Вихрастый паренек привлек сейчас внимание всех. Его слова падали на души людей, как кусочки раскаленного металла. В них проскакивала едкая желчь, но абсолютно не ощущалась циничная ирония, свойственная практически всем попаданцам.
— Потому новые идеи и должны овладеть именно массами! — вступил на скользкий путь словоблудия раскочегарившийся Реконструктор. Его смугловатое лицо раскраснелось, а темные глаза засверкали. — Только не говори мне, что это бессмысленно! Мощный поток в нужную нам сторону рано или поздно захлестнет многих, в какой-то степени абсолютно всех. Сопротивляться такой движущей силе долго невозможно. Это как ледоход! Ребята наверняка это предусмотрели и рассчитали.
Студент скромно потупился.
— Мы, собственно, пока еще так далеко не копали. К настоящему моменту разработан концепт и общая методология. Нам остро не хватает материала и знаний.
— Сил нам не хватает, — поддержал товарища Спортсмен. — Институт и так на себе столько всего волокёт. Поэтому в Минске сейчас и создаем новый.
— Ну, думаю, это проблема решаемая, — решительно кивнул Геолог. Показалось, что он тут же встанет и пойдет вышибать двери в начальственные кабинеты. — Не зря тут с нами целых два дня секретарь Цэка ошивался.
— Это тот высокий тип? — оживился Реконструктор. — Я думал какой-нибудь референт из администрации.
— Начальство надо знать в лицо! — поднял палец бородач. — Бывший глава Белоруссии Машеров.
— Что-то слышал про него. Он же вроде погиб?
— Как видишь жив и в Москве, что неспроста.
— Он и у нас был в Киеве. Все разные вопросы задавал. Говорят, что курирует именно наше направление.
Сидевшие в беседке переглянулись и дружно потянулись за напитками. Они до этого даже не подозревали насколько на самом верху придают значение этой дискуссии. Такую новость надо хорошенько обмозговать. Ведь, похоже, что их предложения могут лечь в основу наиважнейших постановлений. Цирк с конями кончился, на арену выступают клоуны!
— Тебя, кстати, почему Снайпером обозвали?
Участники сабантуя вышли прогуляться по вечерним дорожкам пансионата. Головы уже совсем не соображали, стоило проветриться. Слишком уж вышли неординарными вопросы их дискуссионной площадки. Завтра у их Инструктора точно произойдёт полный заклин мозгов. Он-то просил новую идеологию будущего дня, а ему выложат целое общество вообще безо всяческих идеологий. В былое время им всем была бы прямая дорога под крыло Второго управления КГБ, ведающего за контрразведку и политический сыск. Да и сейчас еще непоздно.
— Я и есть снайпер.
— Не понял? — Спортсмен остановился.
— Обычный снайпер в обычной армии. Попал на войну, оказался хорошим стрелком, вот мне СВД и вручили, когда штатного снайпера подстрелили. Жить хотелось, поэтому стрелял и убивал.
— Убивал?
Вихрастый паренек из будущего тихонько вздохнул. Как сложно с ними, тутошними. Для них слово война обычно обозначает только ту — Отечественную. Маленькие приграничные конфликты типа инцидента на Даманском или участие в совсем уже далеких войнах за рубежом не в счет. О них почти ничего не известно широкой публике, да и гробы идут на родину не сотнями. Афган еще не начался, а уж что такое кровавые и бесчеловечные междоусобицы на окраинах бывшей Империи они и представления не имеют.
— На войне убивают, парень, не слышал? Потом я вернулся на гражданку никому не нужный, пил какое-то время. И как-то утром разом очнулся и записался в стрелковый клуб, пошел контрактником на вторую Чеченскую. И там убивал, чтобы наших пацанов не убивали. Начал понемногу писать, я ведь журналистом когда-то хотел стать. Перед тем как сюда свалился, скатал на Донбасс, где бил украинских нациков, чтобы они не резали русских стариков и детей.
Спортсмен молчал, он был в два раза массивней стоящего рядом паренька, но чувствовал себя в два же раза слабей. Этот человек из будущего был, как будто выкован из булата, крепок, гибок и также смертоносен. Научный сотрудник невольно поежился. Смог бы он так сам воевать?
— Ты поэтому вчера с Референтом по поводу национализма сцепился?
— Да, и сейчас не приемлю его в любом виде. В жопу все эти национальные окраины, русифицировать их по полной программе!
— Чего тогда партийца поддержал по Нечерноземью? Тут вроде как русский национализм просматривается?
— Запомни, пацан — у русских нет национализма, да и быть не может. Больные есть, повернутые на арийскости и белой расы, но нациков по определению быть не может. Порода у нас, русских другая. Мы созданы собирать всех вместе, жертвовать собой, двигая человечество к вершинам. Вот и дожертвовались до того, что популяция вспять пошла. Чего тут плохого, если часть долгов обратно вернется?
Спортсмен немного помолчал, затем осторожное спросил:
— Обидно тогда было, когда вас не оценили на родине?
— Знаком с материалом?
— В общих чертах.
— Ты там дальше не читай, разочаруешься в людях. Они же такие, какие есть, временами как дети.
— Хм, а ты отец родной?
— Угадал, с плеткой и пряником.
— Это по вашим предложениям реформируют министерства? Сливают силовиков в общесоюзные, чтобы республики были более жестко привязаны к центру?
