– Серьезно? – немного наигранно удивилась Зина. Она видела, что Стасе хочется поговорить именно об этом.
На самом деле Зине это все было неинтересно. Она лишь делала вид, что слушает, а сама сотый раз прокручивала в голове разговор с дедом, который ее не отпускал. Зина пыталась найти в нем тайные подсказки к загадке своей жизни, но находила лишь нестыковки, которые говорили о том, что дед опять недоговаривал, ну, или попросту лгал. От этого становилось грустно и одиноко, именно ложь деда почему-то подчеркивала то, что Зина на этой земле одна, и у нее нет ни одного человека, кому бы она верила на сто процентов, кому бы могла довериться, приползти и забиться под крылышко, защитившись от всего мира. С кем бы она могла почувствовать, что не одинока.
– Это статистика, – продолжала увлеченно Стася, не замечая Зининого отрешенного вида, – можешь посмотреть на соответствующих сайтах. Первая причина, почему мужчины не испытывают безусловной любви к своим детям, проста и никак не связанна с психологией. Просто гормоны, именно они формируют так называемый «материнский инстинкт». Ученые любят приводить такой пример: даже трусливая курица-наседка после появления цыплят становится агрессивнее петуха, если кто-то покушается на ее цыплят. Люди ничем не отличаются. Герман Михайлович мне рассказал, что есть такой гормон – окситоцин. У женщины он начинает вырабатываться, как только она узнает, что беременна. На седьмой месяц жизни ребенка его уровень достигает своего пика. Каждое касание, каждый поцелуй маленького дитя вырабатывает этот гормон и тем формирует привязанность. В общем, безусловная любовь женщины к ребенку берет начало на химическом уровне, постепенно переходя на эмоциональный, где и закрепляется.
– И что, – Зина понимала, что надо поддержать разговор, – у мужчин такого гормона нет?
– Почему же, – вновь ухмыльнулась Стася, и Зинаида поняла, что все эти ее смешки, всего лишь защитная реакция. – Присутствует, конечно, правда в десять раз меньше и отвечает совсем за другую функцию. Отцовского инстинкта не существует, поэтому между отцом и ребенком могут быть только доверительные и дружеские отношения. А еще мужчины начинают ценить то, во что вкладываются, и неважно – эмоционально или материально. Эти два фактора повлияли на то, что, когда отец нашел свою новую любовь, не выкинул меня на улицу и не забыл, как это делают шестьдесят процентов мужчин. Он слишком много уже в меня вложил.
– А твоя мать? – спросила осторожно Зина. – Где ее безусловный материнский инстинкт?
– В каждом правиле есть исключения, это первое, – ответила серьезно на каверзный вопрос Стася, так, словно готовилась к нему и давно уже перебирала варианты ответов. – Ну а второе, есть небольшой, но все же реальный ответ на это. Она никогда не кормила меня грудью, никогда не качала на руках и не сидела у кроватки, когда я болела. С первого дня у меня была няня. Если даже во время беременности у нее и зарождалось это чувство, оно просто угасло, не успев закрепиться. Если у меня будет ребенок, я никогда не допущу такую ошибку и буду растить его сама.
Последние слова прозвучали детской клятвой.
– Знаешь, чаще всего люди делают то, от чего так сильно зарекались когда-то, – заметила грустно Зина, – и это тоже статистика. Не знаю, может, их бог учит таким образом. Однажды был у нас такой дилетант, которого в детстве бросил отец. Он рассказал нам, что всю свою жизнь уверял друзей, что никогда не поступит, как его родитель, но в итоге бросил свою жену с маленьким сыном. Как-будто господь показал ему, что зря ты обвинял отца, что в жизни всякое бывает, и мы люди, а людям свойственна слабость. Так же знала одного молодого человека, который категорически был против курения, настолько, что бросал девушку, только узнав, что она курит, пренебрежительно называя ее пепельницей. Он мог часами рассказывать о вреде никотина и всех курильщиков называл слабаками. Лет через пять я увидела его на улице, смачно затягивающегося сигаретой с кашлем профессионального курильщика. Также есть такая статистика, что девушкам, у которых отец пил и которые ненавидят пьяниц, обязательно попадется муж алкоголик. Так что будь осторожна с клятвами, иногда они переворачивают все вверх дном.
Зина видела, что Стася хотела ответить что-то резкое, но не успела. В гостиную Избы зашел Эндрю.
– Зин ну все, программа нашла человека для миссии. Это повар из Мурманска. Теперь вас трое, как и предполагалось.
– Мурманска? – удивилась Зина. – Не слишком ли нарочитое совпадение?
– Нисколько, – ответил Эндрю вполне уверенно. – Программа обрабатывает сначала самые выгодные для нас варианты, территориально в том числе. Видимо, не найдя их рядом, в Москве, она стала искать вблизи места проведения миссии, вот и все. Это ее алгоритм, и в этом нет ничего странного. Надо его вызвать?
– Нет, – ответила Зина. – Зачем человека гонять, у нас все равно путь лежит через Мурманск, там его и подцепим.
– А если он не подойдет? Надо же проверить через тесты еще, – сказал Эндрю удивленно.
