ь для племени большое количество земли и стойбище перенесут из приграничных территорий туда, он, Лицуро, будет только рад. В тех местах жизнь будет гораздо сытнее для всех, и для Чиуки в том числе.
Организованный в спешке отряд быстро нагрузился припасами и ушел в тайгу. Собравшиеся у границы стойбища соплеменники начали расходиться, и Лицуро вновь поглядел на Чиуку. Но за красавицей уже бдительно надзирали братья, и она не смотрела в его сторону. Потом вождь собрал охотников и велел отправляться за добычей. Когда воины вернутся, они будут очень голодны, и им потребуется много пищи. Поэтому охотники объединились в группы и занялись поиском крупного зверя. Зимой зверью живется голодно, и этот голод делает лесных обитателей ещё сильнее, злее и кровожаднее. На тропы пардов лучше вообще не выходить – попадется крупная матерая особь, и очень быстро станет непонятно, кто тут охотник, а кто добыча. Потому решили выслеживать вепрей или сохатых, но на этот раз духи леса оказались не в настроении, и долгое время найти добычу не удавалось. К вечеру всю их добычу составляли несколько белок и пара зайцев. Пришлось наделать из них приманок и разложить на ночь, устроив засады среди древесных корневищ, засыпанных снегом.
Наутро к одной из приманок вышла росомаха, которую удалось ранить стрелой. Подранок оказался не в состоянии лазать по деревьям, но по снегу передвигался быстро и едва не ушел. К счастью, несколько метко пущенных стрел настигли росомаху, и зверь, истекая кровью, заполз в густой кустарник. Там его удалось добить, но шум и запах свежей крови привлек к охотникам могучего парда. Огромная хищная кошка не смогла найти добычу во время снегопада и голодала уже несколько дней. Хищника не испугало ни количество охотников, ни даже то, что они только что убили росомаху и дух умершего должен был оповестить всех зверей о доблести победителей. Пард бросился на идущего последним человека с дерева и мгновенно перегрыз ему горло. Остальные успели убежать, но стрелять в пожирающего добычу хищника никто не решился. Если зверя не удастся убить сразу, раненый, он станет вдесятеро опасней и прежде, чем умрет, разорвет ещё кого-нибудь, а может, даже и нескольких. Пришлось уходить подальше как можно скорее. Лесные духи сжалились над охотниками лишь под вечер, когда усталые люди натолкнулись на настоящее побоище: стая волков задрала пару молодых кабанов, отрезав их от семьи.
Пирующую волчью стаю осторожно обошли, встали на кабаний след и в сумерках выследили самку с тремя годовалыми поросятами. Воспользовавшись подслеповатостью кабанов, охотники подкрались к ним с подветренной стороны, тщательно следя за тем, чтобы не спугнуть чуткую слухом добычу, и пустили стрелы. Самка не получила серьезных ранений и бросилась на защиту пораженных стрелами детенышей, едва не подняв на клыки Лицуро. Он успел отпрыгнуть от разъяренного вепря в последний миг, и взбешенный зверь пронесся мимо, с хрустом исчезая в заснеженных кустах. Пока копьями добивали раненых поросят, один из них сумел атаковать ближайшего охотника и нанес ему страшный удар в бедро, выдрав клок плоти величиной с кулак. Жестокую рваную рану засыпали целебной травой и перетянули тряпицей, но самостоятельно идти на снегоступах охотник уже не мог. Пришлось смастерить волокуши, погрузить на них добычу и раненого и возвращаться в стойбище в быстро опустившейся на тайгу ночи.
Когда под утро десяток охотников вышел к стойбищу, их взорам предстала ужасная картина: посреди пылающих чумов сновали чужие воины, разя копьями и ножами мечущихся в панике соплеменников. Большая часть жителей стойбища сплотилась вокруг вождя и нескольких воинов около жилищ его семьи и пыталась дать отпор налетчикам. Лицуро увидел горящие чумы семьи Чиуки и похолодел. Почти все воины племени ушли с Хэсудой, охотники на промысле, в стойбище осталось лишь несколько мужчин! Враги могли убить Чиуку!!! Он бросил волокушу и побежал к стойбищу, на ходу накладывая стрелу на тетиву. Остальные охотники последовали за ним, стараясь держаться ближе друг к другу.
Лицуро прятался за чумами и посылал стрелу за стрелой в спины появлявшихся перед глазами врагов. Едва его стрела сбивала с ног налетчика, остальные охотники пронзали его копьями, и маленький отряд двигался дальше. Добравшись до чума Чиуки, Лицуро ворвался внутрь объятого пламенем жилища, но не нашел ни живых, ни убитых и выскочил наружу.
– Идем к чумам вождя! – заявил он своим спутникам, потрясая луком. – Будем заходить налетчикам со спины и бить их стрелами и копьями сзади, словно бешеных подранков! Во славу Великого Дракона!
Они крались дальше, скрываясь в тенях сугробов и сливаясь с мечущимися по снегу отблесками горящих чумов. Пока добрались до центра стойбища, убили ещё шестерых воинов врага и с громкими криками бросились на остальных сзади, вонзая копья в спины ближайших налетчиков. Оказавшиеся в окружении чужаки растерялись и дрогнули, перейдя от наступления к обороне.
– Хэсудо! – громко заорал Лицуро первое, что пришло в голову. – Возьми пятьдесят воинов и обойди врагов сзади! Моя сотня прижмет их к воинам вождя! Никто не уйдет живым!
