— Ну так, перекурили мы, снова жахнули с Димоном, — добрался Харлей до самого интересного. Об этом, правда, уже все знали (ну, кроме интситутских), Вон даже Олег нервно похрюкивал, уткнувшись в плечо Жеки, а Ромка нервно давился салатом, который терпеть не мог, но как это могло остановить принявшего на грудь небритыша? — Я, значит, перекурил еще разок, ну и цапнул к себе на колени первую попавшуюся девку. А кроме рыжухи баб там больше не было!
Я хмыкнула, машинально поглаживая пальцами от чего-то напряженную шею Богдана, даже не замечая этого. Сам парень казался расслабленным, от моей тушки на своих коленях ничуть не устал и спокойно потягивал виски с колой, внимательно слушая рассказ Харлея. Так что я не особо задумывалась над тем, что делаю, если честно.
— Ну, значит, я сажаю ее к себе на колени… — хлопнув коньяку для антуража, шкаф с рыжей антресолькой утер короткий ус и басом хмыкнул, — А она как давай шипеть! Брыкается, пинается, щипается… Ну я и думаю, чё за хрень? И какого хэ Димон глаза вытаращил? Шлепнул я по ягодицам рыжую, что б угомонилась… Та затихла. Замолкла. Даже брыкаться перестала! Я за лимоном потянулся, и тут мне как хера- а-а-кс по башке! Осколки во все стороны, я в ах*е, вискарь на полу, Димон почти в обмороке, а рыжая спокойно стоит и руки салфеткой протирает…
На этом месте полегли все!
Пацаны на соседнем диване закатывались, Лелик уткнулась в плечо ржущего Эльфенка, Богдан откинулся на спинку дивана, сотрясаясь от хохота, Миха уткнулся моськой в стол, официанты сползли за шторкой по стенке. Даже Исаев давился смехом, тщетно пытаясь затушить окурок о чистую пепельницу.
Я сама с трудом сдерживалась, чтобы грубо не заржать.
Однако, только со стороны ситуация казалась юморной. Сейчас. Тогда-то она мне вообще таковой не представлялась! Когда мало знакомый, крупногабаритный, неотесанный, грубый как валенок подвыпивший детина усаживает тебя к себе на колени, не смотря на твое активное сопротивление, становится не до шуток, как бэ…
— Короче, вот так оно и было, — оглядев корчившуюся в предсмертных судорогах компанию, невозмутимо и радостно выдал Харлей, — Меня тогда как громом жахнуло по заднице: так вот же она, заинька моя, которую я так давно искал!
Компания снова грохнула и скатилась под столы…
Саму «заиньку» в очередной раз перекосило.
— Заинька сейчас повторит номер на «бис», — мрачно процедила, глядя на счастливую донельзя небритую харю. — Хочешь?
— Не стоит, — коротко хохотнул Богдан и, отняв мои ладони от груди, пристроил их на своей шее, — Думаю, Харлей итак оценил всю перспективу общения с тобой.
Я скривилась, изнывая от желания придушить чуток хотя бы ни в чем не повинного Полонского.
Оценил? Да три ха-ха!
Этот рыжий ужас, родом с подземных глубин далекого перевала Дятлова, наоборот, в буйный восторг пришел, отхватив от меня литровым пузырем толстого стекла по крепкому загривку!
А то как же — я единственная, кто при виде него томно не вздыхала, смущенно не краснела, часто не дышала, глазки не закатывала и грудь вперед не выпячивала! Короче, отличилась по всем статьям.
И тем самым тут же была возведена в почетный ранг предмета обожания, с дальнейшим присвоением сомнительного титула трусишки-зайки серенького. Я, конечно, под елкой не скакала, но этой самой елкой и другими подручными средствами Харлей то и дело знатно огребал…
И если вы думаете, что это его хоть как-то остановило, вы глубоко заблуждаетесь!
Глава 10
Когда время уже подкатывало к девяти часам вечера, снизу доносились отдаленные крики и пол едва ощутимо вибрировал от музыки, доносившейся с танцпола, колоритная во все смыслах компания начала заметно скучать. Несколько парней просто отчалили по домам, кто-то перебрался в соседнюю бильярдную, кто- то спустился вниз. Игорь, все больше хмурясь, так вообще, скинул смс, что Аленка, кажется, перепила, и он повезет ее домой…
Так и получилось. Распрощавшись со всеми, Липницкий с заметно шатающимся Лёликом слинял, а я же, к тому времени тоже весьма хмельная, с тоской обдумывала, как пойду завтра на работу…
В голове не находилось ни единой здравой мысли, когда Богдан, отошедший из-за стола не так давно, вернулся и, распрощавшись с Харлеем и Михой, поманил меня.
Я поднялась. Чего греха таить, отпускать пепельного блондина не хотелось — рыжая подвыпившая небритость так и не обзавелась коленной игрушкой, а потому продолжала периодически двусмысленно косить в мою сторону. До этого меня спасали удобные, а главное, совсем не романтические объятия Богдана. Сидеть на блондине (прости осспади за пошлость) оказалось весьма комфортно и не накладно, не считая, конечно, участившихся взглядов невесть от чего недовольного Исаева.
Хотя, почему это невесть? Нехристь явно в восторге не прибывала, что его давний злейший враг спокойно тискает его же девочку для битья…
— Только не говори, что тебе нужно уехать, — грозно предупредила Полонского, останавливаясь рядом с ним прямо возле полупрозрачных белых штор в дверном проеме.
