Поздно вечером, когда в небе ярко светила полная луна, доктор принёс нам маленький бумажный пакет. "Здесь волосы всех прошлых воплощений Кармапы, - сказал он. - Я даже не думал, что такое вообще существует. Его Святейшество посылает их вам". Взволнованные и тронутые, мы взяли пакетик, я положил его в левый карман моей армейской рубашки, и мы пошли домой. Пока мы шли, кожа под нагрудным карманом стала теплеть, и у меня в груди появилось чувство чего-то жалящего. Боль усилилась до ощущения, будто внутри меня что-то горит. Я переложил пакет в правый карман, от чего это чувство не прошло совсем, но несколько уменьшилось.
Каждую ночь нам приходилось разыгрывать одну и ту же драму с хозяевами нашей комнаты в Катманду. Дверь дома сделали прежде, чем в Непале появились замки, и, когда мы возвращались поздно ночью, она всякий раз была заперта изнутри на засов. Мне почему-то всегда приходилось чуть ли не сломать её, пока нам удосуживались отпереть. Ещё более странным было то, что хозяев это, казалось, не смущало, а раз так - то что возьмёшь с нас, туристов? Но в этот вечер мы разбудили их дважды: во второй раз -когда я громко закричал, снимая рубашку. Расставание с пакетиком, в котором были волосы Карман, вызвало невероятную боль.
Назавтра Кармана давал посвящение у ступы Бодха, величайшей в своём роде в мире. Наведываясь туда раньше, мы встречались только с пресловутым Чинни Ламой, или же были в компании приятелей, навеселе. На этот раз мы увидели, что в этой местности много выдающихся лам-воплощенцев, и решили узнать их поближе.
Никто не объявлял, где будет сегодня Кармана, - этого не делали никогда. Но мы вскоре поняли, что нужно идти за тибетцами, целеустремлённо движущимися по улицам. Они болтали меньше обычного, твердили мантры и явно готовились к чему-то важному. Карману следовало искать там, куда они шли, и с его благословения, благодаря дружелюбному подталкиванию со всех порой, а главное - потому, что нам этого очень хотелось, мы всякий раз находили себе место впереди.
В тот день Кармана трижды передавал просветлённое состояние всех Будд, держа над головой Чёрную Корону. Силой её формы он открывал глубокие уровни ума присутствующих, и недюжинной мощью сосредоточения наводил мост между своим, уже проявленным, Будда-умом и нашими, пока ещё спящими. Когда мы увидели Карману впервые, он делал именно эту медитацию. Даже среди изобилия могучих средств, применяемых в Алмазном Пути, этот метод занимает выдающееся место. На протяжении многих веков он приводил людей к спонтанному осознанию природы ума, Просветлению, и в Чёрной Короне скрыта одна из главных причин силы этой передачи, свойственной школе Карма Кагью.
В дальнейшем Кармана совершал церемонии короны ежедневно, возводя всех присутствующих к необычайным уровням ясности и неуклонного постижения. Он основательно смешивал свой ум с нашими, засевая семена, которые будут прорастать в этой жизни и во всех остальных, вплоть до Просветления.
Каждая церемония короны действует по-своему, и не стоит ожидать какой-то "заданной" реакции. Я обычно переживаю всё, что касается ума, очень драматично и всеобъемлюще, и высшая точка этого связана с парашютами, мотоциклами, любовью и, в прошлом, психоделическими наркотиками; но другие могут предпочитать что-то более утончённое. Экстремальные переживания ничуть не лучше, чем более плавные, как у большинства, хотя, конечно, они весьма убедительны. При передаче энергии никогда не следует ожидать чего-то известного наперёд, как и в случае занятий медитацией и любовью. Это основательно блокирует ум. Что бы ни проявилось, - это и есть то, что нужно. Может даже не быть непосредственного переживания, - впечатления засеяны, и результаты обязательно появятся, рано или поздно. Однако для того, чтобы сломать такое упрямое эго, как у меня, требовался динамит, и у Кармапы его было в избытке. Ощущение присутствия Кармапы не покидает нас и сегодня, наполняя всё растущим смыслом и блаженством. Иногда во время церемоний всё вспыхивало оранжевыми огнями, и только корона оставалась ясно видна.
В другой раз столб энергии двигался вверх по центру моего тела, и в этом была такая сила, что я едва не терял сознание и часами не мог прийти в себя. Будда предсказал в двух сутрах, что просветлённые впечатления, получаемые тем, кто смотрит на эту корону и испытывает неподдельный интерес, никогда не будут потеряны и пробудятся во время физической смерти или вскоре после неё. В этом состоянии, когда ум больше не связан чувственными впечатлениями, становится возможно слияние с энергополем короны. Ум осознает свою истинную суть, и наступит освобождение вне всех измерений времени и пространства. Удивительно, как эти энергии начинали действовать, когда умирали мои родители (а они были близки к Кармапе), а также другие люди, посетившие подобные медитации. Всегда проявлялись хорошие знаки, сопутствующие уходу из тела.
