сты, электростанции. Кроме провокаций со стороны митингующих возможны и настоящие диверсии.
— Вот как? — удивленно воскликнул Брежнев и тут же насупился. Он постучал костяшками пальцев по столешнице. — А вот хрен им!
— Правильно, — тут же поддержал соратника и шефа Кириленко. — Я согласен, что надо действовать на упреждение. Замысел врага прост — посеять в наших рядах вражду и панику. Твердые и решительные действия властей и честные разъяснения ситуации населению должны помочь. Нам следует обязательно освещать все в московских СМИ. Пусть центральное телевидение готовит свою съемочную группу.
— И с митингующими нехай работают именно наши ребята. Они для этого дела обучены и экипированы, — твердо заявил Щелоков.
— Согласен. Чтобы не получилось, как в том восемьдесят девятом, когда против безоружной десантуры кинули тысячи истеричных демонстрантов.
— Спецназ МВД уже сидит в аэропорту в полной боевой готовности.
Ахромеев кивнул в ответ.
— Перебросим нашим бортом. И пришлите, пожалуйста, Ивашутину всю имеющуюся информацию. Пусть он работает против вражеских диверсантов, наверняка они уже там и готовят некие пакости.
Кириленко бросил вопрошающий взгляд на Брежнева, тот понял правильно и поспешил вынести вердикт.
— Тогда товарищи действуйте согласно своим планам, согласовывая все со мной. КГБ пусть постоянно собирает информацию и передает напрямую во все заинтересованные ведомства. И ловите этих проклятых шпионов! Торопиться пока с введением чрезвычайного положения не будем. Сначала надо арестовать всех замешанных в заговоре. Андрей Павлович, а мы будем с тобой планировать срочное заседание Политбюро и выступление на телевидении. Думаю, что мне и надо это сделать. И я помню, что у тебя есть какой-то корреспондент из будущего. Очень неплохие у него были репортажи из Ливана. Смелые и честные, мне понравились. Вот пусть он туда и отправится. Не нам его учить, что надо делать. И я лично считаю, что ситуация в кавказских республиках попросту возмутительна! Мы советская власть или где? Надо показать нашим врагам, что мы настроены предельно решительно и будем твердо пресекать все попытки покуситься на нашу народную власть, — затем Брежнев несколько остыл и с жалостливой ноткой в голосе добавил. — И это перед решающим съездом.
— Ничего, Леонид Ильич, за одного битого двух небитых дают. Зато подойдем к съезду во всеоружии. Да и людям станет уже предельно ясно, что лишний балласт из партии надо немедленно сбрасывать, и кто наш враг.
Брежнев только вздохнул в ответ. Кто бы знал, как он стремился избежать чисток! Начать их просто, вот остановить и пережить последствия… Но видать, ничего не попишешь. Уж меньше всего он хотел остаться в истории руководителем, еще раз просравшим державу.
Глава 9. Столкновение. 5 февраля 1976 года. Ленинград. Дворец культуры имени С. М. Кирова
Это на улицах продуваемого всеми ветрами Васильевского острова было безумно холодно. С моря тянуло стылой позёмкой, выдувая с проспектов города немногочисленных пешеходов. В кабинете директора, наоборот, становилось довольно жарко. То ли от пышущих батарей центрального отопления, то ли от горячечной полемики, остро пахнущей будущим скандалом.
— Товарищ Истомин, вся эта ваша так называемая коммунарская деятельность не что иное, как самая настоящая идеологическая диверсия! Я вам со всем авторитетом об этом заявляю.
Секретарь райкома Петр Иванович Самохвалов так разгорячился, что расстегнул пиджак и стало заметно жирное пятно на его светлой рубашке. Видимо, любил товарищ хорошо и вкусно покушать. Ну это было сразу заметно по его объемистому брюшку и обрюзгшему лицу. Наверное, из-за такого внешнего вида секретарь не вызывал особой симпатии.
Истомин, сидевший на противоположном конце стола от представителей нагрянувшей нежданно проверочной комиссии, напротив, выглядел по сравнению с ними излишне спортивным. Его модное поло с короткими рукавами открывало напоказ мускулистые руки записного борца. Николай поднял на секретаря серые глаза, в глуби которых сейчас плавали колкие льдинки. Неподготовленный человек от такого взгляда давно бы сжался в комок и замолчал. Но партработник хоть и был дураком, но дураком наглым, с толстой шкурой записного приспособленца.
— Мне бы хотелось уточнить, товарищ секретарь райкома, вы выражаете собственную позицию или позицию партии?
— Да вы, да вы! — Самохвалов аж поперхнулся словами и замахал руками, и вместо него выступил другой человек. Неказистый, в сером костюме он представился инструктором комсомольской районной организации. Но было абсолютно ясно какое конкретно ведомство он на самом деле здесь представляет.
— Товарищ Истомин, мы тут не шуточки играем, дело-то серьезное, политическое. Или вы думаете, что мы просто так здесь сидим, с вами беседуем?
Было заметно, что этот «серый» уже не в первый раз участвует в подобных мероприятиях. Пронять его словесами и поломать ему привычный ход осаживания зарвавшегося активиста будет ох как непросто.
