.
Первоначально офицерство терпимо относилось к революционной власти. В документах подтверждалась их верность идеям Февральской революции, которой они присягнули; провозглашалась недопустимость возвращения к старому порядку. Съезд офицеров постановил – поддерживать Временное Правительство вплоть до созыва Учредительного собрания, которое «установит форму правления в государстве». Съездом провозглашалась верность союзническому долгу, так как «измена союзникам… явится плохим началом свободного развития России и воспитания новых поколений»[53]. В этом и заключалось основное противоречие между командным составом армии и солдатскими массами, которые решительно выступали против войны.
Союз офицеров ставил задачи: предотвратить разложение армии, организовать распространение в войсках здравых идей о сущности военной силы, бороться с попытками сеять рознь между офицерами и солдатами, пресекать демагогические выступления отдельных лиц и групп из офицерской среды и противодействовать попыткам узурпировать власть у народа и Временного правительства[54].
Но слабость правительства, не способность его навести порядок, привела к тому, что в различных кругах российской общественности начала доминировать идея военной диктатуры. Отверженные чиновники увидели в ней возможность возвращения к государственной службе; торгово-промышленные и финансовые круги – надежду на восстановление государства и начало необходимых реформ промышленно-хозяйственного комплекса; военные мечтали привести армию в боеспособное состояние; само правительство – добиться установления контроля над страной. Беспорядок надоел и рабочим, что, в частности, сказалось на политике Петроградского Совета, который к середине июля уже, в сущности, не возражал против диктатуры[55].
А.Ф. Керенский пошел на подготовку к установлению более жесткого руководства, тесно взаимодействуя при этом с высшими военными кругами[56]. При этом он опасался быть отстраненным от власти генералом Л.Г. Корниловым, назначенным к этому времени на должность Верховного Главнокомандующего. Поэтому 27 августа 1917 года Керенский отправил телеграмму Корнилову, в которой приказывал ему сдать должность Верховного Главнокомандующего генералу А.С. Лукомскому. Корнилов, не подчинился приказу А.Ф. Керенского и заявил, что идет против Правительства и «против тех безответственных советников его, которые продают Родину»[57].
Так контрреволюционная идея захвата власти переродилась в белое движение. Изначально идеи движения были связаны с попыткой восстановления армии и государства. Впоследствии все усилия белого руководства были направлены на решение задачи захвата власти.
Основные идеи белой борьбы составили так называемую «корниловскую программу», разработанную «Быховскими узниками» (по названию города, где после ареста находились руководители августовского выступления). Она предусматривала:
– установление правительственной власти, совершенно независимой от всяких безответственных организаций, до созыва Учредительного Собрания;
– продолжение войны в единении с союзниками до заключения скорейшего мира;
– восстановление боеспособной армии – вне политики, без вмешательства комитетов и комиссаров, и с твердой дисциплиной;
– обеспечение нормальной работы транспорта и упорядочение продовольственного дела привлечением к нему кооперативов, торгового аппарата и частных лиц.
Решение же основных государственных, национальных и социальных вопросов откладывалось до созыва Учредительного Собрания[58].
Основу движения составили офицеры. Примечательно, что в своей основе это были «офицеры военного времени», молодые люди, вчерашние студенты, мобилизованные на первую мировую войну. Николай II отказался от престола, поэтому императорская гвардия, а по сути – личная охрана царя, не могла определить свое место в противобольшевистской борьбе. Многие офицеры гвардии выехали за границу. Ядром руководства белого движения стали авторитетные в своих кругах генералы М.В. Алексеев, Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, П.Н. Врангель, Н.Н. Юденич, Е.-Л.К. Миллер, адмирал А.В. Колчак и другие. В определенной мере они послужили своеобразной связью между прежней Российской Империей и «полувоенными» прапорщиками и поручиками, а также солдатами, основная масса которых состояла из крестьян-середняков.
Каждой из этих категорий военнослужащих было, что терять с распадом царской России. Многие из младших офицеров были из семей лавочников и зажиточных крестьян. Они получили чины и награды на полях сражений первой мировой войны, и теперь не хотели расставаться с преимуществами, положенными по достигнутым заслугам, и возвращаться к прежнему быту. Солдаты – бывшие крестьяне, не хотели возвращаться в голодные деревни. Конечно, на таких настроениях какую-либо идеологию построить сложно, однако на какое-то время сплотить людей можно. А времени у белого движения было мало.
