Глава 22. Столкновение времен. 14 марта 1976 года. Москва. Верхняя Масловка
Серая «Волга» с шашечками на дверях неспешно въехала во двор и затормозила около единственного подъезда дома-башни. Дом явно был новым, вокруг него еще не выросли деревья, а пустое пространство было напрочь заметено снегом. Только дорожки, разбегающиеся от дверей, оказались аккуратно почищены и посыпаны песком. Март — время дневного яркого солнца и ночных заморозков, эпоха короткого весеннего гололеда. Из такси шумно выбралась небольшая веселая компания. Двое мужчин и одна женщина. Один из мужчин что-то выговаривал водителю, но деньги за проезд тому так всучить и не смог. Они двинулись по узкой дорожке к входной двери, деликатно пропуская мимо людей. Спешившая куда-то семейная пара в какой-то момент недоуменно обернулась. Им показалось или…?
— Вася, который этаж?
Мужчина в, приличного вида, пальто, но с неказистой шапкой на голове обернулся к спутникам и хлопнул себя по лбу.
— Вот я голова садовая, не помню! Надя мне говорила, то ли двадцать девятая, то ли тридцать девятая.
— Ничего, отыщем. Адрес дома хоть точный?
— Да, — мужчина в пальто внимательно осмотрелся. — В округе один такой новый, да и заметно, что из экспериментальной серии. Смотри какие лоджии забабахали!
— Тогда чего стоим?
Молодая стройная женщина в высокой меховой шапке захохотала и потянула своего спутника вперед. Она никак не могла привыкнуть к московским холодным зимам. Март на дворе, а морозец нынче такой, какой обычно для Парижа становится настоящей катастрофой!
Они спустились от лифта вниз и остановились на обширной площадке. Затем мужчина с волевым и отлично запоминающимся лицом и еще более запоминающимся хрипловатым голосом заметил в плохо освещенном углу этажа черноволосого мужчину, чистящего ботинки. Крем так и брызгал черными крапинками на стены, но жилец даже не позаботился подстелить хотя бы газету.
— Уважаемый, вы случайно не знаете, где тут проживает семья Холмогорцева?
Арам, сосед Степана, а это был именно он, конечно же узнал известный всей стране голос, да и самого артиста. Поэтому чуть не потерял дар речи, но все-таки смог из себя выдавить.
— В двадцать девятой они живут.
— Большое спасибо. Мариночка, звони!
Их спутник неодобрительно глянул на разведенную в подъезде грязь и выговорил:
— Ты бы мил человек убрал потом за собой. Дом у нас общий!
— Конечно, конечно!
Арам зачарованно смотрел на уходящих людей, затем вытер вспотевший лоб грязным рукавом и убежал домой за тряпкой. Точно надо отсюда съезжать!
— Мариночка, Володя, Васенька!
Нарядная и сияющая от счастья хозяйка впустила гостей в широкую прихожую и сейчас обнималась со всеми по очереди.
— Надежда, это вам!
Владимир был галантен, он успел за несколько секунд развернуть оберточную бумагу и теперь протягивал хозяйке небольшой, но яркий букет.
— Володя, где вы в это время года достали настоящие розы! — Надежда втянула в себя нежнейший аромат и застыла на миг от наслаждения. — Вот это поистине королевский подарок!
Высоцкий замер на месте, любуясь реакцией красивой женщины, его спутница всплеснула руками.
— Наденька, какое великолепное платье! Оно поистине сногсшибательно!
Ягужинская ловко крутанулась на месте, давая гостям вдоволь полюбоваться своим платьем и фигурой. Мужчины восхищенно зацокали языками. Представление вышло достойное.
— Это из нашей весенней коллекции. Мариночка, ваши земляки в этот раз скупили все прямо на корню. Ой, а что мы здесь стоим, марш все на кухню! Степа, ты где?
Холмогорцев не знал плакать ему или радоваться. В его прошлой более серой жизни не было таких значительных знакомств. Поэтому он застыл с креслом прямо на пороге. Если Василия Шукшина он уже мог считать своим приятелем, даже по работе приходилось в последние недели время от времени встречаться, то от присутствия двух других гостей Степан впал в некоторый ступор.
Хотя они шапочно были уже знакомы. С Владимиром виделись в феврале за кулисами, с Мариной на показе у Нади. Но сейчас кумиры миллионов советских людей были у них дома, так близко и так пристально на него смотрели. Высоцкий, видимо, понял его ощущения, поэтому решил проблему просто и незатейливо. Радушно улыбаясь, знаменитый артист мягким движением выдвинул вперед спутницу и представил.
— Это Марина Влади, я Володя Высоцкий. Нас все хоть немного, но знают. Так что будем знакомы.
— Степан Холмогорцев, ничем особенно не знаменит. Очень приятно!
— Скоро будет знаменит, — приятельски улыбнулся Шукшин и заграбастал друга в объятья.
С Мариной они скромно чмокнулись в щечки, а с Владимиром обменялись крепкими мужскими рукопожатиями. Видимо, Высоцкий остался доволен силой нового знакомца и через несколько секунд, все еще сжимая кисть, глубокомысленно хмыкнул. Женщины обменялись взглядами, а Надежда ехидно заметила.
— Сколько бы ни было лет мальчишкам, а все младыми петушками желают выглядеть.
Мужчины в ответ весело рассмеялись. Степан же с некоторым удивлением отметил, что знаменитый бард был на голову его ниже, но темная водолазка отлично показывала его спортивное телосложение. Артист находился в отличной форме! Высоцкий потрепал рукой по открытому предплечью Холмогорцева, ненароком прощупав его мышцы.
