— Где ты сейчас? — заорал майор.
— В «Шайбе»…
— Никуда не выходи, понял?
— Ик!
— Через пять минут буду!
«Обидно, блин! Почти дошел до ДОСААФа, а теперь разворачивайся — и вали в другую сторону…»
Он взмахнул рукой. Реагируя на это движение, «шкода-Октавия» из второго ряда включила правый поворот и за миг остановилась прямо у его ног.
«Слава богу, не перевелись еще “грачи”»!
— Давай в «Шайбу»!
— Слушаюсь, товарищ майор!
Черт… За рулем был филер, которого он вырубил вчера за забором промышленной зоны!
— Привет, Серега…
— Здравия желаю!
— Ты по работе или…
— Выходной у меня, Василий Давыдовыч. Как у всех нормальных людей. Это какой-то знак судьбы… После того, что случилось с Шеляговым, я сам к тебе сегодня вечером собирался. Еду на дачу, притормозил у светофора… А тут ты голосуешь…
— Значит, не один Строев легок на помине…
— Это еще кто?
— Тренер Анюты.
— А… Лезя… Я у него тоже немного занимался.
— Все мы, динамовцы, там были.
— Точно!
— Он сидит в «Шайбе», пьяный в жопу, и просто сгорает от желания сообщить мне нечто архиважное…
— Понял!
— Потом мне надо в ДОСААФ и еще в одно местечко… Так что на дачу ты сегодня не попадешь.
— И хрен с ней, Вася! Я честный мент… И, так же, как ты, устал от беспредела.
— В «Шайбу» я пойду сам…
— Не доверяешь?
— Нет. Боюсь вспугнуть ценного свидетеля.
— Хорошо. Подожду на заднем дворе.
— Вот и договорились!
Олег Владимирович сидел в зашторенной кабинке. Перед ним на столе стоял наполовину полный графин водки и целый ряд пустых бутылок из-под пива. В тарелке лежал небольшой кусочек недоеденного пирожка.
Егоршин сел напротив и включил в кармане ультрасовременный диктофон.
— Вчера мне позвонили — и давай угрожать, — начал Строев. — Чтоб с тобой — никаких разговоров, понял, да?
— Кто позвонил?
— Не знаю. Номер был скрыт…
— На сотовый, домашний?
— На мобилу. А потом я узнал, что Синицу застрелили…
— Как узнал?
— Из последнего выпуска новостей местного телевидения. В двенадцать ночи. А мы с ним — не разлей вода были. Кенты до гроба! Хотел было сразу тебя набрать, но решил дождаться утра…
— Зря…
— Вот… Всю ночь заливал горе. Выпьешь со мной?
— Нет. Не употребляю…
— За упокой души моего лучшего кореша!
— И моего…
— А я и не знал, что Синица был твоим другом…
— Не он — Шелягов…
— Боже мой! И Шелю тоже?
— В новостях об этом ничего не говорили?
— Не знаю… Я выключил телик, как только узнал о смерти Паши, — он плеснул себе в стакан немного водки и залпом выпил. — Белокуров тогда так нажрался, что не мог идти. Но все равно орал: «Я сам поеду за рулем!» — и баста! А Горшков с Левитиным его отговаривали. Мол, Паша завезет тебя домой. На твоей же машине… Но тот — ни в какую! Тогда они на всякий случай посадили Синицу рядом и дали денег на обратную дорогу. Однако он так и не вернулся… Я звоню: «В чем дело?» А Паша плачет: «Белокуров человека сбил…»
— Спасибо… Спасибо тебе, Олег Владимирович. Ты настоящий друг… А за племяша — не переживай, мы его по любому отмажем, — обещаю!
— Ну, что он тебе наплел? — первым делом поинтересовался Серега.
— Да все то же… О чем я уже знал… Ты лучше скажи, почему сегодня невозможно заметить слежку?
— А ее нет. Приказано снять!
— За какие заслуги?
— А зачем? После завтра тебя закроют. За превышение служебных полномочий.
— Основания?
— Слишком тяжелы последствия твоей самодеятельности — две смерти… Соответствующее дело уже состряпали в собственной безопасности, в понедельник его одобрит прокуратура, в общем, можешь сушить сухари, товарищ майор…
— Всегда готов!
— Куда сейчас?
— В ДОСААФ!
— Что ты там забыл?
— Надо проведать одного товарища…
— Ладно! Иди. Проведай. Только смотри, без «мокрухи»…
— Не учи отца Камасутре!
Егоршин приоткрыл дверь гаража и увидел человека в замасленном комбинезоне. Посмотрел на часы. 11–05. Это мог быть уже и Оглоблин… На яме стоял перламутровый «лексус». Его левое крыло мастер успел снять, теперь оно лежало на полу в дальнем углу бокса…
— Здравствуйте, — тихо молвил Василий, продолжая озираться по сторонам.
— Утро доброе…
— Мне вас посоветовал один знакомый.
— Ну и…
— Не могли бы вы посмотреть мою «семерку»… Простите, как вас зовут?
— Евгений.
— А по отчеству?
— Викторович… Что с ней?
— Ерунда. Помял чуть-чуть задок, когда заезжал в гараж. Говорят, это можно легко исправить…
— Кто говорит, тот пусть и делает… У меня работы по горло. Хотя, — он неожиданно сменил гнев на милость. — Если вмятина небольшая — ее можно просто выдавить. Пожалуй, я возьмусь… После обеда. Но только при одном условии…
— Каком же?
