Ученый устало взмахнул свободной рукой и, не оборачиваясь, пошел в сторону аэробуса, одиноко маячившего на взлетной полосе.
Максимов и Егоршин дождались, когда лайнер поднимется в воздух, и только тогда покинули помещение порта.
— Ну, куда теперь? — усаживаясь за руль «Октавии», поинтересовался капитан.
— В больницу!
— По дороге никуда не хочешь заскочить? Попить кофе, сожрать малюсенький бутерброд, — он нагнул указательный палец своей рабочей правой руки до большого так, что между ними образовался зазор не более чем в миллиметр, и лишь потом принялся поднимать его… В итоге желаемая толщина хлеба с маслом быстро возросла до нескольких сантиметров.
— А что?! Я не против, — поддержал товарища Егоршин. — Берем Ларису — и в «Берлогу»!
— Взгляни на часы? Девять утра… Какая, к черту, «Берлога»? Да и Криштопа наверняка еще дрыхнет!
— Тогда давай на вокзальную площадь… Там недавно новый кабак открыли. Работает круглосуточно. И цены в нем не кусаются…
— Я двумя руками «за»!
Сказано — сделано.
Максимов завел «шкоду» и по недавно отремонтированной объездной дороге, минуя центральную часть города, погнал ее в направлении северной окраины. Когда до автостанции остались считанные метры, в кармане его сообщника задребезжал мобильный телефон. Тогда никто из них еще не знал, что этот ранний звонок не только круто изменит сегодняшние планы, но и поставит жирную точку на карьере майора Егоршина. Да что там карьера? Вся его жизнь полетит к чертям!
— Слушаю!
— Василий Давыдовыч… Это Гриша Воронов…
— Ну…
— Я в больнице… А дядя Ваня боится вам звонить…
— Что? Что случилось?
— Аня умерла…
В одно мгновение мир рухнул.
Участилось дыхание, затрепетало и защемило в груди — второй или третий раз за последнее время.
Мобильный телефон выпал из потной ладони и полетел под водительское сиденье.
Егоршин обхватил голову двумя руками и, уткнувшись лицом в пластмассовую переднюю панель, беззвучно зарыдал.
Той, ради кого он жил на белом свете, его дочери, его кровинки, уже нет, и больше не будет никогда…
О ком теперь заботиться, за кого волноваться, переживать?
От кого ждать внуков, продолжения, так сказать, рода?
…Серега сразу все понял. Выключил двигатель и обнял товарища.
Несколько минут они молчали.
— У тебя есть водка? — наконец подал признаки жизни Василий.
— В машине нет, но если «душа требует» — я сбегаю…
— Погоди… Сперва надо появиться в больнице. Трезвым. Хотя нет… Я не переживу этого зрелища… Ты знаешь кого-то в похоронке?
— Да. Директора. Юру Наконечного.
— Так его же сняли…
— Как сняли, так и восстановили. По решению суда.
— Когда?
— На прошлой неделе.
— Порядочный дядька… Свяжись с ним и урегулируй все вопросы.
— Хорошо…
— Ваня рассчитается…
— Понял…
Егоршин наконец-то извлек из-под сиденья свой «Самсунг» и, включив громкоговоритель, принялся по памяти набирать хорошо знакомый номер…
— Алло, — вскоре разнеслось по салону.
— Что же это ты не уберег мою дочурку, брат?
— Прости, — только и выдавил Иван.
— Ты никуда не отлучался?
— Нет.
— А Воронов?
— Шут его знает…
— Он что же, не рядом с тобой?
— Нет.
— А вчера, когда ты вернулся, Гриша был в палате?
— Да.
— Один?
— Да.
— Что ты заладил, как на полиграфе… Нет. Да. Да. Нет. Расскажи обо всем в подробностях и деталях!
— Я попил пива, это заняло полчаса, ну — час, не более… И пехом — назад, в больничку. Дернул дверь в палату — та заперта. В общем, все, как ты инструктировал…
— Дальше!
— Постучал. Парень открыл. С Аней все было нормально. Как мне показалось, она даже улыбнулась… Я записал номер Гришкиного мобильника — и отпустил его на все четыре.
— После этого в палату никто не заходил?
— Нет.
— Ни врачи, ни медсестры, ни санитарки?
— Шапиро был. Сегодня утром. Спросил, как дела, покрутил ручки, пощелкал тумблерами на своей аппаратуре — и все…
— Анютке поплохело сразу после его визита?
— Где-то через час… Щеки надулись, глаза полезли из орбит… Я на монитор… Там эта чихня, то ли парабола, то ли гипербола: вверх — вниз… И сразу — сирена… Вау! Вау! Народу сбежалось — яблоку упасть негде! Сопливый докторишка — из интернов — принес электрошокер, начал сдавливать ей груди… Одновременно сестра вводила в вену какие-то препараты… Они делали все, что могли, брат…
— Обзвони родственников… Деньги у меня дома. Десять бумажек с портретом президента Франклина найдешь в энциклопедии стрелкового оружия, еще столько же в сборнике произведений моего любимого Конан Дойла…
— Ты че надумал, брат?
— Серега тебе обо всем расскажет…
— Серега это кто?
— Капитан «Максимов», который подвозил тебя в «Рондо».
— Береги себя, Василий…
— А… К черту!
Егоршин выключил трубу и повернулся лицом к своему сообщнику.
