Сзади грохнуло. Пушка Д-85 оказалась на деле штукой эффективной. Второй броневик армии Ливана застыл на месте и будто бы нехотя закоптил. Странный танк на колесах, выскочивший на них первым, уже пылал во всю Ивановскую. Не пришлось даже действовать расчетам ПТО. Затем Иевлев наблюдал в бинокль, как работали Ми-24, хренача колонну чужаков.
— Не хотелось бы быть там на месте тех, кого сейчас они обрабатывают, — проговорил кто-то рядом.
— Сами напросились. Их открытым текстом предупреждали.
— Привыкли, что мы не вмешиваемся. Думали, что прокатит.
— Вот и не хуй выебываться! Коробка, дробим стрельбу. Готовимся к движению. Сокол, давай сюда. Отбой связи.
Бойцы в темпе сворачивались и тащили вооружение в боевые машины. Затем все как один повернулись к морю. Какой-то неясный гул начал раздаваться со стороны кораблей, стоящих на рейде.
— Мать честная!
Посреди дымящихся кварталов появились огромные разрывы, которые вскоре стали единым сполохом огня. ВМФ СССР впервые за долгие годы производил обстрел города в настоящих боевых условиях. Затем в воздухе послышался гул реактивных самолетов.
— Пошла потеха! — удовлетворённо отметил Иевлев. Было умно замочить всех активных участников конфликта скопом. — Орлы, по коням! Выдвигаемся на базу!
Глава 18. Разговор. 28 февраля 1976 года. 9. 40. Минск. Институт системных идей
— Любопытный паноптикум. Это, как я понял, прототип «Искры»? Тут вроде как Минск-32, - хмыкнул Павел Сметанин, оглядывая стоящие на стендах компьютерные устройства разных стран. — Я сначала подумал, что вы нам музей показываете.
Стоявшие неподалеку люди семидесятых еле сдерживали саркастичные улыбки. Они примерно такой реакции от людей из будущего и ожидали. Так как ученые этого института были допущены к особым секретам, то успели познакомиться и с компьютерной техникой двадцать первого века. Понятно, что даже самые передовые машины семидесятых проигрывали тем по всем мыслимым параметрам, как кресала каменного века зажигалке. Но все равно было несколько обидно. Здесь же были представлены новейшие зарубежные компьютеры Altair 8800, KIM-1, предвестники персоналок. Хотя до уровня IBM PC 5150 им еще было далеко. Реконструктор отлично понимал их состояние и потому посочувствовал.
— Да ладно, ребята, не обижайтесь на этого бородача. Что он там в своих экспедициях и видел-то? Белых мишек?
Геолог живо обернулся. Было странно наблюдать у такого здоровяка подобную легкость движений.
— Не надо наездов, Руслан! Знаешь, какая техника у нас стояла? Рабочая станция на восьми ядрах, оперативка на шестнадцать гигов, видео на восемь, плюс полный фарш на остальное, сверху спутниковая антенна, все это запитано и продублировано. Ты что думаешь, геологи все еще с молотками по горам бегали?
— Ладно-ладно, будем считать тебя передовым образцом науки!
— Не, передовые нынче — вот эти парни, — Геолог кивнул в сторону старых знакомцев Студента и Спортсмена, которые были приглашены на важную беседу, как зачинатели рабочих направлений. Те уже привыкли к своим «позывным» и охотно на них откликались. — Борис Николаевич, — Сметанин обратился к третьему представителю ИСИ, присутствующему здесь, — как думаете, когда наши первые персоналки в массовое производство запустят?
Высокий мужчина с узким вытянутым лицом и проницательными глазами задумчиво посмотрел на молодых людей, стоящих перед ним. Он ни на минуту не забывал про их настоящий возраст и реальный вес в нынешнем политическом раскладе. Талантливый организатор и ученый Борис Малиновский, главный конструктор Мини-ЭВМ «М-180», член-корреспондент Академии наук Украинской ССР знал реальное положение дел в электронной промышленности СССР, поэтому не был так оптимистичен.
— Точно сказать не могу. Минимум года три-четыре. Первые машины и раньше выйдут, но к массовому производству мы пока еще не готовы.
Снайпер поднял удивленные глаза.
— Нам обещали…
— А вы поменьше слушайте, молодые люди, обещания чиновников. Они мало что соображают в этих проблемах. Конечно, с созданием Научно-Промышленных объединений дела пошли намного лучше. Даи наработки из будущего позволили здорово сэкономить время. Но ведь еще предстоит сделать чрезвычайно многое. В первую очередь резко повысить культуру производства. На наших фабриках слишком много брака при производстве банальных микросхем, что недопустимо в массовой промышленности. Если по «железу», — Малиновский использовал термин из будущего, этот человек, вообще, быстро схватывал наработки оттуда, — мы смогли сделать несколько прорывных моделей. Благо есть опыт не меньше, чем у американцев. То с внедрением в производство пока здорово отстаем от Штатов. Мы, знаете ли, сейчас внимательно следим за попытками Мерса Кутта и Стива Возняка перепрыгнуть собственный нынешний уровень. Они отлично осведомлены, что мы получили от вас прорывные технологии и захотят застолбить за собой их коммерческую составляющую. Ведь в вашем послезнании есть и оборотная сторона. Наши соперники и конкуренты получили информацию о том, что будущее за ПС, а также о том, что будет использоваться в качестве периферии. Это уже сэкономит им огромное количество времени и денег. Шила ведь в мешке не утаишь?
