Когда мы вышли, на крыше монастыря доктор перевёл нам наши имена. Грех было жаловаться: имя Ханны значило "Могущественный Цветок Лотоса", а моё - "Океан Мудрости". Первая часть имени, "Карма", которая даётся всем, означает принадлежность к линии преемственности Карма Кагью буддизма Алмазного Пути, а также содержит в себе обещание использовать i просветлённую активность на благо всех живых существ. Глубокий смысл прибежища неизмерим, и мы не полностью осознаём его аспекты, пока сами не становимся Буддами. Но если мы принимаем его с мотивацией приносить пользу другим, то всё вокруг сразу наполняется значимостью и способствует нашему развитию. 16-й Гъялва Кармапа, взгляд Махамудры
После этого жизнь обретает вкус постоянного раскрытия новых измерений. Такое прибежище является встречей сочувственной природы истины внутри и снаружи и значит гораздо больше, чем "формальное введение в буддистские практики", как это часто описывается. Принятие прибежища выражает доверие к "Трём Драгоценным и Редким", или "Трём Драгоценностям": Будде, его учению (Дхарме) и стабильным друзьям на пути, бод-хисаттвам (Сангхе). "Будда" - не человек и не бог. Это слово означает состояние полного Просветления, которое в нашу эпоху впервые продемонстрировал молодой принц Шакьямуни 2550 лет назад. Это состояние есть неразрушимая, вневременная сущность каждого, даже если мы этого и не сознаём. Его учение показывает, что относительно, а что абсолютно, и сопровождает ясные наставления активной энергией для их осуществления. Важны также спутники и помощники на пути, - без них большинство, скорее всего, не сдвинулось бы с места. Таким образом, для всех школ буддизма существенную роль играют цель, путь и товарищи на пути. Они приносят сотням миллионов людей то, что нужно для осмысленной и независимой жизни.
Процессия в монастыре Румтек
Для того чтобы идти, этих трёх аспектов достаточно, но если мы хотим лететь, то нам нужен также учитель. Его состояние осознания - контакт с Буддой для ученика. Он учит тому, что полезно здесь и сейчас, а его деятельность служит разумным примером того, как приносить пользу другим. Тибетцы называют это четвёртое прибежище, неотделимое от быстрого и прямого Алмазного Пути, "Ламой". Он может быть представлен либо как одно целое, либо как единство трёх аспектов. "Лама" здесь означает не прекращающуюся вплоть до наших дней передачу благословения Будды через линию преемственности просветлённых учителей. Многие ощущают это как тепло и радость, как положительную силу, которой легко можно довериться. Далее, "Йидам" - это связь ума с Просветлением. Он является источником особых качеств, как мирских, так и духовных. Здесь ключ к Просветлению - это наша способность отождествляться с формами проявления Будда-ума, будь то мирные, гневные, женские, мужские, одиночные или в союзе. Вне-личностные впечатления, которые закладываются в наше подсознание во время совместной медитации или формального посвящения, действенно связывают нас с мудростью Будд. На самом деле, эти Будда-аспекты, известные благодаря художественным альбомам и музеям, так же реальны, как наш ум. Когда открытое пространство ума свободно играет, в нём возникают такие чистые формы и соответствующие вибрации мантр. Они излучаются из сочувственной сути истины Будд и бодхисаттв, для того чтобы пробуждать свойственный существам потенциал просветления.
В тибетском буддизме известно и используется несметное множество различных искусных форм, но не стоит пугаться их количества и разнообразия. Они являются чистыми выражениями ума, и суть у них всех одна. Достаточно до конца вникнуть в смысл одной формы, чтобы стать просветлёнными, - так же, как довольно одного блюда, чтобы насытиться, хотя в меню хороших ресторанов выбор весьма широк.
Делают всё это возможным Защитники, по-тибетски - "Чё-чонг". Они бывают разные и находятся на разных ступенях развития, но в линии Карма Кагью призываются только просветлённые. Это - Будда-энергии, молниеносная сила которых действует на благо всего сущего. Их грозные формы искусно устраняют внутренние блоки и внешние помехи. В этой линии преемственности главным является Чёрный Плащ, великий двурукий Махакала, а все остальные гневные формы активны в его энергополе. Защита необходима, поскольку используемые методы обладают огромной силой. Преобразующий неврозы, а также вредные внешние влияния, на всех уровнях и бесчисленными способами, Алмазный Путь - не лёгкая прогулка. Активизируя глубочайшие слои подсознания, он высвобождает материал, заложенный туда много жизней назад. Начинают всплывать впечатления, которые в обычных условиях не созрели бы до старости, смерти, стадии после смерти и будущих существований. Специально ускоренные таким образом, подобные очищения кармы не очень приятны. Несмотря на усиливающуюся радость и возрастающую свободу, всё же - люди уязвимы, и у них короткая память. Они легко падают духом в случае трудностей, и вот тут-то и нужна энергия мудрости, чтобы сломать и смягчить силу проблем, пропустив лишь те ощущения и события, из которых ученик может извлечь урок. Итак, как бы мы ни называли это четвёртое прибежище - "Лама" или "Лама-Йидам-Чёчонг", значение остаётся тем же. Многие его измерения, однако, становятся яснее, если использовать более длинную формулу. Как уже говорилось, полное значение Прибежища постигается лишь с Просветлением.