— Наверное, я в такие кабинеты не вхож. Но ты-то сам откуда про все это знаешь?
— Через нас сейчас много разной информации проходит, просто надо уметь её обрабатывать.
— Тогда дерзай! — Снайпер неожиданно остановился на повороте дорожки. — Слушай, тут вот какое дело. Ходили среди нас слухи нехорошие, что вашего шефа Глушкова не просто так от проекта тогда отстранили. Целая компания прошла с кучей лживой информации.
— Так, так, а можно конкретики?
— Точно не помню, но коллективным разумом мы кое-что восстановили. Есть мысль, что атака на него была инспирирована ЦРУ, больно уж косяками прошли заказные статьи за рубежом и у нас. Поучаствовал в этом и печально знаменитый Арбатов, так называемый агент влияния Запада. Сейчас он арестован, а его институт вскорости начнут жестко трясти. Заметил, что Референта сегодня с нами нет? Мы так думаем, что его не зря сюда вызывали. Хотя это и слишком опрометчиво, господа комитетчики временами чересчур самонадеянны. Ага, когда побегут от нас некоторые чересчур вумные личности, они еще поплачутся. Я ведь чекистам сразу предлагал некоторых нетоварищей в лагеря определять.
Спортсмен набычился и смотрел на человека из будущего с вызовом.
— Чего уставился?
— Мы догадывались, что вся та возня неспроста. Но чтобы вот прямо так…
— Правильно догадывались! Но раз идей Глушкова так испугались за океаном, значит, они дельные.
— Мне ты зачем это сказал?
— Ты, я смотрю, парень башковитый и крепкий. Не струсишь кое-что выяснить в своем коллективе?
— Крысу найти?
— О, какой понятливый! Только крыса не одна и не такая уж беззащитная. Это опасное дело. Но кто, кроме нас?
По лицу Спортсмена заходили желваки, мускулы напряглись, как перед очередной схваткой. Снайпер внутренне усмехнулся, его посыл попал в самую точку. Ох, кому-то вскоре придется несладко! Вряд ли тот гаденыш отделается только показательным внушением и увольнением. Главное, чтобы этот атлет не перестарался. Хотя голова на плечах у парня вроде как есть. Всем попаданцам еще несколько дней назад представили данные на тех, с кем им предстоит общаться. Научные достижения этих двух парней вызывали искреннее уважение. Жаль ничего не известно, как сложилась их судьба в том времени. Здесь однозначно они станут основателями целых наук.
— Я видел с утра, как ты разминался. Очень необычные упражнения.
— Армейские научили, это техника спецназа.
— Тех, кто приходит по ночам?
— Точно! Это еще цветочки. Вот марш-бросок в боевой выкладке, а в конце Рукопашка в полный контакт — вот это круто!
— Офигеть не встать! Наши спортивные сборы для вас, наверное, как игра в «Зарницу».
— Ну, ты же всех своих возможностей еще не знаешь? Мускулы у тебя что надо, но обрати внимание на выносливость. Она зачастую важнее для выживания.
— Понял, — Спортсмен искоса глянул на странного паренька из будущего, ведь на самом деле этому мужчине уже за далеко сорок. — Слушай, все спросить хотел — сурово у вас там?
— Не без этого, братишка. Жестко, по-взрослому, посему люди больше злые и жестокие. Они уже и здесь портятся, потом хуже будет. Понимаешь, дерьмом по жизни легче плыть, несет тебя по течению и ни о чем не думаешь. Вот человеком попробуй еще останься!
— Здесь тебе как?
— Хорошие вопросы, — неожиданно улыбнулся Снайпер. — Знаешь, иногда ощущение такое, как будто домой вернулся. Да, многое незнакомо и непонятно. Я ведь еще, по сути, не родился, да и не появлюсь уже в этом временном витке. Я еще в садик ходил, когда Ильич помер, потом, как понеслось…некогда было очухиваться, только успевай поворачиваться.
— Тогда зачем за нас, за систему вписался?
— Хм, а чем она хуже остальных? Мы тут с парнями давеча рассуждали, почему это перемещение с нами приключилось. Это же полная ненаучная фантастика! Попаданцы ведь в основном в Союз сыпятся, во всяком случае массово.
— К какому выводу пришли?
— Любопытно? Ну если очень просто, то примерно так. Гибель социалистического лагеря на несколько порядков уменьшила вариативность развития человечества, сузило бутылочное горлышко, через которое временами проталкивается история человечества. В его прошлом уже было несколько таких. Но люди и тогда были разными, разбрелись по миру и часть их смогла в очередном катаклизме выжить. Сложившаяся же после падения СССР ситуация снизила вероятность выживания человека, как вида. Как ни был плох Союз, но в его идеях и целях всегда имелось некое разумное зерно. Не зря же господа буржуи так много у нас в плане социальной стабильности позаимствовали. Его бы развивать дальше, совершенствовать, а уж никак не уничтожать. Представляешь, что в нашем времени один зарубежный умник после распада Союза даже сочинил целый опус «Конец истории». Типа все, дальше человечеству идти некуда. Ложное понимание фактов истории и искажение их в угоду идеологии сыграло с ним весьма злую шутку, как, впрочем, и со всем человечеством. Но самое поганое, что идеи подобных продажных бестолочей реально завладевали умами.