нечего, придется ждать, пока программа выгрузит все результаты. Запрос долго обрабатывался, и Яна даже подумала, что компьютер завис, но машина сделала последнее усилие, зажужжала, пикнула и на экране появилось несколько ссылок. Девушка нажала на первую и начала читать.
Статья была написана в 1994 году, и в ней говорилось о том, что на аукционе коллекционер, пожелавший не афишировать свое имя, купил картину малоизвестного советского художника Натана Рахлиса «Симона». На портрете изображена возлюбленная живописца, с которой, по слухам, они должны были пожениться, если бы не трагическая преждевременная кончина Натана.
Яна прокрутила страницу вниз и пораженно замерла. На нее с экрана компьютера смотрела Симона. Картина пестрела множеством разноцветных мазков, которые складывались во вполне узнаваемый образ – лицо девушки, чей призрак уже много лет заперт в квартире в центре Москвы.
Яна засмеялась, не в силах поверить своей удаче. Кто бы мог подумать, что все окажется так просто? Одним кликом она разгадала загадку, которая еще несколько минут назад казалась неразрешимой. Симона решила проститься с жизнью после гибели жениха, и теперь ее метущаяся душа не может обрести покой.
Девушка схватила телефон, чтобы сообщить о своем открытии Марку, но вовремя вспомнила, что у нее нет его номера. Ладно, скажет ему лично, так даже лучше. Окрыленная, она выпорхнула из серого здания государственного архива и заспешила в сторону метро.
– Марк Владимирович, ну, поймите меня, не могу я. Не могу! – председатель управляющей компании тщетно пытался вытереть вспотевший лоб промокшим насквозь платком. – Меня же отстранят от должности! Это преступление!
– Никакое не преступление, – Марк невозмутимо наблюдал за тем, как Виктор Семенович мечется по тесному кабинету. – Я всего лишь прошу вас об услуге. Вся информация для моего личного пользования. Никто не узнает.
– А если узнает? – в глазах председателя плескалась паника, и Марк подумал, что его, чего доброго, сейчас хватит удар.
– Вы же знаете, я все равно получу доступ к этой информации, просто потребуется больше времени. Поэтому буду благодарен, если вы предоставите мне ее сейчас, освобождая меня от бюрократических проволочек.
– Нет, – выдохнул председатель и обреченно опустился на стул.
– Что ж, – Марк встал, – благодарю вас за то, что так рьяно защищаете персональные данные жильцов, пожалуй, мне действительно стоит сделать официальный запрос по всем правилам. Все-таки покупка такой дорогой недвижимости серьезный шаг, нужно тщательно проверить, не было ли в истории квартиры каких-либо махинаций.
– Да какие махинации? – Виктор Семенович подскочил на месте. – У нас все чисто! – Он схватил со стола тяжелую домовую книгу и раскрыл на нужной странице. – Вот все жильцы от первого до последнего! У нас тут все законно, знаете ли.
Палец председателя упирался в записи, датированные 1953 годом, когда квартира Ланских превратилась из частной собственности в коммунальную. Марк наклонился поближе и сразу выхватил взглядом нужную строчку.
– Ну хорошо, – сделал вид, что пошел на попятный Марк. – В таком случае мой юрист всем займется.
Председатель заметно успокоился, захлопнул книгу и убрал в ящик стола. Потом, чуть привстав, заискивающе улыбнулся и вполголоса спросил у Марка:
– А вы и правда эту квартиру выкупать будете?
– Скажем так, рассматриваю такой вариант.
– А что жильцы? Они ж вон какие упертые, им уже чего только не предлагали.
– Надеюсь, от моего предложения они не смогут отказаться.
– А сколько даете, если не секрет?
– Секрет. – Отрезал Марк и вышел из кабинета. Пришлось, конечно, солгать, что он хочет купить соседскую квартиру, потому и интересуется всеми, кто когда-либо в ней проживал, но оно того стоило. Теперь он знал фамилию Симоны и год, когда напротив ее имени появилось трагическое слово «выбыла».
К чести Петра Алексеевича, он и в этот раз на странный запрос начальника отреагировал спокойно и профессионально. Сказал, что времени потребуется больше – все-таки отыскать архивное дело – это вам не номер машины пробить, но Марк заверил его, что будет ждать столько, сколько потребуется. Выбора у него все равно нет.
Едва он закончил говорить с начальником службы безопасности, в дверь настойчиво позвонили. Гостей он не ждал, разве что Ольга забыла ключи и теперь не может попасть в квартиру. Но на пороге он с удивлением обнаружил промокшую, но счастливо улыбающуюся Яну.
– Я все узнала, – выпалила она без приветствия. Марк отступил, пропуская девушку внутрь. Яна вытащила из сумки помятый лист бумаги и торжественно вручила Марку. Он пробежал заметку глазами и непонимающе посмотрел на Яну.
– Здесь говорится о картине какого-то художника, но что это нам дает?
– Это она!
Марк еще раз посмотрел на копию газетной статьи, и на лице его отразилось понимание, быстро сменившееся такой же радостью, которую излучала Яна.
– Не может быть!