— Ого! Чем таким серьезным занимаешься?
За хозяина ответил Шукшин.
— Степа у нас на китайское дрыгоножество ходит.
— Интересно, расскажешь?
— Конечно.
Первоначальное смущение и робость от такого теплого приема испарились, и Холмогорцев потащил гостей на кухню. Новая планировка позволила сделать из нее вдобавок столовую. Так что дружеские посиделки обычно проходили здесь.
— Наденька, это для дам.
— Ого! Это же большая редкость! — Надежда оценила наклейку, в вине она разбиралась.
— Остатки былой роскоши, с прошлой поездки привезли. Такое вино в магазине не продается, один из поклонников нам целый ящик подарил. Это уже отдельная история, как мы это все мимо таможни везли.
— Ну а вы, мужчины, что будете?
— Не, мы с Васей в завязке. Все всерьез пошло. Хватит валять дурку! Спасибо вот его доктору, все толком мне объяснил и слегонца душу на место поставил.
— Этот тот врач с Алтая? — оценивающе посмотрел на гостей Степан.
— Он самый, — ответил неспешно Шукшин. Он был сегодня в том спокойном состоянии, когда слова из него не вылетали, а текли медленно, как воды равнинной реки. — Просто так нынче сейчас не попасть, — он ткнул наверх. — Все расписано до минуты. Сам мне предложил. И девочка там с ним сейчас такая интересная работает, тоже родом с Алтая. Я б её к себе в кино взял на роль княжны, но барышня больно серьезная, хочет знаменитым врачом стать. И я так скажу — станет!
— Да, кстати, что там с кино?
Василий уселся поудобней на стуле и задумчиво уставился куда-то вдаль, он мог в любом месте разглядеть только ему видимое.
— Продвигается кино, Степа. Сценарий в целом написан, группа набирается. На Мосфильме идею одобрили, денег выделили, и скажу, так немало. Даже пленку импортную дают без ограничений.
— Эт как? — искренне удивился Высоцкий.
— А вот так! — Василий показно развел руками и засмеялся, потом спохватился и стукнул себя по лбу. — Мы же торт с тобой в прихожей забыли!
— Айн момент! — Владимир был быстр и вскоре протягивал Надежде большую картонную коробку. Ягужинская только в ответ на сладкий подгон вздохнула.
— Ребят, а мы наготовили всего под закусь.
— Так мы поедим, с морозца у меня вон какой аппетит разыгрался!
— Тогда налетайте.
— Я тебе помогу, Надя! — Марина начала сдвигать тарелки, а Надежда быстро сервировала стол. — Это что такое у тебя вкусное?
— Да все, знаешь, простое, русское. Соленая треска тушеная в молоке, оленина, запечённая с брусничным соусом. Ржаные лепешки с тмином.
— Обожаю такую кухню!
Высоцкий ловко наполнял бокалы и хитровато подмигнул Холмогорцеву.
— Ох, какая у тебя хозяюшка знатная! Красавица и еще готовит как богиня.
— Спасибо, Володя, на счет красавицы, но мясо Степан готовил. Я считаю, что мужчины делают его всегда лучше, чем женщины. В них это эволюцией заложено.
— Ну так и есть, — Шукшин налил себе клюквенный морс, выпил, поморщился и с удовлетворением поставил стакан на стол. — Добыл, принес, разделал и пожарил. Зато пирожки и сладкое прерогатива дам, потому что их готовят неспешно дома.
— Тогда тост за них? Степа, ты что пьешь такое?
— Бальзам, — кивнул на стопку с коричневой жидкостью хозяин, — что-то горло малость схватило, так что для пользы здоровья потребляю.
— Да, — задумался Высоцкий, — здоровье штука важная. Даже не для того, чтобы жить полноценно, а чтобы сотворить еще нечто такое этакое. Когда мы торопимся жить, то зачастую не успеваем что-то важное сделать. За вас друзья!
Холмогорцев кинул взгляд на известного барда и актера, помедлил немного, но все-таки спросил.
— Владимир, мы ведь только второй раз и видимся с тобой, а тут так сразу друзья? Я, конечно, не против, но хотелось бы откровенности.
Высоцкий хмыкнул, поставил тарелку на стол и развернулся к Холмогорцеву. Внезапно его лицо из улыбчивого стало несколько угрюмым и серьезным.
— Знаешь, Степа, я человек известный, ко мне на гастролях всякие люди подкатывают. Знаешь такое — приятель на час. Бывает и просто мудаки надоедливые пристают, но и интересных людей также немало. Но крайне редко я даже их подпускаю к себе близко. Настоящих друзей всегда мало.
— Тогда я на каком этапе?
— Едкий ты, однако, товарищ, — Владимир бросил колкий взгляд на Василия, тот задумчиво улыбался. — Скажу так — новый товарищ. Друзья ведь только временем проверяются. Но для меня уже факт хотя бы в том, что ты с Василием на дружеской волне, и он о тебе очень хорошо отзывался. От этого алтайского дундука хорошего слова ведь редко добьёшься. Второе, жена у тебя женщина необычайно яркая и интересная. Я о ней довольно много от других знакомцев хорошего слышал, да и Марина подтвердит. Значит, и муж у ней должен быть человеком порядочным и умным. И еще главное — свойство такое у меня есть, чую люди на раз. Вы, люди из того будущего обычно типажи холодные, чужаки для нас в большинстве своем. Ну а ты на редкость человек теплый, я это еще в прошлый раз понял. Наш ты!