— Ну что, Сергей… Забыл, как тебя по батюшке?
— Михайлович.
— Настал твой звездный час…
— Вы о чем, товарищ майор?
— А то ты не знаешь?
— Нет, конечно…
— Радуйся! Все идет по заранее намеченному плану. Твоему плану!
— Не понял…
— Сегодня я замочу эту суку, и ты, наконец, возглавишь мафию!
— Да я шутил, Вася!
— Зато я — нет.
— Ты что надумал?
— Отомстить и умереть!
— Не дури, братишка… У нас и враги то разные! У меня — Левитин, у тебя — Белокуров…
— Одна шайка-лейка, как говорит Дюймовочка.
— Какая Дюймовочка, блин… У тебя с головой все в порядке?
— Как никогда! В котором часу они собираются в «Берлоге»?
— В шестнадцать ноль-ноль…
— Надеюсь, до этого времени ты меня не бросишь?
— Нет.
— Тогда давай сначала в баню. Помыться, как велит русский обычай, перед тем, как уйти в вечность…
— Значит, в сауну?
— Не возражаю. Распарим косточки — и за работу!
— Сам справишься или помочь?
— Сам!
Без пяти четыре у «Берлоги» припарковалась серебристая «Аккура».
— Горшков! — шепнул Серега.
Затем — «тойота-Кэмри» генерала Левитина.
Замкнул парад крутых тачек только что отремонтированный «лексус» Белокурова, прибывший с опозданием в три минуты.
— Не торопись. Они надолго, — придержал товарища Максимов, заметивший, что Василий собирается открыть дверцу.
И не напрасно.
Ибо спустя мгновение на стоянку завернула еще одна машина — обычная ВАЗовская «семерка», из которой вышел… Степан Иванович Шапиро!
Майор даже подпрыгнул на своем сиденье. Да так, что чуть не проломил крышу «шкоды». Ну если не проломил, то прогнул — точно.
— Тише ты, медведь! — возмутился владелец автомобиля.
Но Егоршин уже ничего не видел и не слышал.
Василий осторожно повернул ручку и легонько толкнул дверь; та не поддалась.
«Придется ждать официанта!»
Он сел за свободный столик и выложил перед собой пачку «Винстона».
Рядом сразу же выросла стройная фигурка в синем костюмчике — это была девица, которую Максимов в прошлый раз называл Татьяной.
— Что-нибудь желаете?
— Водки и женской ласки.
— А если серьезно?
— Стакан томатного сока…
Егоршин закурил и уставился на дверь, украшенную табличкой с надписью «Кухня».
— Ваш сок, пожалуйста…
— Спасибо! Вы очень любезны.
— Еще что-нибудь?
— Нет. Я ненадолго… Да, кстати, возьмите деньги, в любой момент меня могут вызвать на работу.
— Оставьте на столе.
— Скажите, Таня…
— Мы знакомы?
— Я был у вас вчера. С Максимовым. Сергеем Михайловичем.
— А…
— Как мне заказать у вас «банкетку»?
— На какой день?
— На субботу…
— О, это непросто! В будни — нет проблем. А насчет выходных надо договариваться с администратором, еще лучше — с хозяином…
— И кто ваш самый главный босс?
— Александр Евгеньевич…
— Прокурор?
— Точно! Только я вам ничего не говорила!
— А администратор?
— У него сегодня выходной.
— Понятно…
— Кстати, Белокуров сейчас в кафе!
— Догадываюсь…
— Откуда?
— У входа стоит его машина!
— Вы знаете, на чем ездит наш хозяин?
— Мы коллеги…
— У вас намечается какой-то праздник или просто так?
— Поминки…
— Для начала поговорите с официантом…
— У них в «банкете» еще и гарсон свой?!
— Ага… Племянник Горшкова. Проштудируете меню, подобьете смету — может, и передумаете. Цены в нашем заведении неслабые… Да… Кстати… Вот и он — легок на помине! — Татьяна жестом указала на крашеного блондина с подносом в руке, внезапно появившегося из дверей, с которых Егоршин старался не спускать глаз. — Иди сюда, Игорь. Нам нужна твоя помощь!
— Сейчас… Обслужу шефа — и подойду!
— Секундочку! — майор погасил сигарету и, бросившись к официанту, прошептал: — Где здесь у вас сортир?
Вопрос был задан не просто так, не случайно.
Василий знал: банкетный зал находится прямо напротив заведения, обозначенного буквами «М» и «Ж». С одной стороны — не очень желательное, а с другой — вполне подходящее соседство для подгулявших ВИП-клиентов!
— Следуйте за мной! — небрежно процедил Игорь.
В конце длинного коридора блондин кивнул налево, а сам постучал условным сигналом в правую дверь.
В тот же миг майор пинками затолкал его в туалет.
Еще через секунду щелкнул замок, и дверь «банкетки» распахнулась.
— Здравствуйте, гости дорогие! — ехидно молвил Егоршин. Подноса в его руках не было. Зато был пистолет.
Василий закрыл за собой дверь и осмотрелся.
За круглым столом, словно на каких-то важных переговорах, сидели Горшков, Левитин, Белокуров и Шапиро. Последние двое — спиной к двери. Перед ними на полированной поверхности, накрытой свежей белоснежной скатертью, стояли пустые стопки-фужеры и два графина — один с водкой, другой то ли с соком, то ли с квасом, то ли с фруктовой водой.