– Я сначала думала, что зря приехала в архив, так как оказалось, что в Советском союзе почти не писали о преступлениях и самоубийствах. Ты вообще знал об этом? – Марк отрицательно покачал головой. – Это в наше время в любой газете полно всякой чернухи, а тогда в основном писали о достижениях и победах… В общем, я просто наугад решила поискать любые статьи, где упоминается имя «Симона», и мне повезло! Теперь мы знаем имя ее возлюбленного и можем освободить призрака!
Марк внимательно слушал рассказ девушки, и недоумение вернулось на его лицо.
– Погоди, а как мы это сделаем? Мы можем предположить, что Симона решила покончить жизнь самоубийством из-за гибели Натана, но что делать дальше?
Яна мгновенно сникла.
– Может, этого достаточно? Призрак хотел, чтобы мы узнали ее историю и теперь оставит меня в покое, – неуверенно произнесла девушка.
– Я очень на это надеюсь, но что-то мне подсказывает, что не все так просто. Я, конечно, не эксперт, но в одном из фильмов ужасов призрак девочки хотел, чтобы как можно больше людей узнали ее историю, поэтому любой, кто посмотрел проклятую кассету, должен был сделать ее копию…
– Я распечатала статью, как думаешь, этого достаточно?
– И теперь призрак придет за мной? Вот спасибо! – улыбнулся Марк, а после серьезно добавил: – Предлагаю все же дождаться отчета полиции, или правильнее будет сказать, милиции, раз уж дело было в пятидесятых. Возможно, там мы найдем еще подсказку.
– Да, ты прав. Рано я обрадовалась.
– Не расстраивайся, может, ты и права. Если сегодня ночью Симона не появится, то можно будет вздохнуть спокойно.
Яна улыбнулась, но несмотря на переполнявшую ее радость, в глубине души она знала, что так просто от призрака не отделается.
Глава 18
Ночь прошла без приключений, и робкий росток надежды, проклюнувшийся вчера в душе Яны, утром превратился в твердую уверенность в том, что история с призраком закончилась. Видимо, Симоне важно было рассказать свою историю точно так же, как той вымышленной девочке из колодца, и теперь, когда причины, толкнувшие ее на самоубийство ясны, призрачная девушка спокойно отправилась в дальнейшее путешествие, каким бы оно ни было.
Весело напевая себе под нос, Яна сунула ноги в теплые тапки и направилась в сторону кухни. Но, проходя мимо комнаты Елены Львовны, она остановилась. Из-за тонкой двери доносились сдавленные всхлипы и оживленный шепот. Недолго думая, девушка постучала в дверь и громко спросила:
– Елена Львовна, у вас все в порядке?
Ответа пришлось ждать долго, но, в конце концов, до нее донесся дрожащий голос пожилой соседки:
– Да-да, Яна, все хорошо. Уходите.
Девушка хотела спросить что-то еще, но из кухни выглянула Наталья – мать мальчика Кости, и поманила ее к себе.
– Я только сегодня вернулась, отвозила сына к матери в деревню, – пояснила она. – Давно Елена Львовна такая?
Яна не очень поняла, что имела в виду женщина, но на всякий случай сказала:
– Вчера весь день ее не видела, хотя обычно по утрам она всегда завтракает на кухне. Мне казалось, к ней кто-то приходил, по крайней мере, я слышала голос из ее комнаты, но кто там был, не знаю.
Наталья вздохнула, и Яна заметила мелькнувшую в ее глазах тревогу.
– Я вернулась утром, сразу пошла к ней. Ты, наверное, знаешь, она сдает мне комнату недорого, а я в благодарность ей помогаю с уборкой, готовкой, продукты покупаю, лекарства. Елена Львовна и за Костиком приглядывает, пока я на работе, так что общаемся мы довольно близко. Так вот, первым делом захожу ее проведать, а она сидит в постели непричесанная, в ночной рубашке. Окна все закрыты, духота. И по всей комнате свечи церковные горят! Я начала ей выговаривать, что это опасно, можно пожар устроить и все в таком духе. Хотела погасить свечу, а она как кинется на меня! Глаза безумные, вытолкала меня за дверь, заперлась и не впускает. Не знаю теперь, что и делать. Может, скорую вызвать? Вдруг у нее деменция внезапно началась?
– Насколько я знаю, деменция развивается постепенно, – покачала головой Яна. – И раз никто до этого никаких странностей за ней не замечал, значит, здесь что-то другое…
– А ты точно не видела, кто к ней вчера приходил?
– Точно. Говорю же: только голос слышала. И то, мне кажется, Елена Львовна в основном говорила.
– Просто кто к ней мог приходить? Родственников нет, поклонники уже все поумирали давно… Соседский пижон к ней раньше частенько захаживал, но у него там какая-то трагедия случилась, поэтому давно его не было видно.
– Какая трагедия? – заинтересовалась Яна.
– Подробностей не знаю, вроде бы кто-то умер. Елена Львовна как-то вскользь упоминала.
– Ясно. Тогда ты права, некому к ней было приходить.
– Может, мошенники? Знаешь, которые старых бабок обманывают и заставляют имущество на себя переписать? Ой, – Наталья прижала руки к груди, – это ж они и нас с Костиком на улицу выгонят… И куда мы пойдем? Что делается-то?