По мере моего приближения, студенты замолкали один за одним, но комментировать мое внезапное появление не стали, то ли от удивления, то ли от восхищения моей наглостью. Как бы то ни было, свой план я успела провернуть до того, как кто-нибудь из золотой молодежи решил съязвить, а гоп-компания за «моим» столиком узрела меня во всей красе.
Мимоходом подцепив со стола одногруппников традиционную тарелку для горячих блюд, плоскую по краям, глубокую в центре, я сделала последние три шага. Сидевшая на прежнем месте Аленка, как и стоящий за ее спиной Эльфенок мое приближение видели, но говорить ничего не стали, наоборот, от их взглядов уверенности в своем решении только прибавилось!
И я, в полнейшей тишине, под десятки взглядов ошарашенных сокурсников… медленно и с наслаждением вылила на голову радостного Исаева целую тарелку супа.
Хохот оборвался тут же! Стало тихо-тихо, прям как в могиле. С оглушительно громким звоном на пол упала чья-то вилка, а я, положив ладони на относительно чистые участки плеч шатена, наклонилась и громко шепнула ему на ухо:
— А я ведь предупреждала, нехристь. Не тебе одному меня манерам учить!
И сочувственно хлопнув по чистому предплечью, невозмутимо улыбаясь, гордо прошествовала на выход, пока достопочтимая публика не соизволила очнуться от состояния искреннего охренения. Толком смыться, правда, не успела — я только за дверь нос сунула, как Хотарский резко сорвался со своего места. Но, увы, парень сразу же споткнулся о вытянутую ногу Липницкого. Весь вид последнего просто-таки кричал о полнейшей случайности произошедшего. Следующим рванул за мной Зараев, но и тот добежать успел только до порога, где на полном ходу столкнулся с Полонским, а точнее его выставленным локтем, угодившим в грудь. Совершенно случайно! Богдан просто сумку на плече поправлял.
От нервного хрюканья чуть не сбилась дыхание. Пришлось заставить себя заткнуться и уже куда интенсивнее драпать вниз по лестнице, на ходу доставая из кармана ключи от машины.
Я мстя, летящая на крыльях ночи… Бугагагагашеньки!
— Солнцева! — резкий окрик, настигший меня в холле, был подобен грому, раздавшемуся над моей буйной головушкой. И услышав оный, я резко застопорилась, едва не вписавшись в дверной косяк. Остановилась, зажмурила глаза, задержала дыхание и медленно, очень медленно повернулась, тихо лепеча.
— Привет, Лена, — заикание удалось сдержать с трудом, глядя на приближающуюся с неумолимой решительностью и всей мощью ледокола «Арктика» старосту всея универа.
В ответ меня припечатали. Непечатно!
Сверху раздалось гроханье тяжелых ботинок, и в холл с лестницы спрыгнул Влад Киреев с громким криком:
— Стой!
— Свалил отсюда! — не оборачиваясь, рыкнула Краснова, вставая напротив меня и складывая наманикюренные ручки под пышным бюстом, обтянутым короткой голубой водолазкой.
Владика обратно как-то сразу снесло… Звуковой волной, что ли?
— Эм… — промычала, вцепившись в спасительные лямки рюкзака, машинально втягивая голову в плечи, пытаясь припомнить, а где я, собственно, нагрешить-то успела? А главное когда.
— Очухалась? — окинув меня взглядом с ног до головы, неожиданно мирно поинтересовалась Краснова и, дождавшись моего испуганно кивка, неожиданно рявкнула так, что я присела. — В деканат, живо!!
Меня сдуло. Быстро так. Качественно. Четверокурсников в лице Максимки Катца и Олега Гараева, пытающих выглянуть из-за угла — тоже.
Остановилась я только возле корпуса администрации, куда, собственно, меня отправили. Оглядела трехэтажную махину во всем своем великолепии серых колонн и флагом Российской Федерации, почесала в затылке… плюнула и свернула в курилку.
Одуревший от забега и выброса адреналина организм срочно требовал ударную дозу никотинчика. Сопротивляться я не стала, покорно плюхнувшись на лавочку в еловых зарослях. И уже там, раскурив полюбившуюся за время болезни сигарету с ментолом, решила задуматься о всех грехах своих насущных. А конкретнее о том, как теперь моя невыносимая дерзость будет улепетывать от нехристи и его звездану… звездной, конечно же, компании.
