Вообще же в исследованиях часто обнаруживается и увеличение плотности серого вещества в разных областях коры, притом прогрессирующее в первые месяцы жизни ребенка (да, прямо на фоне недосыпа и гиподинамии) и сохраняющееся десятилетиями. Исследователи из Роттердама еще в 1990 году начали когортное исследование 18 тысяч жителей местного пригорода Оммоорд, изучая, какие факторы влияют на их здоровье. В 2022 году были опубликованы результаты сканирования мозга 2834 женщин, которые все это время оставались в поле зрения ученых. Сейчас им по 65 лет, и они едва ли заведут еще детей. 441 из них бездетна, 474 родили одного ребенка, 1697 родили двух или трех, и 222 родили четверых или больше. Так вот: объем серого вещества по всей коре – и лобной, и височной, и теменной, и затылочной – оказывался выше для тех, кто рожал и растил детей, причем по принципу “больше детей – больше мозгов”, хотя эффекты первого ребенка были наиболее выраженными [37]. Различия не то чтобы велики, не всегда они сохраняли статистическую достоверность после внесения всех поправок на уровень образования, курение и прочие влияющие на мозг факторы. Кроме того, здесь методологически невозможно установить, какое объяснение правильное: “серого вещества стало больше после родов”, “серое вещество не так быстро разрушается в ходе старения” или “у тех, у кого от природы больше серого вещества, больше шансов завести детей”. Тем не менее это достаточно впечатляющий результат, чтобы перестать бояться, что из-за беременности люди глупеют. На некоторое время, может быть, и да, но зато потом имеют неплохие шансы получить биологическое преимущество и обратить его в когнитивное превосходство.
Как выяснить, рожала ли женщина, если вы не можете ее спросить или предполагаете, что она не скажет вам правду? Эта проблема возникает не только у трепетных посетителей тиндера, опасающихся случайно полюбить женщину с ребенком. Сталкиваются с ней и судебные медики – необходимость такой экспертизы может возникнуть, например, при расследовании дел, связанных с похищениями младенцев. Очень занимает этот вопрос и антропологов – существует целый пласт научной литературы, посвященный обсуждению того, есть ли шансы установить факт родов по ископаемым останкам, сохраняются ли какие-то следы на уровне скелета.
Из этих троих проще всего врачу, потому что он имеет возможность посмотреть на зев шейки матки – отверстие, через которое ребенок когда-то протиснулся, чтобы появиться на свет. У нерожавших женщин он имеет форму точки, а у родивших становится щелевидным. Правда, тут есть нюансы: зев шейки матки может изменить форму и после аборта, но зато не меняется после кесарева, вдобавок достаточно велики индивидуальные вариации. В реальности приходится учитывать совокупность ненадежных признаков, от растяжек на коже живота и до внешнего вида остатков бывшей девственной плевы [38]. Достаточно легко установить факт родов, если они были недавно (до нескольких недель), а вот если вопрос к эксперту в том, были ли роды когда-то в принципе, то в большинстве случаев ответ будет вероятностным.
Хуже всего, конечно, антропологам. За последние несколько десятилетий они пристально изучили вообще все особенности скелета, которые, как они надеялись, могли бы указывать на пережитую беременность и роды. Они обсуждали мельчайшие изменения бороздок и выступов тазовых костей в местах прикрепления сухожилий, подвергающихся нагрузке при беременности; исследовали, возможно ли наблюдать посмертно следы расхождения костей таза (которое действительно имеет место при беременности и может даже сопровождаться болью, но речь идет об изменениях хряща, а не кости, и притом обратимых); просвечивали женщин на рентгеновских установках и в томографе, чтобы выявить снижение плотности костей из-за вымывания кальция при вынашивании и кормлении ребенка, равно как и локальное увеличение их плотности в местах наибольшей механической нагрузки. Каждый раз выяснялось, что беременность, может быть, и влияет, но не так сильно, как исходные индивидуальные отличия, последствия травм и болезней, возраст, спортивная нагрузка, даже прием лекарств [39]. Самым изученным признаком того, что беременность и роды у данного женского скелета когда-то имели место быть, на сегодняшний день считаются выемки на внутренней поверхности лобковой кости. Эти повреждения, круглые или продолговатые, видимые невооруженным взглядом (их размер измеряется в миллиметрах), исследователи связывают с локальными воспалениями и травмами, сопутствующими размножению. Выемки позволяют даже прикинуть, сколько раз женщина была беременна (количество повреждений увеличивается), однако корреляция эта слабая: бывают как нерожавшие женщины (и мужчины!) с такими повреждениями, так и рожавшие много раз, но сохранившие свою лобковую кость ровненькой и гладкой [40].