Его Святейшество 16-й Гъялва Кармапа
Однако сразу же можно почувствовать его сильное позитивное влияние. Оно позволяет как бы "найти собственный центр" и связывает нас с Буддами. Вместе с Прибежищем мы получаем полномочия выполнять медитации, , которые удаляют беспокоящие отпечатки в сознании-хранилище и растворяют много вредной кармы. Благодаря Прибежищу наш ум функционирует лучше, и мы тогда больше делаем для других.
В Румтеке сентябрьское полнолуние для всех было особенным. Это конец шести недель "йерне" или "уединения сезона дождей", в течение которого особенно монахи и монахини восполняют пробелы в практике прошедшего года и целыми днями медитируют и декламируют тексты. В тот день должны были состояться ритуальные танцы. Уже рано утром мы услышали рычание труб и рёв гобоев и пробежали несколько шагов от гостиницы к монастырю, чтобы посмотреть.
Во дворе, окружённом кельями, процессия монахов в больших красно-золотых традиционных шапках школы Кагью (они созданы по форме башмака великого йога Миларепы) совершала три церемониальных круга вокруг главного здания. Сегодня монахи надели, конечно же, свои лучшие одеяния - то, что они носят только раз в год, - и всё же не видно было того чопорного сознания собственной важности, которое кошмарно знакомо нам по процессиям на Западе. Они смеялись, иногда шутили и кивали головами друзьям и родственникам, которые съехались отовсюду, чтобы на них поглазеть.
Казалось, что влияние покоя, который многие ощущают вблизи лам, было глубже и затрагивало всех. Густой дым от горящего можжевельника смешивался с низко ползущими тучами, из которых до сих пор лился почти не прекращающийся дождь, позволявший видеть что-либо лишь фрагментами. Сезон дождей ещё не кончился, и во время танцев он мешал как никогда. Над выровненным прямоугольным плато на холме за монастырём был натянут огромный белый тент с восемью знаками счастья, а в дальней части поля находился тент поменьше, открытый с одной стороны. Отсюда хорошо обозревалось поле, крыша монастыря и, изредка, тибетские горы за долиной. Трижды обойдя вокруг главного здания, процессия стала подниматься туда по ступеням. Учителя-во-площенцы высокого ранга заняли места под маленьким тентом, в то время как все остальные расселись вокруг площадки для танцев. Мы отыскали местечко среди важных особ, чтобы быть как можно ближе к Кармапе, и нам часто удавалось видеть его в профиль или слышать раскатистый смех, который шёл, казалось, из самой глубины его тела и неоднократно раздавался, легко достигая всех. Среди многих великих лам, которых нам удалось повидать, Кармапа уникален в выражении мощной радости Просветления. Это неотделимо от него; его вспышки беспричинного счастья были неодолимы, как силы стихии.
Хотя облака выглядели так, словно вот-вот разразятся дождём, по какой-то причине они этого не делали, и начались танцы -наглядная интерпретация учения Будды. Первое представление было творчеством Шамара Ринпоче. Старший среди молодых во-площенцев, он является излучением Будды Безграничного Света, называемого «Опаме» по-тибетски и «Амитаба» на санскрите. В Японии это известный Амида-Будда, в Китае - Амитофу. Шамар Ринпоче - прекрасный пример того, как внеличностная мудрость может оказывать влияние на выбор генов. Чертами лица он похож на изображения Будды Амитабы, которые появлялись в буддийских культурах в разные времена.
Пьеса была связана с ощущениями невежественного ума в состоянии, называемом "бардо". "Бардо" означает "промежуточное состояние" между смертью и перерождением, когда сознание уже свободно от старого тела и ещё не прикрепилось к новому. Вплоть до освобождения ум связан собственными проекциями. В результате он воспринимает все происходящие процессы как реальные; какие - обстоятельно объяснено в "Бардо Тхёдол", знаменитой "Тибетской книге мёртвых".
Посредством символических действий и выразительных масок инсценировка Кюнзига Шамарпы весьма наглядно показывала, как содержимое подсознания созревает после смерти. Как уже упоминалось, когда поступление новых чувственных впечатлений прерывается, неподготовленный ум не оказывается мудрее, чем при жизни тела. Он и после смерти продолжает видеть свои изменяющиеся проекции как реальные, и неизбежным результатом этого являются ненависть или гордость, жадность или ревность, привязанность или тупость. Не более чем за семь недель наиболее сильные из этих чувств придают соответствующую структуру восприятию, и мы оказываемся в одном из шести обусловленных миров. Таким образом, ощущение ада или рая, духов или полубогов, человеческого или животного тела есть не что иное, как накопившиеся действия существ, или их "карма". Эти меняющиеся сны есть наше восприятие жизни и смерти, перехода из одного существования в другое. Одним словом, пьеса показывала, как обусловленные состояния продолжаются, пока ум не осознает свою открытую, ясную и безграничную суть. Тогда бесстрашие, радость и сочувствие не прекращаются никогда, и их сила вне всяких мыслимых пределов.