К старшим офицерам и генералам это не относилось. Почти все они свято верили в победу над большевиками и восстановление России в прежних границах. В первое время большинство руководителей белого движения полагали, что императорскими наградами во время гражданской войны награждать никого не следует, необходимо победить, восстановить империю, а потом воздать должное отличившимся в боях. Но постепенно эти настроения менялись. В 1918 году практически у них уже украли победу. Война, которую они собирались вести «до победного конца» закончилась. А Россия, как страна-победительница (в числе союзников по АНТАНТе в войне с Германией), кроме значительных потерь и уступок, не получила ничего.
Среди белогвардейцев усилились пораженческие настроения. В этих обстоятельствах командованию белых воинских формирований необходимо было иметь какие-либо рычаги, стимулирующие ратный труд солдат и офицеров. Как и прежде, боевые награды должны были стать весомым стимулом в борьбе, теперь – контрреволюционной.
В отечественной исторической науке еще в 30-е годы XX в. сложилась периодизация этапов гражданской войны. Она начинается с Корниловского выступления в августе 1917 годы (некоторые ученые полагают, что с мая 1918 года, с мятежа чехословацкого корпуса). А о месте начала гражданского противостояния единого мнения нет. Сопротивление советской власти приняло почти повсеместный характер. Сформированные военные отряды постепенно входили в состав регулярных белогвардейских формирований. Данным армиям так и не удалось наладить надежную, постоянную связь между собой. Это и обусловило различные подходы в наградной политике белого движения Юга, Севера, Северо-Запада и Востока России, а также Сибири, Дальнего Востока, Туркестана, Урала и Поволжья. При этом российские наградные традиции лежали в основе наградного законодательства белого движения всех регионов России. Данное обстоятельство в то или иное время предопределило частичное восстановление наград императорской России во всех белых армиях.
На Юге России дислоцировалось несколько белогвардейских соединений под независимым командованием. В первое время они проводили свою наградную политику, но после объединения военных формирований в Вооруженные силы Юга России (ВСЮР), некоторые процедуры и правила награждений изменились. ВСЮР в своем составе имели Добровольческую армию, Всевеликое Войско Донское, Кубанское и Терское казачье войско. В этом же регионе находились армии бывшего Румынского, Кавказского фронта и войска Западно-Каспийского побережья. Здесь продолжались организационно-штатные мероприятия по расформированию воинских частей. При этом оформлялись награждения военнослужащих за подвиги, совершенные ими во время первой мировой войны, по законам императорской России.
Кубанский отряд под командованием генерала В.Л. Покровского присоединился к Добровольческой армии Л.Г. Корнилова (после его гибели 31 марта 1918 г. армию возглавил А.И. Деникин) во время известного Ледяного похода. Сразу после этого похода в объединенных силах стал вопрос о награждении отличившихся солдат и офицеров. Нерегулярный характер воинских частей (все они были сформированы на добровольной основе) не позволил производить награждения императорскими орденами и медалями. Добровольцы де-юре не могли считаться военнослужащими. А, например, Георгиевским статутом предусматривалось награждения крестами только военных. Вследствие чего генерал-лейтенант Деникин считал возможным награждать отличившихся военнослужащих только после установления в России «государственной власти». В приказе по Добровольческой армии № 280 от 5 мая 1918 г. предписывалось «…завести списки всех чинов Добровольческой армии и впредь вести такие списки. В списках этих должно быть точно указано: 1. С какого по какое время каждый из чинов состоял на службе в Добровольческой армии; 2. В каких боях он участвовал; 3. Особые его подвиги и 4. Полученные им ранения и контузии. Точно также должно быть закончено все предварительное производство Георгиевских награждений (для солдат – Прим. авт.)…»[59].
Однако процесс «освобождения» России и восстановления империи затянулся, бои с большевиками продолжались. 3 августа 1918 г. в ходе II Кубанского похода белогвардейцы в результате тяжелых боев заняли Екатеринодар. Солдаты и офицеры проявили беспримерное мужество и отвагу. Появилась настоятельная необходимость награждения военнослужащих. Своим приказом № 415 от 12 августа 1918 г. А.И. Деникин восстановил действие соответствующих приказов по Военному ведомству Российской империи – в части производства офицерских чинов и награждения Георгиевскими крестами и медалями нижних чинов (солдат, казаков, добровольцев и сестер милосердия)[60]