— Девчонки на работе! — шепнул Серега на ухо Егоршину.
— Что, пользовался услугами?
— Ага, — откровенно признался Максимов. — Хочешь, и тебе подгоню?
— Обойдусь! — отмахнулся Василий, презиравший любовь за деньги. — Я лучше займусь Ларисой.
— Успеха!
— Ну-с, чем будешь угощать? — неожиданно, но вполне естественно переходя на «ты», взяла инициативу в свои руки Криштопа.
— Ты что-то несла про блины, — ответил тем же майор. — Тебе с чем?
— С икрой! И еще рыбы, — она провела пальцем по меню и прочитала вслух: — Судак заливной. Сама его я не осилю, а на троих будет в самый раз…
— Договорились.
— А мне мяса! — подтвердил свое желание Сергей. — Много мяса… Скажи, Танюша, — он повернулся к вовремя подоспевшей девушке в форменном синем одеянии. — Шашлык сегодня из чего?
— Из свинины!
— Не жирный?
— Нет!
— Значит, двести, нет — пятьсот грамм шашлыка на одну общую тарелку. Мы с Васей разберемся… Правильно я говорю, товарищ майор?
— Абсолютно верно!
— Кутить — так кутить. Если у тебя не хватит бабла, — я в доле!
— Я тоже! — присоединилась Лариса.
— Спасибо! — искренне растрогался Егоршин.
— И побольше зелени! Кинза, сельдерей, петрушка… В общем, тащи все, что на кухне завалялось…
— Хорошо, Сергей Михайлович.
— И еще… Закуска «Русь», салат «Днестр»…
— Ну это, как всегда… А на гарнир?
— Мне рис! — подняла руку Криштопа.
— А нам, пожалуй, картошечки…
— Нет. Лучше макароны, — распорядился Егоршин, с детства отдававший предпочтение лапше и вермишели.
Когда официантка ушла выполнять заказ, Василий решил немного покуражиться над своим партнером.
— Как она возле тебя вилась? «Сергей Михайлович, Сергей Михайлович…»
— Ты о ком?
— О Танюхе.
— Какой, к черту, Танюхе?
— Официантке!
— А…
— Плюс связь со страждущими девицами… Ты, наверное, тут постоянный клиент, завсегдатай, так сказать «хозяин берлоги»?
— Есть такая слабость… Хотя насчет хозяина ты явно перегнул, — нехотя согласился Максимов.
— А прикидывался лохом… «Мясо, мясо у них есть»…
— Мальчики, вы о чем? — ничего не поняла Криштопа.
— Да так… О личном, — улыбнулся Егоршин.
— Ладно, давай выйдем в гальюн, — Серега поднялся со своего места и, не дожидаясь согласия старшего по званию, пошел в коридор.
Василий увязался следом.
Туалет был чист и ухожен.
Пристроившись у соседних писсуаров, продолжили выяснять отношения все в том же шутливом тоне.
— Ну, спрашивай, что еще ты хочешь узнать? Дабы не разводить при бабе гнилой базар…
— Стесняешься?
— Просто щажу ее уши.
— Ясно… Значит, в «Берлоге» ты не впервой?
— Нет.
— И что тебя манит в сие невзрачное заведение?
— Здесь по воскресеньям собирается наша троица: Горшков, Левитин, Белокуров. А я, как ты, должно быть, понял, давно слежу за ними…
— С какой целью?
— Чтобы впоследствии передавать соответствующую информацию кому надо.
— В Центр?
— Тебе это знать не обязательно…
— И много у них «косяков»?
— Достаточно, — Максимов уже собрался уходить, когда Егоршин схватил его за руку.
— Погоди!
— Ты чего?
— Я хочу знать, когда это кончится! До каких пор, такие как они, будут пить нашу кровь? Мою, твою, Шеляговых, Синицыных?
— До бесконечности… Мои рапорта давно остаются без реакции. Это тебе не социализм, Вася, когда только настучал — и человека убрали. Выкинули навсегда из руководящего кресла!
— Как же с ними бороться простым людям, если даже мы с тобой ничего не можем сделать?
— Победить мафию можно только при одном условии.
— Каком?
— Если ее возглавить!
— Мне это не светит…
— А я попытаюсь…
— Спасибо за откровенность… Чем тебе помочь?
— Пока не знаю… Допрос окончен?
— Так точно, товарищ капитан.
— Тогда пошли к даме. Негоже оставлять ее одну.
— Куда ехать? — поинтересовался Серега и включил передачу.
— По домам.
— Ну, слава богу!
— Что, задрал я тебя, братишка?
— Есть маленько…
— Надо будет — отработаю.
— Надеюсь.
— А пока — спасибо тебе за все.
— Не за что.
— Есть! Без тебя я бы ничего не успел…
— Ладно. Замяли. Как Аня? Ты больше не звонил в больницу?
— Нет смысла. Были бы изменения, неважно в какую сторону: худшую или лучшую, Ваня непременно бы доложил…
— Ты, как всегда, прав.
— Вот мы и приехали. Тормози!
— Тебе же еще в арку — и через двор.
— Ничего. Я пройдусь пешком!
— Ну… До свиданьица?
— До завтра!
— Нет уж. Воскресенье — это святое. Жена. Дети.
— Сколько их у тебя?
— Двое. Юля и Юра.
— Сынка в честь брата назвал?
— Ага… Ну, держи краба!
— До встречи, коллега…
— Ежели что — звони.
— Диктуй номер!