– Я думаю, что это он, но на тот случай, если это не так, ты полетишь с нами. Там на месте и проведешь тест, – ответила ему Зина и, что-то решив, добавила: – Пусть Алексей заказывает билеты на завтра.
– Ты, я и Станислава, – уточнил Эндрю, уже что-то набирая на своем смартфоне. – Стась, паспорт поменяла или тот же? – он тут же начал выполнять задание шефа.
Ответить ему Зина не успела, у нее пискнул телефон, и на экране высветилось сообщение от Моти, в котором было только одно имя.
– Нет, – ответила Зина Эндрю, – с нами еще летит Тихомир Федорович Дудка, историк, экстрасенс и примерный семьянин, носящий широкие подтяжки.
Эндрю и Стася глянули на шефа с удивлением. Они оба знали, что программа выбрала только Стасю, а остальные не прошли, но они даже не догадывались, что был еще план «Б», где была задействована Мотя со своим чутьем.
Глава 8
Если держать любимого человека за руку, боль уменьшается. Просто факт.
Максим ненавидел Бориса, всей своей душой ненавидел, настолько, насколько мог, по максимуму, на всю катушку. Как говорил он в детстве маме – миллион тысяч до неба, только сейчас это касалось не любви к родительнице, а ненависти к другу. Хотя, о чем он, разве можно ненавидеть друга? Их отношения скорее можно охарактеризовать как «слуга и господин», а слуги, как известно, вправе ненавидеть своих господ. Разрастаясь внутри, эта ненависть уже переставала помещаться в нем и начала потихоньку вырываться наружу. Это понимал Максим, это чувствовала Аня, начинал, видимо, об этом догадываться и сам Борис. Но Максим Правдин ничего не мог с этим поделать.
Причем это не была просто ненависть, для нее у Максима, как он считал, имелось веское основание: Борис Борисович Бортко испортил ему жизнь. Именно так и никак иначе.
Максик, как называла его мама, был ботаником с детских лет. Имел слабое здоровье и очки в роговой оправе с толстенными линзами, которые делали его глаза визуально выпуклыми. Естественно, исключения не случилось, и в школе его дразнили, били и заставляли делать домашние задания за сильных и спортивных мальчиков класса. Максим все это терпел и ждал только одного – когда поступит в институт, и весь этот ужас закончится. Папа любил с упоением рассказывать о своих студенческих годах, и Макс мечтал поскорее шагнуть в эту чудесную жизнь. Он всегда твердо знал, куда будет поступать. Еще будучи маленьким мальчиком, Максим мечтал изучать планету и путешествовать по ней, как Федор Конюхов. Но о об этом по причине слабого здоровья и неспортивного телосложения, конечно, пришлось забыть, а вот изучать планету осталось в приоритете, и с выбором учебного заведение вопрос не стоял. Он будет экологом. Поэтому юноша ложился каждый день спать с одной-единственной мыслью: поскорей бы в институт, где все будет по-другому.
Максим помнил свой первый день, когда в предвкушении наконец-то свободной жизни он переступил порог нового места учебы. Душа пела, и ноги несли его в аудиторию, туда, где не будешь больше изгоем, туда, где тебя будут уважать и ценить.
Каково же было его разочарование, когда оказалось, что ничего не поменялось. Совсем ничего. Все те же смешки, все те же тычки и чужие тетради. Хотя нет, поменялось – не осталось мечты, что все когда-нибудь закончится. Теперь Максиму казалось, так будет вечно. Если честно, он даже подумывал о суициде, спасало лишь одно – девочка с зелеными глазами, что сидела всегда в первом ряду.
Она появилась на втором курсе, видимо, вышла из академа и была старше. Девушка тоже считалась изгоем на курсе, но в отличие от Максима она решила это сама. Сторонилась одногруппников и даже не здоровалась ни с кем при встрече, просто проходила мимо, словно не слыша обращенного к ней приветствия. Девушка явно не страдала от этого, а просто как бы не замечала никого вокруг. Незаметно даже для себя, Максим все чаще стал садиться с ней рядом и вместо приветствия просто улыбаться, позже это и вовсе вошло в привычку. Она же сперва не реагировала на него, как и на остальных, но точно говорят, вода камень точит. Так через некоторое время она стала отвечать улыбкой на улыбку Максима, а позже и вовсе первая сказала «привет».
После нескольких месяцев простых приветствий, Макс все же решился с ней заговорить. К его удивлению, она не фыркнула и не накричала, а ответила ему вполне дружелюбно. С того дня они и начали общаться. Правда новая подруга не впускала его в свою жизнь, и их общение ограничивалось лишь разговорами на тему учебы. Девушка всегда очень быстро убегала домой, не задерживаясь ни на минуту, а иногда вовсе пропадала неделями. На вопросы, где была, замыкалась и ничего не отвела.
Макс втайне все же мечтал о большем, к примеру, пригласить ее в кино или на прогулку в парк, но все не решался, постоянно перекладывая свое намерение на завтра, да так и не успел. В один из майских, почти летних дней, когда хотелось веселиться и, казалось, все возможно, они вдвоем выходили из института. Максим уже подготовил текст для непринужденного приглашения, как появились два бугая одно