— «Дурфак» — это…
— Факультет физической культуры. Естественно, параллельно закончил заочно Академию МВД, но об этом не было известно никому.
— Тогда откуда растут ноги?
— Юрка — не дурак, как-никак — военный аналитик, с хорошим образованием… Брат на пять лет старше меня и уже служил в Минобороны, когда я поехал поступать в училище. Сказать, что он удивился, когда меня не приняли, — значит не сказать ничего! Да что Юра? Для всей семьи это стало настоящим шоком! Золотая медаль, победы на олимпиадах — все говорило в мою пользу, и такой провал… Брат сразу заподозрил неладное. Не раз лез с расспросами, но я молчал, как Рихард Зорге. И время от времени куда-то пропадал… Сначала — Академия, курсы, затем командировки по всей стране под видом спортивных соревнований. Юра чувствовал, что я веду двойную жизнь, но никаких доказательств у него не было!
— Слышь, кто ты теперь по званию?
— Как и раньше — капитан. Капитан Максимов…
— Давай включим мозги, товарищ капитан… Две головы все же лучше, чем одна…
— Согласен!
— Твой брат — бывший военный, то есть человек, не понаслышке знающий о режиме секретности…
— Да.
— Ни с того ни с сего поделился своими подозрениями со случайными знакомыми, а те сразу поверили и решили позвонить тебе… Сомнительно, не правда ли?
— Вот и я об этом…
— И, кстати, где они взяли номер твоего телефона?
— Юрка дал.
— Ты утверждаешь, что он принял собутыльников за оборванцев.
— Ну да…
— Однако тот факт, что Юрий дал им твой телефон, свидетельствует совершенно об ином…
— О чем же?
— Он был на все сто уверен в том, что его собутыльники, как и ты, имеют отношение к МВД. А это значит, что те парни тоже догадывались о твоей роли, и в тот день разрабатывали именно тебя.
— Вот видите, товарищ майор, вы и сами обо всем догадались…
— Ты хоть говорил с братом после той выходки?
— Нет. Через день он погиб — выбросился из окна своего восьмого этажа.
— И у тебя есть подозрения, что ему помогли…
— Точно!
— Значит, тех, кто побывал в Юриной квартире, ты уже вычислил?
— Да!
— И кто это?
— Теперь — большие люди… Один — в столице, а другой… Левитин!
— О! Чудеса! И что их побудило затеять столь изощренную месть?
— Точно не знаю… Но подозрения имею.
— Поделись…
— Однажды я помог посадить за решетку криминального авторитета по кличке «Монгол»…
— Так вот чья это работа!
— А тот оказался кумом Левы, то бишь Анатолия Борисовича Левитина… Вместе они провернули дел на миллионы! С тех пор мне зажимают звания, не повышают в должности, при каждом удобном случае объявляют взыскания. До сих пор — капитан, а мог бы быть — подполковником.
— Теперь я «догоняю», почему ты горишь желанием помочь мне!..
Егоршин понимал, что Максимов вряд ли может оказаться двойным агентом. Да и особой надобности приставлять к нему кого-то нет: противник и так осведомлен о всех его перемещениях, благодаря прослушиванию телефонных разговоров. И все же до конца своему новому соратнику майор еще не доверял. Поэтому велел остановить машину между двумя соседними с пятиэтажкой особнячками. Дальше пошел пешком.
Вот он — единственный подъезд злосчастной малосемейки, все те же старушки на скамье, только почему-то без Инессы Сигизмундовны, библиотека… Прямо под ее окнами — вентиляционная яма, где был найден труп Шелягова, а над ними — застекленная лоджия, в которой темнел сгорбленный силуэт человека в инвалидной коляске.
Василий поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. В ответ — тишина. Еще… И еще раз… Наконец изнутри послышалось шарканье ног…
— Вам кого? — спросил усталый женский голос.
— Я к Геннадию…
— Он занят!
Оперативник приложил удостоверение к глазку:
— Майор Егоршин, уголовный розыск.
— Чего вы хотите? — завопила дама. — Мы вчера все рассказали вашим коллегам! Больше добавить нам нечего!
— Откройте, прошу вас, чтобы не пришлось вызывать участкового…
Дверь скрипнула и отворилась.
За порогом стояла миниатюрная худенькая женщина не старше сорока лет, к которой наблюдательный гость тут же мысленно прилепил издевательское прозвище — «Дюймовочка». Когда-то, может быть совсем недавно, она наверняка выглядела милой и обаятельной, теперь же больше напоминала неопрятную, раздражительную и злую старуху…
— Позовите сына…
— Гена, к тебе пришли! (Мать не стала дожидаться, пока ее кровинка приедет в просторный зал, — сама бросилась на лоджию и стала что-то шептать парню в ухо. «Не вздумай ничего говорить» — то ли расслышал, то ли догадался Василий).
После короткого «инструктажа» в двери, ведущей на балкон, появилась, наконец, инвалидная коляска.
— Здравствуйте.
— День добрый.
— Я майор Егоршин. Вчера под вашим окном убили моего лучшего друга…
— Ну, чего ты молчишь? Скажи ему, что ничего не видел, — настаивала Дюймовочка.
— Мама, я взрослый человек и знаю, что мне делать!
— Взрослый… Забыл, как связываться с ними?
