Когда Владимир скрылся в проходе, насильно волоча за собой упирающегося Евгения, Зина замешкалась и обернулась.
– Знаешь какое время гиперборейцы считают самым лучшим? – спросил ее Боба, продолжая стоять в центре круглой пещеры, точно под отверстием между скал, откуда лился солнечный свет.
– Утро, – предположила Зина.
– Правильно, – похвалил ее Боба, даже не удивившись, что она угадала. – Рассвет, если быть точным. Та точка, с которой все начинается, когда впереди еще целый день, и можно сделать много хорошего. Точка начала.
– Как и в жизни, – сказала Зина, – детство – самое лучшее время. Когда кажется, что мир любит тебя, и ты обязательно чего-то достигнешь, сделаешь что-то хорошее, сможешь, ведь ты особенный.
После этих слов Боба отвлекся от созерцания пещеры и взглянул на Зину пристально.
– Рано ты так начала говорить, твоя точка начала еще в процессе, и ты ее еще не перешагнула. Все обязательно в твоей жизни будет хорошо, и ты действительно особенная. Не смей думать иначе!
– Ты тогда не успел рассказать, кто тебе рассказал про нас и зачем ты здесь? – спросила Зина. Ей почему-то не хотелось уходить из этой пещеры.
– Я искал вход в Гиперборею, я должен был встретиться с тем шаманом саамом, но не успел. Мой крестный обещал, что поможет, вот в один из дней он позвонил и сказал, что объявитесь вы. Давай сделаем то, что он просил сделать Анну, – вдруг сказал он Зине, протянув камень. Он был небольшой, помещался в руку. Одна сторона была гладко отшлифована, и на нее глубокими бороздами был нанесен рисунок.
– Это славянская руна рода, – пояснил Боба, заметив ее взгляд.
– Что нужно делать?
– Мы должны с тобой найти точку начала на часах, – ответил ей Боба, продолжая стоять по центру пещеры.
– На каких часах? – не поняла Зина.
Боба обвел рукой пространство вокруг.
– Разве ты не видишь, это циферблат. Я знал, что отпечаток ключа в точке начала. Вот только сейчас полярный день, у них, кстати, тоже, все, как и здесь, есть полярная ночь и полярный день. Но как можно найти час рассвета, когда солнце не садилось?
– А если точка начала не в рассветный час, что, если она в центре часов, там, откуда выходят стрелки? – предположила Зина. – Часы начинаются со стрелок. Точка начала. Если это циферблат, то я так понимаю, гипотетические стрелки выходят из точки, где ты стоишь.
Боба сошел с плоского камня и посветил фонариком, хотя на него и так падал прямой свет из отверстия в сводах пещеры.
– Он гладкий, – вздохнул Боба, – тут ничего. Просто гладкий камень.
– Так приложи к нему ключ стороной руны, – предложила Зина. Боба проделал все, как она сказала.
– Ничего, – сказал он разочарованно.
– Ладно, пошли, там Владимир Леопольдович один и с раненым, и с преступником, боюсь, не справится, – сказала Зина. – Ты еще подумаешь, почитаешь… А что вообще должно произойти-то?
– Все должно озариться переливами северного сияния, – сказал грустно Боба. Возникло чувство, что сейчас разбилась его мечта, его вера в чудо. Выдохнув, словно боясь разреветься от отчаянья, он поднял камень и направился за Зиной к выходу.
Но стоило им войти в темный тоннель, как за спиной проем озарился переливом цветных бликов. Это было настолько неожиданно и настолько красиво, что они оба ахнули.
– Ну вот, Боба, – сказала Зина, улыбнувшись, – все получилось, надо было просто немного подождать, а ты сразу в депрессию. Техника, видимо, старая, заедает.
После ее слов они вдруг оба захохотали. Громко, до слез, до боли в щеках и судорог в животе. От бессилия они даже сели на каменный пол туннеля, но по-прежнему продолжали смеяться, в невозможности остановиться.
– Как зовут твоего крестного? – сквозь слезы смеха спросила Зина у Бобы.
– Савелий Сергеевич Штольц, – ответил парень и, продолжая хохотать, не заметил, как изменилось у Зины лицо.
Глава 22
Доверие – как зарплата, иногда дается авансом, но если ты не будешь его отрабатывать, то больше никогда не получишь.
Был уже час ночи, но все забыли об этом – и солнце, и присутствующие в ресторане люди. Зина, Владимир Леопольдович, Боба, Анна, Евгений и Олег Лисица.
– В который раз говорю, что претензий у меня ни к кому нет, я не знаю, кто меня ударил, – сказала устало Анна. Она повторяла это уже в сотый раз. – Мне даже голову не пришлось зашивать, просто небольшая шишка и ранка, все уже обработали. Я, возможно, сама ударилась, скорее всего сама, я не помню, честно, отпустите меня уже в номер. Сама дура полезла в эти скалы, и винить мне некого.
Когда Зина с Бобой вышли последними из пещеры, совместно было принято решение не говорить никому про Гиперборею и саамского шамана.