Несколько метко выпущенных стрел поразили двоих врагов, и налетчики не стали разбираться, как и откуда в стойбище пришла помощь. Враги бросились бежать, скрываясь в предрассветной тьме, и племя разразилось устрашающими криками и победными воплями. Люди потрясали оружием и пускали стрелы вслед налетчикам прямо через кромешную темень, пока не стало окончательно ясно, что враг отступил. Лицуро завертелся, разыскивая в ликующей толпе Чиуку. Она обнаружилась в кругу своих родственников, склонившаяся над лежащим на снегу отцом. Лицуро подбежал к ней и сел рядом. Её отцу в плечо попала стрела, других ран заметно не было.
– Чиука, ты не ранена? – тревожно воскликнул он, осматривая её одежды. – Где твои братья?
– Я цела, – ответила красавица. – Братья сражались вместе с вождем, они все ещё с ним, им удалось уцелеть. Враги напали на нас, пока мы спали! Отец сильно ранен!
– Рана неглубока! – старый охотник держался стойко. – У нас есть целебная трава и глина, рука заживет быстро, но до тех пор я не смогу охотиться! – он зло скривился.
– Мы будем выменивать еду на мои безделушки! – воскликнула Чиука, сжимая отцовскую ладонь. – Они мне ни к чему и их давно уже девать некуда!
– Я буду охотиться для вас, пока рука твоего отца вновь не сможет держать копьё! – заявил Лицуро. – Я все равно живу один и всю добычу мне не съесть!
– У нас в семье достаточно сильных мужчин! – возмутился отец Чиуки, увидев, как дочь смотрит на Лицуро. – Мы способны прокормить своих женщин без посторонней помощи! Я могу ловить рыбу и одной рукой!
– Лицуро! – окрик вождя заставил всех замолчать, и Лицуро вскочил на ноги, отбивая поклоны подошедшему предводителю. – Ваш отряд переломил ход боя, а твоя хитрость обратила врагов в бегство! Сам Великий Дракон направлял ваши стопы! Я щедро награжу всех вас, как только стойбище оправится от урона! А теперь всем тушить пожары и чинить жилища! К возвращению воинов их чумы должны быть заштопаны, теплы и протоплены!
Глава третья
Хэсуда с воинами вернулся через шесть дней и сразу же бросился искать налетчиков. К тому времени выяснилось, что на стойбище напали остатки отряда Синзяо, скрывающиеся от многочисленных врагов, жаждущих мести. Белые Великаны оказались хитры. Они не просто воздали Синзяо за содеянное, но и, уходя, сообщили всем окрестным племенам, что многочисленное и кровожадное племя, долгие годы державшее в страхе десятки стойбищ, превратилось в горстку разгромленных беглецов. Жаждущие крови Синзяо соседи мгновенно бросились на его поиски и дележку освободившихся земель. Никто не желал позволить ему собраться с силами и восстановить былое влияние. Остатки племени Синзяо преследовали повсюду и быстро вытеснили к самой границе. Заходить на территорию Белых Великанов Синзяо не решился, справедливо полагая, что те только этого и ждут, и его многократно поредевшее племя было вынуждено прятаться в самых глухих таежных углах, скрываясь от всех.
Богатые земли, ранее принадлежавшие Синзяо, успели захватить отряды сразу четырех племен, и воины Хэсуды были одним из них. Дележка территории и расстановка порубежных тотемов несколько раз оборачивалась кровавыми схватками, но воинское мастерство Хэсуды было хорошо известно всем, и в поединок с ним никто лезть не хотел. В конце концов, ему удалось застолбить за собой хоть и не самые большие, но зато богатые угодья, примыкающие к берегу реки, известной изобилием рыбы. И теперь вождь раздумывал о том, не бросить ли старые земли и переселиться всем племенем на новое место. Терять давно насиженные места не хотелось, но племя Винпань было слишком мало для того, чтобы долго удерживать обе территории, границы которых отстоят друг от друга на три дня пути. Рано или поздно кто-нибудь из соседей пожелает отобрать у него часть земель, и произойдет это в первый раз, скорее всего, ближайшей же весной, через три-четыре луны. Так что не лучше ли удержать пусть и не родовые, но богатые территории, нежели скудные, хоть и привычные? Пока вождь с приближенными раздумывал о будущем племени, пришла пора празднества, о чем за четверть луны до заветного дня торжественно возвестил шаман.
К этому вожделенному событию Лицуро готовился трое суток, добывая дичь и расшивая свои одежды звериными клыками, когтями и нарядными меховыми накладками из благородной пушнины. Конечно, его праздничное облачение не сравнится с одеяниями состоятельных воинов, но хороший охотник должен уметь продемонстрировать плоды своего искусства. Не каждый способен в одиночку добыть сохатого или вепря стрелой и копьем с костяным наконечником! Медное оружие ценится дорого и доступно не всем. Да и кого обрадует перспектива потерять столь ценную стрелу, застрявшую в толстой шкуре матерого зверя, который без труда ушел от погони, потому что рана его оказалась пустяковой? Нет, Лицуро, конечно, не воин, охота дается ему много лучше поединка, но ему есть чем похвастать перед племенем, всё стойбище знает о его способности выслеживать даже самую пугливую и чуткую дичь.