— Держи, — он написал свой домашний телефон на подвернувшемся клочке бумаги и протянул Егоршину.
— А мобильный? — не отставал Василий.
— Думаешь, я его помню? Давай лучше так… Я через минуту наберу тебя, а ты — не поднимай. Потом найдешь мой номер среди пропущенных звонков.
— Договорились!
Василий не любил долго спать — и так треть человеческой жизни уходит на сон. Чтобы полностью восстановить силы, обычно ему хватало четырех часов, а зачастую — и того меньше. В экстремальных ситуациях Егоршин бодрствовал сутками, обходясь к тому же практически без воды и пищи.
Как ему это удавалось — майор объяснить не мог, наверное, его тренированный организм в нужное время сам мобилизовал внутренние ресурсы для преодоления всех «тягостей и невзгод».
В тот субботний вечер он тоже долго не мог уснуть.
Много думал о своей непутевой доле, о дочери, но более всего — о новом друге Сереге. Как-то уж слишком органично он вписался в его жизнь!
«Ох, чувствую, не так прост этот парень, как кажется! Брат — сотрудник Генштаба, отец со связями в центральном аппарате МВД… После провала его судьба должна была решаться на самом высоком уровне. Как минимум — министра внутренних дел…
И эта фраза: “Чтобы победить мафию, ее надо возглавить…” Интересно, кто первый ее сказал? Впрочем, не важно… Важно продолжение: “Но я попытаюсь это сделать”… Значит, для начала ему надо стать хотя бы начальником УВД, а в наше время без серьезной поддержки сверху это невозможно… Да и Лева будет сопротивляться… А у него тяги тоже будь здоров! Стоп! Не моими ли руками они хотят его убрать? В нынешнем состоянии я готов на все! Стоит только подтолкнуть меня к нужному решению… Тем более что я сам напросился… “Чем тебе помочь?” — “Пока не знаю…” — ответил он… Но это только пока!
Да… Как умело они использовали ситуацию с Анютой! А может, не только использовали, но и подстроили ее? В таком случае Белокуров — тоже жертва, марионетка в чьих-то дюжих руках…
Думай, голова, думай!
Криштопа сказала, что Лазарь бегал за каждой юбкой… Седина в голову — бес в ребро… А если он и вправду напал на мою дочь? Риску-то никакого… Кто вздумает заподозрить иностранца, всемирно известного ученого, в кармане которого к тому же билет в Израиль… А те своих никому не выдают!
Фары прокурорского “лексуса” вдруг выхватили из тьмы два тела… Белокуров отвернул руль и врезался в дерево… Насильник бросил свою жертву и убежал…
Вроде бы все срослось…
Только кто тогда убрал Синицына? И Шелю? Не “Моссад” же?
Скорее — Максимов и те, кто стоит за ним… Но зачем? Мотив слишком прост и очевиден — вызвать больше негодования в моей жаждущей отмщения душе!
Чтобы я уже никогда не свернул с избранного пути!
Отомстил и умер!
Теперь понятно, почему начальство за моей спиной ведет собственное расследование. Оно ведь тоже не понимает, откуда растут ноги, и хочет за любую цену выяснить это!
Но в таком случае Левин жив… Как там у классика? Левин жил, Левин жив, Левин будет жить…
Вычислить его — моя главная задача!
Еще раз — стоп! Вряд ли он так быстро мог поменять билет! Следовательно, вылет завтра! Нет, уже сегодня!» — Он взглянул на часы, показывавшие без четверти час, и принялся искать старый блокнот, в котором был записан телефон одного не менее старого приятеля, много лет служившего в транспортной милиции, а именно — аэропорту.
Василий хотел немедленно позвонить в аэропорт, но быстро сообразил, что ни с одного из своих телефонов делать этого нельзя, и пошел вниз — прямо у входа в его подъезд недавно установили новый таксофон…
Стас сразу поднял трубу.
— Алло!
— Это Егоршин.
— Привет… Что за срочные обстоятельства заставили тебя в такую пору?
— Извини. Мы еще друзья?
— А как же! Я добро помню.
— Скажи, в котором часу вылетает самолет в Израиль!
— У нас два рейса. Один в восемь по Москве до Тель-Авива, аэропорт Бен-Гурион, второй — в двенадцать тридцать, в Иерусалим, «Атапорт». Регистрация за два часа до вылета. Хочешь сменить гражданство?
— Нет… Отправить передачу.
— Приходи, я дежурю — сделаем!
— Хорошо. Буду.
— На восемь или на двенадцать?
— Посмотрю…
— Давай на восемь — в девять я меняюсь.
— Это не от меня зависит!
«Блин… Начало регистрации в шесть утра… Значит, уже на пять, в крайнем случае пять тридцать, он заказал такси. Если не надумал идти пешком…
Надо поспать хоть три часа, чтобы быть свежим и бодрым. Иначе можно “запороть мотор”. Слишком часто он шалит в последнее время…»
Егоршин в очередной раз перевернулся с одного бока на другой. Потом обратно. Вспомнил: врачи рекомендуют сердечникам спать исключительно на правом…
«…А как я его узнаю? Как? Впрочем — легко! По паспорту! Левин предъявит документ, таможенники сообщат Стасу, а тот сразу шепнет мне… И что дальше? Задержать во время регистрации? Так он начнет кричать, сопротивляться, прибежит милиция — и тогда кое-кому каюк. Либо мне, либо ему, в зависимости от обстоятельств… Плюс гарантированный международный скандал, если Лазарь не виновен…