— А и я не знаю, уважаемый, зачем мы тут сидим! Из-за вас в нашем клубе уже сорвано важное мероприятие. Лучше вы мне ответьте — что я детям скажу? Почему им отменили крайне интересную экскурсию. Экскурсию, между прочим, на судостроительный завод, которую мы очень долго согласовывали. Как мы будем дальше растить будущие рабочие кадры? Или вам на это наплевать?
Самохвалов неуверенно посмотрел в сторону «серого». Упрек был серьезным. Но «комсомолец» скрестил пальцы и продолжил давить на Николая.
— Вы уходите от ответа, Истомин?
— Это товарищ Самохвалов ушел от возражения. Почему он считает вправе принимать важные политические решения в отрыве от остального партийного коллектива. Ему что, на устав партии наплевать?
— Это вы, о чем?
В ответ Николай достал из кармана небольшую книжицу и выложил перед членами комиссии на нужной странице. Он аккуратно отчеркнул карандашом интересующий их сейчас абзац. Самохвалов нагнулся к брошюре, зашевелил губами, затем возмущённо откинулся на стуле.
— Это демагогия!
— Отлично! — Истомин широко улыбнулся. — Значит, партия для вас не указ. Так и запишите.
Протокол на самом деле никто не вел, но спрятавшийся в стороне директор клуба вытер враз вспотевший лоб. Угораздило же…
— Только вот не надо здесь, пожалуйста, вашей схоластики, формулировки в этом параграфе довольно размытые.
Сидевший до этого молча пухловатый мужчина с круглым румяным лицом веско обронил вдогонку.
— Товарищ Истомин, мы сейчас не устав партии разбираем. Все мы знаем, что между практикой и теорией всегда существовал весомый разрыв, мы конкретно сейчас вами занимаемся, и вашим так называемым клубом «Коммунар».
— И что такого страшного вы нашли в обычном коммунарском движении?
— Да как это что? Вы, молодой человек, на наших глазах растите самый настоящий Гитлерюгенд!
Секретарь райкома во время своей эмоциональной реплики довольно странно выкинул правую руку. Больно уж она вышла схожей с «зигой».
Сидевший до этого нарочито бесстрастно Николай сначала резко побледнел, затем его щеки налились краской. Он привстал с места и наклонился к Самохвалову, уперевшись руками в столешницу. Тот невольно тут же попытался отодвинуться подальше от стола, но, как нарочно, ножка стула не могла сдвинуться с места, зацепившись об зазор паркета.
— Слушай ты, деятель, за такие слова у нас было принято выбивать зубы. В Чечне тебя бы тут же пристрелили!
«Серый» с любопытством наблюдал за разыгравшейся сценой, но не вмешивался. Внезапно ему стало интересно. Он еще не работал с активистами из попаданцев, опыт мог в дальнейшем пригодиться. В его ведомстве, несмотря на большие перемены наверху, в целом метаморфозы шли незаметно, обычно не касаясь низовых исполнителей. Ведь надо кому-то и рутинную работу выполнять?
— Вы, ты! Да что ты тут себе позволяешь! Мозгляк! — наконец пузырь в горле Самохвалова лопнул и вырвался наружу петушиным фальцетом. Давненько секретаря райкома, подобным образом, не ставили на место. Наверное, с самой школы, где маленький Петя учился избавляться от неугодных ему сверстников хлесткими фразами на пионерских собраниях. Он еще тогда крепко-накрепко усвоил, что если кому-то припаять «политику», то обычно после очень сложно очиститься.
— Вот и показал свое нутро. Заурядный подлец, облеченный властью, — беззлобно констатировал Истомин и сел на место. — За подобные обвинения, между прочим, можно и сурово ответить, товарищ Самохвалов. И точно не здесь.
«Пухлый», заместитель начальника отдела культуры при горисполкоме Дмитрий Николаевич Горчак внимательно взглянул на странного светловолосого паренька. Тот был далеко не так прост, как выглядит. Да и точно, ему же на самом деле не менее пятидесяти лет. Такого с кондачка не возьмешь. Но сигнал есть сигнал, надо реагировать, иначе в городе форменный бардак начнется.
Поэтому Дмитрий Николаевич начал мягко, делая во время речи легкие пассы кистями. Как некий дирижер для оркестра.
— Николай, давайте мы отбросим в сторону вашу спортивно-военную составляющую движения и поговорим о других направлениях.
— Вот и зря, — тут же возразил горисполкомовцу Истомин, — нельзя нам ничего отбрасывать. Личность должна развиваться гармонично. «В здоровом теле — здоровый дух!» И это, знаете ли, не просто слова, а ключ к пониманию всего остального. Вы никогда не задумывались, почему в двадцатые и тридцатые годы в Советском Союзе такое внимание уделялось именно спорту и массовой физкультуре? Можно говорить банальности про подготовку к войне. Это на самом деле только одна из причин. Лишь в физически хорошо развитом теле может зародиться здоровая и полноценная личность. Это общемировой человеческий опыт. Из больного и пронизанного телесными пороками человека никогда не выйдет духовный лидер, на которого смогут равняться окружающие.
— Это, знаете ли, попахивает сегрегацией и дискриминацией! — внезапно блеснул эрудицией человек в невзрачном костюме.