— Теперь у нас все на месте. Сервис!
Майор набрал короткий номер по внутреннему телефону и затарахтел в трубку:
— Алло, Марат? Зайди ко мне с «Полароидом»…
Через несколько минут в кабинет ввалился толстозадый юноша с круглым, гладко выбритым лицом.
— Сними его! — велел начальник, указывая на «Волкова».
— Дайте хоть минуту привести себя в порядок! — взмолился тот.
— Ты и так красивый, — авторитетно заверил Женька.
Максима усадили на стул. Марат навел на него объектив и нажал на кнопку. Аппарат зашипел и выдал фото. Гольцов недолго подержал снимок за пазухой и, когда изображение набрало необходимой четкости, довольный, отсчитал деньги.
— Я могу идти? — спросил фотограф.
— Да… А ты, братишка, заполняй бланки.
Разведчик взял предложенную авторучку.
— Что писать в графе «место проживания»?
— Так и пиши — где будешь жить…
— Еще не знаю… Обещали общагу на алюминиевом.
— Хорошо. Паспорт получишь через час. А пропишешься позже. Все… Извините, у меня работа.
Поблагодарив участливого начальника, Макс покатил коляску из кабинета. Агрессивная женщина снова выказала недовольство:
— Вы только посмотрите: как по блату, так и фотографа в кабинет вызывают. Ну ладно, один — инвалид, а второй-то, второй — вполне трудоспособный, мог бы и постоять!
— Как вам не стыдно! — жестко осадил ее Женька. — Паша — Герой Советского Союза!
— Тогда совсем другое дело, — неожиданно засмущалась скандалистка.
Глава 16Слесарь-наладчик
На завод в тот день друзья так и не попали.
Получив паспорт, вернулись на вокзал и до вечера занимались обычными делами: Женька под часами клянчил деньги на хлеб насущный, а Гольцов в вагончике размышлял о плюсах и минусах своей теперешней легенды. Нет, не такая она и совершенная, как убеждало начальство.
Особенно беспокоила разведчика… инспекция исправительных работ. Максим знал, что в личное дело уголовника вклеили его собственную фотографию, но ведь Людмила проговорилась, что держала в руках еще и постановление о назначении административного надзора! Там тоже должно быть фото! Неужели инспекторша не заметила разницы между настоящим Волковым и временным исполнителем его роли?
«Стоп! Наверняка снимки подменили раньше. Выходит… руководство операции уже тогда знало о печальной Пашкиной участи? Черт побери, я еще разберусь с этим странным ДТП. Вот только вернусь в Москву — и сразу выясню, кому принадлежит “Победа” и где отбывает наказание ее водитель…
И еще… Лейтенантша нечаянно призналась, что впервые видит человека, выпущенного на волю сразу после провозглашения Указа об амнистии. Обычно на это уходят долгие месяцы… К тому же неоднократно судимые, к числу которых принадлежит и мой персонаж, никогда не покидают зону досрочно. Значит, в легенде очевидный прокол?
Нет… Не может быть… Наши специалисты знают законодательство не хуже этой сисястой крали… Удивляет другое… Почему Отважный не открыл мне всей правды? Просто не считал нужным? Или недооценил аналитические способности своего лучшего агента? А может, генерал вообще не надеялся на мое благополучное возвращение?
Езжай, разберись…
Полная импровизация…
Цепная реакция…
Интересно, на ком она закончится?
Уж не на мне ли?»
Тревожные мысли долго не давали ему уснуть.
Однако ночь прошла без приключений.
А утром Макс в сопровождении теперь уже неразлучного товарища отправился на алюминиевый завод — целый город с собственной железной дорогой, высоковольтными подстанциями и высоченными трубами.
Полную информацию о состоянии дел на этом предприятии разведчик получил еще в столице.
На бумаге производство выглядело убыточным. Рабочие по полгода не получали зарплаты, энергетики время от времени отключали цеха от электроснабжения, налоговики обкладывали банковские счета штрафными санкциями…
Но заводское руководство совершенно не страдало от такого положения дел — продолжало разъезжать в шикарных иномарках, содержать офисы и секретарш, устраивать пышные презентации по поводу каждого копеечного контракта.
Алюминий отпускался за рубеж по бросовым ценам. Сколько денег оседало затем в швейцарских банках на закодированных счетах мудрых руководителей всех рангов, известно одному лишь Богу!
Правда, не только ему. Еще — Интерполу и неким структурам в ФСБ… Для остальных эта информация закрыта. И совсем не для того, чтобы в один прекрасный и долгожданный день вернуть украденное на Родину. Наоборот. Чтобы простые россияне, не приведи господи, не пронюхали, чем на самом деле занимаются великие ревнители государственных интересов!
Нельзя сказать, что вчерашнего зэка встретили на заводе с распростертыми объятиями. Мусоля в руках новенький паспорт, между страниц которого покоился затертый листок освобождения, старый кадровик долго размышлял вслух о всеобщей безработице, на чем свет клял милицейскую инспекцию, но все же завел на Волкова трудовую книжку и собственноручно сделал в ней первую запись: «Принять на работу слесарем-наладчиком 4-го разряда»…
Соответствующие корочки Пашка получил еще в Сарненской зоне.