— Интересное наблюдение, — задумался Реконструктор. — Получается не только Союз получил пинок под зад?
— Примерно так. Вы же не считаете всерьез, что после постановления правительства завтра же будет построен новый завод и начнутся производиться вещи, для которых еще не готово практически ничего. Ни процессоры, ни устройства ввода и вывода информации, накопители, ни даже пластик для корпуса. Их зачастую еще нет и в проектах. Одно дело прочитать нужную информацию в файлах, совсем другое — запустить в производство. В том числе и то, чего еще нет в природе.
— То есть проблема на проблеме?
Малиновский замолчал, а Спортсмен посмел вмешаться в серьезный разговор. Было хорошо заметно, что молодые ученые безмерно уважают старшего товарища.
— Я бы не сказал, что все так плохо. У нас на самом деле было много разных наработок. Как только мы запустили в среде электронщиков внутренний закрытый журнал, где печатаются самые современные идеи и открытая информация из вашего будущего, так со всей страны тут же полетели деловые предложения. Ну и поддержка сверху очень здорово помогает, Борис Николаевич.
Малиновский с удовлетворением кивнул.
— Я, честно говоря, безмерно рад такой реакции. Всеобщее обсуждение здорово помогает осветить проблему с разных сторон. Но дел поистине громадье. Очень многое запущено! Помните, что в 1967 году американцы купили у нас лучшую в мире на тот момент, оригинальную ЭВМ «МИР». Эта машина имела стековую организацию памяти, дисплей со световым пером, обеспечивающий интерактивное взаимодействие пользователя с машиной, а главное — аппаратно реализованный язык программирования, позволявший выполнять символьно-аналитические преобразования, интегрировать функции, решать уравнения, выводить графики. Подобные возможности у вас были в будущем реализованы программно в «Mathcad» и «Maple». Так вот, в том же году было принято невероятное по глупости решение: приостановить наши разработки компьютеров и взять за основу унификации электронную платформу и программное обеспечение американской IBM 360. В итоге мы навсегда закрепили собственное отставание от Штатов.
Люди из будущего потрясенно молчали. История отечественной микроэлектроники не была вещью популярной, и о многом они не догадывались. Наконец, Руслан Аликбетов, блеснув темными глазами, порывисто сказал:
— Это, получается, мы сами себе яму выкопали? Кто принял такое решение?
— Ну кто принял, — Малиновский многозначительно хмыкнул, — с теми уже разбираются. Мы же своего так просто нынче не отдадим!
Снайпер понятливо улыбнулся. Борис Николаевич был из так называемых «глушковцев», работал руководителем отделения кибернетической техники и заведующий отделом управляющих машин Института кибернетики в Киеве. Сюда в Минск он был командирован для основания новейшего института, который будем заниматься проектированием нового советского общества с помощью совеменной кибернетики. Такая задача была по плечу далеко не каждому. Поначалу здорово сомневающийся Малиновский вскоре загорелся идеей молодых ученых и решил остаться в Минске надолго.
— Но, по-вашему, Борис Николаевич, мы сможем обогнать американцев?
— Конечно же, — Малиновский улыбнулся, — по одному только программированию мы уже впереди лет на десять минимум, и им нас уже не догнать. Мы совершенно ясно представляем себе его будущее. С нами тесно работают Лев Николаевич Королев из Института точной механики и вычислительной техники академика С. А. Лебедева, Ершов Андрей Петрович из Новосибирского Академгородка. Кстати, совсем недавно он руководил созданием программно-аппаратной системы разделения времени АИСТ, расшифровывается как «автоматическая информационная станция». Под его крылом в Новосибирске сейчас собрана целая плеяда молодых и одаренных ученых. И мы постоянно на связи с Филиппом Старосом, которые сейчас возглавил Зеленоградский Центр микроэлектроники. Здесь в Минске уже строится его филиал. Белоруссия и планировалась как сборочный центр страны, так пусть и микроэлектроника станет визитной карточкой белорусов.
— То есть пока затык в производстве?
— Если бы только это, — тяжело вздохнул ученый. — Еще необходимо подождать, пока подготовим новые кадры. Хорошо хоть молодёжь охотно идет учиться на вновь открывшиеся факультеты, смогли заинтересовать её перспективами.
Геолог и Снайпер переглянулись. Будет, о чем поговорить с высшими руководителями страны. Проблема серьезная и требующая самого пристального внимания. Отставание именно электронной промышленности сейчас недопустимо!
— Неплохо у вас тут, — Руслан был приятно удивлен и внимательно осматривал небольшую, но уютную «Кают-компанию». Несколько передвигаемых круглых столиков, легкие пластиковые стулья, «кухонный уголок», приятный дизайн, живые цветы в горшках, все в комнате располагало к неспешным беседам или отдыху.