— Вы должны дать мне небольшой аванс. Рублей сто — не более… Пока я ехал в маршрутке, кто-то «свистнул» кошелек, даже хлеба купить не за что…
— Держите! — Егоршин с удовольствием протянул измятую купюру. Он давно обдумывал, как выманить мастера из бокса, а тот, кажется, сам предлагает ему выход! — И еще сто…
— А это зачем?
— Сгоняйте за пивком, угощаю… А то я вчера перестарался, теперь мучаюсь.
— О, мне это знакомо! Так вот почему вы не попали в ворота гаража!
Они оба рассмеялись.
— У нас прямо на территории недавно ларек открыли. Так что уже через пять минут мы вместе поправим прохудившееся здоровье…
— Жду!
Евгений побежал за вожделенным напитком, а Василий принялся фотографировать поврежденные места «лексуса» на камеру нового мобильного телефона.
Когда мастер вернулся назад, его и след простыл…
— А теперь — на Щусева! — наказал Егоршин, усаживаясь в «шкоду» рядом с водителем.
— Есть! — бодро рявкнул в ответ Сергей.
— Хочешь посмотреть кино?
— Не против…
Василий включил в телефоне функцию «просмотр фотографий» и поднес монитор к глазам сообщника.
— Что это? — удивился тот.
— Прокурорский «лексус». Отдельно — поврежденное левое крыло…
— Где его так угораздило?
— По всей видимости — на аллее парка.
— Это как-то связано с травмой твоей дочери?
— Боюсь, что да… Хочешь ознакомиться с рабочей версией следствия?
— Давай.
— Похоже, что в тот вечер пьяный Александр Евгеньевич сбил человека. Моя дочь бросилась на помощь потерпевшему. Белокуров оттолкнул ее, спрятал труп в багажник и куда-то вывез. Нам надо обзвонить все морги, больницы, травматические пункты, проверить все неопознанные трупы…
— Боюсь, так мы увязнем до конца года…
— А у меня времени — полтора дня.
— Я продолжу твое дело…
— Не забздишь?
— Нет.
— Странно…
— Что странного-то?
— Отчего ты вдруг так проникся моими проблемами?
— Имеются основания…
— Расскажи.
— Как ты, должно быть, знаешь, профессиональные разведчики распределены по уровням внедрения. Одни состоят легально в штате седьмого управления МВД, получают звания, зарплату; другие — по утрам сдают свои удостоверения и идут в народ, часто маскируясь под сантехников, электриков, а то и вовсе — бомжей…
— Ты среди которых?
— Не торопи события… На последних однажды нарвался мой родной брат. Когда Пятнистый развалил СССР, он в знак протеста бросил воинскую службу и ушел в запой длиною в жизнь. Похмеляясь с утра в одном из баров, Юрий быстро нашел себе собутыльников — как ему показалось, таких же оборванцев, как он сам, и пригласил их к себе домой, где быстро отключился и завалился спать. А в квартире — бесценная коллекция воинских наград со всего мира, — наш покойный отец, бывший дипломат, собирал ее полвека… Я был на задании в соседнем областном центре, как вдруг — звонок на мобильный: «Скажи, Юра и вправду твой брат?» — «Да…» — «Тогда мы закрываем хату — и уходим». Лишь недавно я узнал, кто это был…
— Молодцы, ребята! Проявили профсолидарность. Другие бы забрали все ордена-медали — и поминай, как звали!
— Молодцы-то молодцы… А ты не задумался, откуда они узнали, что я тоже служу в разведке?
— Юра рассказал!
— А он ничего не знал об этом.
— Как так?
— Я находился на третьем, самом последнем уровне конспирации — был обычным гражданским человеком, а зарплату получал по почте.
— Фи-ив! — присвистнул Василий.
— «Молодцы» написали донос куда надобно, и меня «опустили» на уровень ниже… Да еще предупредили: будешь ляпать языком — вылетишь на гражданку без выходного пособия.
— А как обычно поступают в таких случаях?
— Увольняют. Но у моего отца были очень серьезные тяги в Центральном аппарате, которые он задействовал сразу, как только узнал о моих проблемах… Поэтому с работы меня не выгнали, а легализовали в «семерке» в чине капитана милиции, чем повергли в шок многих моих друзей по гражданке, для которых я был обыкновенным тренером по стрельбе.
— Почему именно тренером? Да еще и такой интересной специализации!
— А то ты не понимаешь…
— Нет.
— Свободный доступ к оружию, плюс умение бить в глаз, чтобы не испортить шкурку, — согласись, такие достоинства имеются далеко не у каждого рядового гражданина…
— И что с этого?
— Ко мне обращались разные люди с разными предложениями… Теперь понимаешь?
— Всех их ты сдал Конторе…
— Так точно…
— Кто-то что-то заподозрил, «накапал» вышестоящим товарищам, те поделились соображениями со своей «крышей»… Тебя вычислили и слили в унитаз!
— Приблизительно так же думаю и я…
— А, может, ты действительно проболтался Юрке, где служишь?
— Исключено. Хотя догадаться он, конечно, мог… Я с детства мечтал стать разведчиком, поступал в училище МВД, но после беседы с одним из руководителей ведомства был направлен на заштатный «дурфак» одного из университетов.