— К сожалению, в то время, когда случилось несчастье с вашим товарищем, по телику шла очередная «Битва экстрасенсов», а мы эту передачу никогда не пропускаем, — вяло поведал инвалид. — Обо всем этом я рассказал вчера некоему лейтенанту Гаврилову. Надеюсь, он ничего не перепутал, записывая мои свидетельства.
— Значит так, Гена… Тебе сколько лет?
— Семнадцать.
— Моя дочь — Анюта — на год младше. Уже двое суток она не выходит из комы…
— И что с ней стряслось?
— Вот это я и пытаюсь установить…
— А… Это, наверное, та девушка, которую нашли в городском парке?
— Ты прав.
— Точно… Ее фамилия — Егоршина… Мы даже ходили в одну школу. Пока я мог ходить…
— Так ты не с рождения… того…
— Нет, — печально прошептала мать. — Его сбил пьяный судья. Мы пытались взыскать с него хоть какие-то деньги на лечение, да где там!
— А в истории с моей Анютой фигурирует прокурор города Белокуров.
— Одного поля ягоды!
— Что-то мог прояснить ваш сосед — Синицын, но его убили… Мы не успели всего на несколько секунд. Мой друг и коллега — Андрей Шелягов — бросился преследовать подозреваемого. Теперь он тоже мертв…
— Ну, хорошо… Вы добьетесь своего и докажете причастность прокурора к тому, что случилось с вашей дочерью. И что дальше?
— Не знаю… Но так просто ему это не пройдет!
— Да бросьте вы… Гена средь бела дня переходил дорогу по пешеходному переходу. Прямо возле своей школы. Все машины остановились. А этот не посчитал нужным… Потом схему ДТП перерисовали. Оказалось, мой сын не шел, а бежал, причем — в неположенном месте… А судья, который из-за алкогольного опьянения более чем в три промилле не мог выбраться из машины, по мановению волшебной палочки стал трезвым как стеклышко! И вообще, за рулем был его несовершеннолетний племянник, а Горшков сидел сбоку…
— Горшков говорите…
— Ну, да…
— Теперь он председатель городского суда.
— Одна шайка-лейка! Таких, как мы, они и за людей не считают. Бьют, давят, сажают в тюрьмы — из дому выходить страшно…
— Да уж…
— Не поддакивайте! Если б несчастье случилось не с вашим ребенком, а с чужим, вы б и задницу не подняли, чтобы установить истину! Что вы рассчитываете получить с этих подлецов? Зачем за ними гоняетесь?
— Чтобы отомстить…
— Тогда, может, и нашего обидчика прихватите?
— Обещаю — прихвачу. Простите…
Егоршин поднялся и медленно пошел к выходу.
— Постойте! — раздался сзади гортанный юношеский голос. — Я все скажу! Ваш друг догнал убийцу прямо на углу нашего дома. Положил ладонь на плечо, опустил ствол, словно узнал кого-то… А тот спокойно перехватил руку и направил пистолет ему в грудь. Прозвучал выстрел… Все!
— Спасибо, сынок…
— Не за что!
— Ты больше ничего не вспомнишь?
— Нет.
— Твоя мама была права: о том, что ты видел, говорить нельзя никому… (Дюймовочка при этих словах просверлила сына укоризненным и в то же время торжествующим взором). На моем месте может оказаться кто-то другой, и тогда тебе не поздоровится…
— Не бойтесь… Я не дурак! И раскололся только тогда, когда вы назвали свою фамилию. А Аню Егоршину я помню по школе… Но об этом мы, кажется, уже говорили…
— Ладно, конспиратор, — улыбнулся Василий. — Выздоровеешь — возьму тебя на работу.
Максимов слушал музыку. То ли «Дип Перпл», то ли «Лэд Цэппэлин», то ли еще каких мастодонтов рока. Грохот, исходивший из салона его автомобиля, смог заглушить даже карканье ворон, сбившихся в огромную черную стаю прямо над облезлой малосемейкой. Говорят, они всегда летают по четко заданному маршруту, появляясь над определенными территориями в одно и то же время. Некоторые граждане даже сверяют по ним часы.
Заметив приближающего товарища, Сергей приоткрыл правую дверцу.
— Ну, что скажешь?
— Ноль по фазе…
— Куда теперь?
— Честно говоря — не знаю…
И в это время в кармане Егоршина зазвонил новый телефон, номер которого был известен только Строеву, Куролесову и родному брату.
— Слушаю!
— У меня для тебя радостная весть! — зазвенел в трубке голос Ивана.
— Ну…
— Анюта открыла глаза! Врачи говорят, это перелом!
— Ты уже успел поделиться новостью с медперсоналом?
— Конечно…
— Эх, Ваня, Ваня! Сколько не учи — одни двойки… А еще опер!
— Да я как лучше хотел…
— Теперь эти сволочи знают, что дела пошли на поправку, и нам следует ждать неприятностей.
— Ясно…
— Так что смотрите в оба, товарищ капитан!
— Есть!
— Если хоть на секунду оставишь ее без присмотра — я тебе башку откручу, несмотря на кровное родство… Понял?
— Так точно!
— Готовься, через пять минут буду!
— И что там стряслось? — провернув ключ в замке зажигания, спросил Сергей.
— Аня открыла глаза!