— Ань, нужно, — огорчил меня блондин. — Я освобожусь через пару часов, максимум к полуночи. Могу тебя забрать.
— Было бы неплохо, — почесала я затылок, вспоминая, что моя машина, как, собственно, и тачка Богдана остались на университетской парковке. За своего малыша я особо не волновалась, на территории студенческого городка находилась такая система охраны и наблюдения, что будь здоров. — Если тебе не трудно, конечно.
— Не трудно, — подтвердил блондин и, указав глазами в сторону народа, продолжающего гулять, усмехнулся, — Справишься?
— Да мне не впервой коньяк о башку Харлея бить, — на полном серьезе заявила я, сунув руки в карманы, покачиваясь с пятки на носок, — Расколочу сегодня о голову нехристи флакон с Лёлькиным мартини ради разнообразия. Ты как, не против?
— Только за, моя милая леди, — неожиданно выдал Полонский и, завладев моей лапкой, как при первой нашей встрече, прижался к ней губами.
— Паяц, — прокомментировала я, отвоевывая обратно свою конечность.
Рассмеявшись, Богдан приобнял меня за плечи, уверенно притянул и, поцеловав в висок, отступил:
— Будь осторожней.
— Сказал человек, который весь вечер дразнил быка, используя меня как красный флаг матадора, — приличная доза алкоголя и шутливое настроение заставляли паясничать против воли, так что удержаться я не смогла. Иронично хмыкнув, блондин удалился, а я же, вернувшись обратно за стол, закурила.
Честно, меня присутствие нехристи не напрягало, но ровно до тех пор, пока ребята с соседнего столика, оставшись небольшой группой, решили не перебраться к нам. Вмиг стало как-то тесно, официанты торопливо переносили целые блюда, убирали пустые и заменяли посуду с приборами. Враз вместо меланхоличного ленивого настроения всех обуяло веселое, активное и непрерывное.
Пьянка пошла на второй круг и уже куда в более тесном, узком и привычном кругу.
И я, одурев от громких выкриков подвыпивших рокеров, байкеров, директоров клуба и иже с ними, совершенно пропустила тот момент, когда кто-то особо наглый, бородатый и хамоватый повторно дошел до кондиции.
— Заючучуленька! — басовито прогремело над всеми.
Я, тянувшаяся как раз за фруктами, аж присела от неожиданности. И, под радостный гогот Олега и сотоварищи, встретилась взглядом с проникновенными и полными немого обожания глазками Харлея. Эта рыжебородая скотина, когда подвыпьет, в одной из глубоких стадий опьянения всегда побитого щенка напоминает своей жалостливой моськой.
Сидящий рядом Миха торопливо давился очередным любимым бутербродом.
Что б я, да еще раз его подчиненных на благо родного начальства и его хорошего настроения науськивала… да никогда!
— Харлей, иди в баню, — вместо привычных колкостей, обошлась простым и не завуалированным посылом, нервно поднимая со стола пачку почти заканчивающихся сигарет. Что поделать, вперемешку с алкоголем курить хотелось часто, а в такой компании, где сохранить нервы и умение здраво мыслить не помог бы ни один «Пересен» и «Новопассит», дымить хотелось сильнее самого древнего паровоза!
— За-а-ая, — уже куда более низким басом протянул лохматый варвар.
Я вздрогнула, но ухваченную черешенку слопала, пытаясь не подать виду, и отчаянно матеря ухитрившегося тактично сделать ноги Богдана. По-хорошему, и мне бы слинять, да только завтра же Краснова из меня всю душу вытрясет, ежели я с соседушкой на счет аренды клуба не договорюсь! И расстояние, поверьте, старосту ни разу не остановит — она меня даже через телефонную трубку испепелить умудриться!
Даже если я эту самую трубку просто не возьму.
— В Миндерлу-у-у, — в том же тоне отозвалась, отложив-таки сигареты и выглядывая, чтобы еще такое стащить со стола. Есть не хотелось уже давно, но смотреть на взгляд упертой небритости не хотелось еще больше.
— Рыжая! — снова грохнули кулаками по столу, да так, что я опять присела. Остальные, кстати, тоже. — Или ты идешь, или…
— Иду, — глухо и обреченно отозвалась, поднимаясь со своего места, мысленно перетирая собственные зубы в труху, а особо выступающую, внушительную часть тела Харлея, его, можно сказать, мужское достоинство во что-то вообще невнятное и порошкообразное….
Я сейчас нос имею ввиду, а вы?
Идти не хотелось. Ну вот вообще!
Я с унылой моськой подхватила остатки табачных изделий, зажигалку. Едва удержалась, чтобы не прихватить тяжелую стеклянную пепельницу. Сделала шаг вбок… и испытала чувство жесткого дежавю, внезапно оказавшись сидящей у кого- то на коленях.
Та-а-ак… Уже становится прям вообще интересненько!
Олег явно вспышку прозевал, да и не решился бы пойти против очередного заскока рыжеватого хариуса. Игорь уехал, Богдан тоже. Михась так и остался на своем месте, до самого Харлея я так и не дошла…
И на чьих же горячих, удобных и сильных коленках я вдруг очутилась, прости меня, осспади??
— Харлей, ты опять в пролете, — раздался сквозь музыку смешок Демьяна. Его широкие ладони скользнули по моей спине и легли на печи, слегка их сжимая. Я чуть не вздрогнула. — Не против?