
– Позволь мне, мой князь. Я…
– Нет, – перебил его Лайэхди. – Не ты. Если мы хотим настоящей справедливости, биться должен тот, кого выберет Аодах. На нашей стороне он имеет на это больше всего прав. Слышишь, юный Фэур? Выбирай своего бойца.
Аодах серьезно посмотрел на князя и спросил:
– Я могу выбрать кого угодно?
– Верно, – уголками губ улыбнулся ему князь. – Даже меня.
Маленький принц задумался… и показал на Джудо:
– Он. У него первого я просил помощи и защиты. Ему первому я обещался залогом и кровью. Он спас меня и помог Калаэр. Он сильный, и в нем кровь людей. Он справится. А если нет… что же, тогда я все-таки найду возможность наказать Бруэх, пусть это случится нескоро – но найду. Скажи мне, Джудо, внук кровавой сиды – ты будешь за меня биться?
Паладин провел рукой по лицу, возвращаясь в людской облик. Хорошо бы дали время подумать… но думать было некогда. И к тому же он чувствовал, что Аодах поступает правильно. Что так надо. Другой вопрос, что «правильно» и «так надо» вовсе не дает гарантии победы.
– Буду, Аодах.
Донья Лайоса подошла к нему, поцеловала в лоб:
– Да хранит тебя Мать, Джудо.
И отошла быстро в сторону, утирая слезы. Сам Джудо не испытывал никакой радости от такого поворота, но деваться было некуда. Мог, конечно, отказаться. Но совесть не позволила – обещал же сидскому мальчишке помощь. Он подошел к князю, опустился на одно колено:
– Если я погибну, мое тело должно быть доставлено в Ингарию и погребено на родовом кладбище Луческу… А мой меч отдайте матушке, она сделает всё, что требуется.
Князь коснулся его лба и кивнул:
– Если ты погибнешь, мы так и поступим.
Последней к нему подошла Маринья, обняла за плечи и прошептала на ухо:
– Джудо, не вздумай помереть! Тебе еще нашего сына учить мечом махать!
От таких слов у Джудо сразу улучшилось настроение. И не испортилось, даже когда на середину площади со стороны темных альвов вышел сам князь Скайдл.
– Кровавые! – крикнул альв. – Вы уже выбрали, кто будет от вас биться?
– Я, – Джудо вышел ему навстречу.
Он был выше князя Бруэх и на вид куда крепче, но на самом деле физически их силы были примерно равны, а по опыту поединков Бруэх его наверняка превосходил, и намного.
– Что? Совсем измельчали кровавые сиды, раз выставляют на бой квартерона! – рассмеялся князь Скайдл. – Значит, справедливость на моей стороне!
– У людей есть такая пословица: «не говори «я переплыл реку», пока ты ее не переплыл», – сказал на это Джудо, положив руку на рукоять меча.
– Люди ни на что не годны, бабочки-однодневки, – презрительно плюнул Скайдл. – Я буду к тебе милосерден и убью быстро.
– Попробуй, – Джудо улыбнулся.
– Прими сидский облик, чтобы мне не так противно было тебя убивать, – Скайдл обнажил меч из черной бронзы и молнией бросился на паладина.
Тот уклонился от атаки, пропустил альва мимо, развернулся, вынимая меч, и отбил вторую атаку:
– Придется тебе потерпеть, альв.
Конечно, он мог принять сидский облик, в нем он был бы сильнее и быстрее, но… Джудо вдруг понял, что его безумно взбесили эти сидско-альвские разборки с выяснением, кто кому сколько должен, и их нежелание просчитывать последствия своих поступков. Потому и решил, что в Поединке Правосудия будет биться как человек, чтобы хоть так высказать свое нелестное мнение обо всей этой фейской серо-буро-малиновой морали под названием «Равновесие». И, по меньшей мере, князь Фьюиль это понял. Да и все остальные тоже, кроме Скайдла. Но и до него дошло, когда Джудо, увернувшись от его очередной атаки, сам перешел в наступление, ударил из нижней правой четверти, отскочил и ударил снова, теперь из верхней, и сталь паладинского меча высекла из черной альвской бронзы целый сноп разноцветных искр. Удивление Скайдла было так велико, что он едва сумел отвести следующий удар и получил порез на левом плече вместо раны в груди.
– Ты паладин! – возмущенно рявкнул темный альв.
Джудо только усмехнулся. В сидском облике он бы не смог пользоваться всеми свойствами своего меча. Не смог бы снять зачарование с альвской черной бронзы.
Он атаковал снова, Скайдл отпрыгнул, пригнулся, рубанул ему по ногам, но Джудо сам подпрыгнул и нанес удар сверху, темный альв успел принять удар на клинок. Это сняло последние чары, и на черной бронзе появилась зарубка. Скайдла это взбесило страшно, он отбросил черную бронзу и заорал:
– Ладда, меч!
Один из полукровок швырнул ему свой стальной клинок, Скайдл поймал его за бронзовую рукоять, оплетенную ремнем, и тут же бросился на Джудо. Паладин успел увернуться и отбить удар – но не до конца. Острие пропороло ему правое бедро, хлынула кровь, алая с проблесками серебра. Джудо припал на колено, заваливаясь на бок, но устоял, опираясь на меч, на котором под крестовиной засиял золотой акант. И тут же вскочил, перебросил меч в левую руку и рванул вперед, словно у него утроились силы. Альв летел ему навстречу, метя острием меча в грудь, и Джудо принял этот удар на клинок вскользь, не заботясь о том, что отбить его он не сможет. Мечи проскользили один по другому с длинным лязгом, острие альвского вонзилось паладину под левую ключицу, а паладинский меч глубоко пропорол альву горло. Скайдл споткнулся. Джудо выдернул меч, коротко зам