На резонный вопрос: «Когда приступить к выполнению обязанностей?» — кадровик ответил весьма уклончиво: «Придите через неделю… Мы подготовим для вас место…»
Впрочем, честно трудиться в промышленности Гольцов и не собирался. Просто добросовестно придерживался всех рекомендаций и предписаний. То есть делал то, что должен был делать на его месте настоящий Волков.
Поэтому и предложение поселиться в общежитии сразу отклонил. На вокзале дешевле. И комфортнее…
Глава 17Бубен
Вечером Пашка решил устроить «фуршет» по поводу своего трудоустройства. Вокзал еще не знал такого шабаша нищих и попрошаек. Бомжи выпили несколько трехлитровых банок «бодяги» и съели всю жаренную телячью печень в станционном буфете. К счастью для окружающих, большинство участников попойки были хроническими алкоголиками и быстро пьянели, поэтому все закончилось довольно быстро и относительно благополучно. Без драк и «разборок».
После нескольких часов беспробудной пьянки на ногах держались только сам инициатор застолья, некий Николай Петрович и Женька. Если вообще можно применять такое выражение по отношению к безногому инвалиду.
Гольцов безбожно пропускал тосты, которые время от времени провозглашали его сотрапезники, но все равно чувствовал себя отвратительно.
Зато Евгений по части выпивки оказался самым настоящим докой. Посуду не мусолил. Брал ее заскорузлыми пальцами и мгновенно опрокидывал содержимое в луженое горло, от чего раздавался звук, напоминавший спуск воды из бочка в унитаз. Словно не двести грамм в стакане, а все несколько литров. При этом он почти не закусывал и беспрестанно причмокивал: «Хор-ро-ша!», даже не подозревая о том, как надоела эта гадость его новому товарищу.
Ночлег пришлось устраивать прямо в зале ожидания: вагончик снова оккупировали законные хозяева, вернувшиеся из командировки.
Николай Петрович приволок откуда-то несколько фуфаек и старых пальто; швырнул их на жесткие полки, ничуть не отличающиеся от тюремных нар.
— Спокойной ночи, — пожелал с откровенной издевкой в голосе.
Гольцов первым закутался в тряпки и быстро заснул. Буквально через несколько минут после этого в зал вошли четверо мужчин. Уже знакомая троица во главе с узкоглазым Чебурашкой плюс высокий элегантный блондин в костюме «от кутюр». Типичный денди.
Они явно кого-то искали…
Впрочем, парни довольно быстро сообразили, что объект их внимания может находиться под чужими обносками, и с брезгливым видом стали перекидывать рваное тряпье.
Сначала нашли Женькин обрубок, потом Петровича, а, в конце концов, обнаружили и Пашку.
— Он! — холуйски загалдели, обращаясь к стоящему в стороне блондину.
Тот небрежно взмахнул рукой, мол, исчезните!
Троица мгновенно растворилась в слабоосвещенном помещении.
— Здравствуй, — тихо произнес незнакомец, тормоша Волка за плечо.
— Привет! — спросонья пробормотал полупьяный нелегал, предпринимая вялую попытку накрыться с головой.
Но почти сразу догадался, что незнакомец обращается именно к нему, и мигом вскочил на ночи.
Хмель как рукой сняло.
— Владимир, — тем временем представился мужчина и протянул потную ладонь.
— Павел…
— Ты прости моих засранцев…
— Каких?
— Которые напали на тебя с Женькой…
— Бог с ними! Мы же отбились…
— Затеяли, понимаешь, беспредел… Где это видано, чтобы у человека последнее забирали? Я правильно говорю?
— Правильно. Во всяком случае — по понятиям…
(Почему бы не подтвердить? Павел бы непременно согласился.)
— Мы с Серегой про твою долю слегка перебазарили… — продолжил «денди».
— С каким еще Серегой?
— С «мусором», — он нагнулся и опустил руки чуть ли не до пола.
— А… С Шимпанзе…
— По всему видно — человек ты авторитетный, о понятиях знаешь не понаслышке… — ровным голосом, не стараясь воспроизвести блатную интонацию, продолжил щеголь.
— Что ты хочешь? Столько лет на зоне!
— Мы тоже воровской кодекс чтим, посему прости еще раз: обмишурились.
— С кем не бывает…
— Если кто трогать будет — ссылайся на меня, обидеть не посмеют!
— Понял, — ответил Макс, поддерживая тон ровного делового разговора; со стороны они, наверное, выглядели забавно: небритый, характерно одетый худой бомж и лощеный господин, так и хочется сказать «из среднего класса», только вот такового у нас пока нет и невесть когда еще будет.
— Это правда, что ты четверых в Рязани замочил? — после небольшой паузы поинтересовался Владимир и взглянул на собеседника чуть пристальнее обычного.
— Правда!
— К нам по делу или отдыхать прибыл?
— Старики здесь похоронены…
— Жить есть где?
— Нет. Пока тепло — перебьюсь. А там… Женька приютить обещает.
— Может, я чем подсобить смогу?