Когда речь идет о поиске следов материнства в живом (или недавно умершем) организме, свое веское слово могут сказать и генетики. Во время беременности мать систематически получает образцы ДНК своего будущего младенца. ДНК присутствует в микрочастицах, окруженных мембраной, которые время от времени отшнуровывает от себя синцитиотрофобласт; она есть в клетках вневорсинчатого трофобласта, внедряющихся в стенку матки; микроповреждения ворсинок плаценты позволяют матери и плоду обмениваться не только отдельными фрагментами ДНК, но даже целыми клетками [41–43]. Когда клеток не слишком мало и не слишком много, их взаимопроникновение – это не баг, а фича, важный компонент диалога между двумя организмами. Клетки плода могут попадать в костный мозг матери, где происходит созревание новых лимфоцитов; по-видимому, это помогает заблаговременно выявить и уничтожить те иммунные клетки, которые будут проявлять жестокость к милому малышу. Стволовые клетки плода обнаруживаются в различных внутренних органах матери и, по всей вероятности, участвуют в их ремонте – например, из них могут образовываться новые фолликулы щитовидной железы, клетки сердечной мышцы и даже нейроны (во всяком случае, у мышей). В то же время присутствие клеток плода в повышенной концентрации, в том числе и через годы после завершения беременности, часто наблюдается у женщин с аутоиммунными заболеваниями и злокачественными опухолями, и здесь пока неясно, способствуют ли эти клетки облегчению патологического состояния или, напротив, его провоцируют (скорее всего, тут никогда не будет универсального ответа, для разных болезней и разных людей будет перевешивать одно либо второе). Процесс проникновения клеток матери в организм плода также имеет место быть, но изучен еще хуже. Во всяком случае, предполагается, что во втором триместре они обучают незрелую иммунную систему плода не слишком напрягаться при столкновении с антигенами матери, что важно, поскольку недостаток толерантности может спровоцировать преждевременные роды.
С точки зрения диагностики интерес представляют не клетки плода, а его внеклеточная ДНК. Именно цельных клеток в кровь матери попадает относительно немного, примерно 1–7 на 10 тысяч ее собственных; отфильтровать их возможно, но трудоемко и дорого. А вот ошметков ДНК из разрушенных клеток в крови плавает много, и к концу первого триместра примерно 10 % из них принадлежат плоду. Это именно ошметки, причем совсем короткие, обычно до 300 нуклеотидных пар (а общая длина человеческого генома – 3 миллиарда), так что для их анализа нужны не столько пробирки, сколько программное обеспечение. В последние 10 лет неинвазивные пренатальные тесты, НИПТ, вошли в широкую клиническую практику и позволяют много чего узнать о генетических особенностях ребенка на сравнительно раннем сроке беременности[29] [44].
Это тот случай, когда уместна текстовая метафора. Представьте, что вы берете 90 изданий Большой советской энциклопедии, и еще пять таких же изданий Большой советской энциклопедии, и еще пять других изданий Большой советской энциклопедии, у которых шрифт не отличается, набор статей почти идентичен, но где-то в тексте используются синонимы, или приводится другой набор источников, или даже иначе расставлены знаки препинания. Нарезаете всю эту кучу бумаги на маленькие кусочки, примерно по половине предложения, и тщательно перемешиваете. Готово, вы великолепны! Теперь надо установить, есть ли в последних 10 изданиях (то есть в ДНК плода, унаследованной от матери и от отца) какие-нибудь опечатки. Есть ли ненужные повторы. И есть ли какие-то статьи, присутствующие только в последних пяти изданиях.
Последняя задача как раз довольно простая, если знать, что искать. У молекулярных биологов есть свой
Хромосомные нарушения исследовать чуть сложнее, но тоже достаточно легко, чтобы это уже несколько лет назад вошло в повседневную клиническую практику. Тут речь идет о том, что в 90 материнских изданиях энциклопедии всех томов поровну, а вот в детские издания кто-то из родителей передал и дополнительные лишние тома. Учитывая, что известно, какие статьи туда включены, можно посчитать, сколько этих статей по сравнению со всеми остальными. Если статья “Тихоходка” (как и все прочие) встречается в имеющейся куче бумаги 100 раз, а статья “Марс” (и близкие к ней по алфавиту) 105 раз, то правомерно предположить, что в детские издания затесался лишний том. То есть лишняя хромосома, вызывающая синдром Дауна, Эдвардса или Патау (обычно ищут именно эти хромосомные аномалии из-за их максимальной клинической значимости, но продвинутые версии НИПТ могут выявлять и более редкие синдромы, в том числе связанные с отсутствием фрагмента какой-либо хромосомы – в рамках нашей метафоры это будет означать, что статья “Марс” встречается как раз реже, чем нужно). При этом существенно, что исследователи не собирают полный текст всех 100 изданий энциклопедии, а анал