– Нет, ну право, стыдно будет, – увещевал Владимир. – Взрослые же люди, просто скажете, пошли погулять, да и мы тоже.
– Согласна, – кивнула Анна, – чушь все это.
– Хорошо, – тоже поддержал идею Евгений. – Вот только ты тогда не будешь на меня заявлять. Скажешь, сама ударилась при падении, что, между прочим, так и было.
И вот уже второй час проходил так называемый допрос свидетелей.
– Вы понимаете, что тот, кто вас ударил по голове, возможно, и убил Бориса, – настаивал Олег Лисица, – а вы сейчас покрываете убийцу.
– Она права, товарищ старший оперуполномоченный, – устало сказала Зина. – Мы все сегодня с пяти утра на ногах, день выдался тяжелым.
В ответ Олег Лисица только махнул рукой, отпуская всех по номерам. Все настолько устали, что никто не стал спорить. Люди просто поднялись и молча покинули ресторан. Зина и Владимир Леопольдович, не сговариваясь, пошли провожать Анну, которая хоть и была теперь перевязана медсестрой отеля, но все равно морщилась от каждого движения.
Они уже дошли до их дорожки под названием луч номер три, как их догнал Боба.
– Анна, я забыл отдать вам камень, – сказал он и протянул его ей.
– Пусть он будет у вас, – отозвалась Анна устало. – Я сделала, что обещала, моя совесть чиста. Я не верю во все эти сказки, а вы… вы верите, значит, он ваш. По вере вашей и да будет вам, – процитировала она Евангеле от Матфея. – Может, вы и правда найдете этот вход, а то как они к нам ходить-то будут, – пошутила она и даже улыбнулась. – Нам бы от них ума не помешало, да лекарство от рака и спида тоже.
– Ну да, – сказал Владимир, придерживая ее под руку, – человечество сначала придумывает болезни, создает их усиленно, а потом лекарство ищет в несуществующих мирах. Мы просто безнадежны.
Зина с Бобой переглянулись и тут же отвели глаза. Они не сказали никому про их видения в пещере. Сделали они это, даже не сговариваясь, просто потому что оба точно знали, так правильно.
– Анна, – обратилась к ней Зина, когда они продолжили путь к ее сфере, а Боба пошел обратно в свой номер в общем корпусе, – скажите, как вы думаете, кто мог убить Бориса?
– Как вы понимаете, это не я, – усмехнулась она и вновь сморщилась от боли. – Хоть я была зла на этого человека, хоть он и оскорблял меня очень сильно в последнее время, но он отец моего сына. Понимаете, Боря был человеком, которого я до последнего надеялась переубедить, и верила, что он одумается и поможет сыну. Нет, не из-за того, что я верила в Борю, про него я как раз все хорошо понимала и наоборот рассчитывала, что он к старости хоть немного размяк. Я это делала ради сына и продолжала бы, чего бы это мне ни стоило. Так что смерть Бори мне не выгодна.
– Вы знали, что Борису Бортко поступали угрозы? – спросила Зина. Они уже подошли к сфере, где жила Анна, и та, отрыв дверь настойчиво пыталась уйти и от них, и от неприятного разговора.
– Нет, не знала, – сказала Анна, даже не задумавшись, из чего Зина сделала вывод, что она опять врет.
– У него были враги? – спросил Владимир. Он всю дорогу шел молча, лишь поддерживая под локоть женщину, стараясь не лезть в женский разговор.
– Их тьма, – фыркнула Анна. – Боря не был, что называется, хорошим человеком, но чтоб убить… Я не знаю, – сказала она и, не прощаясь, захлопнула перед их носом дверь.
– Угостишь меня кофе? – спросил Владимир Зину, когда они направились назад.
– Для кофе слишком поздно, – ответила ему она, – но после сегодняшнего долгого дня, я думаю, мы заслужили бокал вина, а в номере, в мини баре, я видела хорошее красное вино.
– Хотел предложить тоже, но постеснялся, – сказал Владимир смутившись.
Но выпить не получилось – лишь только они взяли в руки бокалы, в дверь к Зине постучались.
На пороге стояли Станислава и Тихомир Федорович.
– Шеф, у нас новости, – наперебой заговорили они и, не дожидаясь приглашения, зашли в номер, но, увидев в комнате Владимира Леопольдовича, сразу замолчали, уставившись на Зину в ожидании дальнейших распоряжений.
Она посмотрела на него внимательно, заглянула в его голубые глаза и, глубоко вздохнув, словно приняв тяжелое решение сказала:
– Говорите при нем, он свой.
Глава 23
Когда человек влюблен, он слеп, и ему не важны недостатки партнера, поэтому бесполезно менять себя для кого-то, делая все более идеальным. Если ты найдешь своего человека, ты будешь для него самым лучшим.
– Тебя мне щедро подарил холодный май.
Я не ждала, нет, вру, я всё ж мечтала;
Душой соприкоснувшись невзначай,
Я не поверила сперва, я рисковала.
Да, запах твой мне тут же стал родным,
В глазах твоих хотелось раствориться,
Но в тишине раздумий сладкий дым