Раньше, в Тибете, многие ламы высокого ранга благословляли после церемоний далеко не всех. Теперь они были такими же беженцами, как и остальные тибетцы, и появилось больше демократии, но, очевидно, не все ещё это поняли. В этом была причина ажиотажа, - хотя также и в том, что некоторые считали первые благословения лучшими. Однако в давке не возникало ни ревности, ни обид, хотя напряжённых ситуаций было предостаточно. Пока те, кто впереди, пытались отклониться назад, чтобы их не смели, сзади напирали. Все хотели получить благословение, и, учитывая, что количество людей исчислялось сотнями и иногда тысячами, всё это могло приобретать довольно беспорядочный вид.
В Бодхе однажды было совсем тяжко. Ещё немного, и толпа растоптала бы всё, включая самоё себя. В какой-то миг показалось, что Кармапа может принять гневное обличье - угрожающий вид одной из форм, которые Будды используют для защиты существ от всего негативного. Эти формы, окружённые языками пламени, часто ошибочно считаются демонами. Внезапно в моих руках оказался длиннющий бамбуковый шест, и я начал отпихивать им толпу с силой, о которой раньше и не подозревал, - по-видимому, она исходила от Кармапы. Мне удалось справиться с давкой и заставить людей двигаться к сиденью Карманы струйкой.
Назавтра мои прочные сандалии были порваны, а сам я чувствовал себя так, будто меня переехали. На мне живого места не было. Зато во время следующего визита в Бодху нас ждала существенная перемена.
Нас сразу провели по лестнице на балкон храма, где пожилые ламы стали задавать нам целенаправленные вопросы - о нас самих и, в особенности, о моей силе. Они спрашивали про родинки и прочие вещи, и нам не до конца тогда было понятно, зачем. Как бы то ни было, нас приняли в ближний круг Кармапы; во мне с тех пор видели его телохранителя или, скорее, усмирителя волн, бушующих вокруг него.
Несколькими днями позже Кармапа улетел на вертолёте в монастырь Наге Гомпа, который располагается в конце долины Катманду, на полпути к горному перевалу. Здесь жил лама Ургьен Тулку со своей женой, тоже ламой (по-непальски - ламини), и двумя сыновьями. Поговаривали, что он, в лучшей йогической традиции, наполнил своим потомством полдолины, и некоторые его сыновья воспитывались в монастыре Румтек в Сиккиме, который уже давно служил резиденцией Кармапы вне Тибета. Кармапа построил его в 1961-1965 годах в благоприятном месте в восточных Гималаях, заботясь о людях, которые вместе с ним бежали от китайских коммунистов.
Нам с Ханной хотелось быть рядом с Кармапой также и в Наге Гомпе. Мы на автобусе доехали до китайской обувной фабрики, прошли через бамбуковые рощи к подножью горы Шивпури в конце долины и начали подъём по узкой тропинке. Ханну сразу же бросило в жар, - хороший признак очищения, - и мне пришлось нести оба рюкзака. К концу подъёма она так обессилела, что её тоже пришлось почти нести.
Когда мы добрались до плато, на котором стоял монастырь, Кармапа давал посвящение. Нам посчастливилось оказаться прямо напротив и ближе, чем до сих пор, и мы могли наблюдать, с каким неимоверным сосредоточением он выстраивает Будда-энергии, которые передаёт. Он казался больше обычного, и у нас обоих возникло ощущение, что это какой-то другой Кармапа. "Что
Медитация на крыше, лад головой Карманы
это, - спросили мы у доктора Джигме, - мыслеформа Кармапы или настоящий Кармана?" Доктор считал, что это настоящий, хотя в случае с Карма]юй это вообще не важно. Поясняя нам, что он имеет в виду, доктор рассказал о событии, которое произошло перед приездом Кармапы в Непал.
В Бомбее политики настояли на том, чтобы Кармана прошёл медицинское обследование. Индийцы считают тибетцев низкой кастой, и делалось это не из добрых чувств, но в связи с тем, что тибетцы в индийской армии - лучшие бойцы десантных отрядов - находятся полностью под влиянием высоких лам. Нужно было просто узнать, как долго ещё проживут разные ламы-воплощенцы.
Кармапе было чем заняться, но, как гость страны, где обосновалось столько тибетских беженцев, он отказаться не мог. Результаты обследования всех поразили. На рентгеновском снимке были видны болезненно раздувшиеся лёгкие и сердце величиной с грецкий орех. В его моче нашли сахар, а в слюне - бациллы брюшного тифа. Власти не могли в это поверить, и, когда он через несколько дней прилетел в Калькутту, настояли на повторном обследовании. Теперь на снимках было сердце размером с футбольный мяч с очень тонкими лёгкими по краям. Вместо тифа появилась холера, а сахар пропал.
За несколько дней до отбытия в Наге Гомпу Кармапа разрешил обследовать себя немецкому врачу Фишеру. Этот доктор в течение многих лет помогал бедным в Катманду, и это обследование было просто бескорыстным подарком. На этот раз сердце, моча и слюна Кармапы были в норме.
Пока мы сидели с доктором на ступенях, совершенно поглощённые рассказом, и почти не обращали внимание на фантастический вид, открывающийся оттуда, по лестнице в верхнюю часть здания стала подниматься вереница девушек. Они шли, склонив головы, и у каждой в руках был белый шарф для подношения. Мы расценили это как возможность лишний раз подойти к Кармапе и тут же пристроились к процессии и проскользнули в комнату за ними. Увидев нас, Кармапа громко расхохотался. Он посвящал этих девушек в м