— Сидишь, да? — раздалось грозное над ухом. Клянусь, я никогда не знала, что в сидячем положении можно подпрыгнуть! — Да не рефлексуй, я уже в порядке.
— Лен, смена твоих настроений меня пугает, — невольно покосилась я на невозмутимую брюнетку, изображающую подкравшегося незаметно маленького беленького пушистого зверька. И речь идет отнюдь не о котятах!
— Бывает, — пожала та точеными плечиками, усаживаясь на край лавочки и раскуривая тоненькую, но дико вонючую сигарету. Я внезапно заностальгировала по родимому насморку.
— Так это, — неуверенно помялась, глядя на умиротворенную старосту. — На кой мне в деканат-то?
— Возьмешь приказ и разрешение ректора, бланк-заявку, получишь деньги в бухгалтерии и поедешь в клуб, — огорошили меня ответом.
— Гулянка за счет заведения? — мои брови уверенно пошуршали вверх по лбу. — За что ж такая благодать?
— Посвящение в студенты, бестолочь, — Лена возвела глаза к безоблачному небу, — Мы уже все запланировали и распределили. С тебя арендовать клуб.
— А сама чего? — осторожно поинтересовалась, вполне обоснованно нарываясь схлопотать в лоб за излишнее любопытство.
— «Максимус», — как-то зло усмехнулась Краснова, выпуская струйку дыма.
— А-а-а, — многозначительно протянула, сообразив, откуда ветер дует и почему сию почетную обязанность свалили именно на меня. Обычно я старалась обходить бочком подобные сборища, но староста старост всегда втягивала меня в столь сомнительные авантюры. Правда, мы соблюдали честный бартер: всякую ересь по подготовке они берут на себя, а на мои плечи ложиться такая серьезная ответственность, как договор аренды с директором одного конкретного клуба. Ну вот не ладили они с Ленкой почему-то!
А я, как говорится, чё? А я ничё! Другие вон чё! А мне любимому соседушке позвонить не сложно.
Вынудив мобилку из кармана, набрала знакомый номер, и пока шли гудки, успела три раза состариться. И только после повторного набора трубку, наконец, взяли.
— Михась, привет!
— А? — послышался сонный хриплый голос. А потом мрачный вопрос. — Аньк, ты чего?
— Михась, спасай, ты мне капец, как нужен! — ласково проворковала, косясь на Краснову, которая внимательно прислушивалась к разговору, но была как бы совсем не при делах. В динамике неожиданно послышался зевок, затем шум, грохот и уже невероятно серьезно спросили:
— Ты где?
— Э-э-э. В универе. Ты…
На том конце провода послышались короткие гудки, а потом мне доложили механическим женским голосом, что разговаривать со мной больше не хотят.
— Абонент не абонент. Странно, — задумчиво протянула ничего не понимающая я. Пожав плечами, поправила рюкзак и поднялась со скамейки. — Потом дозвонюсь. Ну или по приезду домой загляну на огонек и попинаю его вечно спящую моську. Я пойду?
— Иди, — махнула на меня рукой Краснова, продолжая думать о чем-то своем. А я же, последний раз грустно осмотрев убежище административного аппарата нашего ВУЗа, печально потопала в мир вечных проволочек, бумажной волокиты и бюрократии.
Выплыла оттуда быстро, надежно спрятав нужные бумажки вместе с энной суммой денег в недрах рюкзака и матами отпугнув неуверенно мнущихся на крыльце первокурсников. Вот гений наш ректор, не дать ни взять! Безналом обойтись не судьба? Я как с собой эту пачку купюр таскать должна, я же инкассатором на полставки не подрабатываю! Тем более, покушаются тут на меня всякие, голову бы свою непутевую уберечь, не то, что бюджетные средства, пожертвованные на гулянку бедных студиозов…
Быстро сва-а-а… тактично отступить мне не дали. Едва я добралась до парковки и припрятала в машине под сидением родной рюкзак, как на месте «преступления» меня застигнул преподаватель. Сам только явился, но туда же «Как вам не стыдно, Солнцева, прогуливать не хорошо, Солнцева, пойдемте в аудиторию, Солнцева»!
Пришлось с самым мрачным видом топать следом за Геннадием Викторовичем. Однако преподаватель по статистике невероятно быстро перешел из разряда особо нудных в почетный ранг нежно любимых.
У входа в корпус меня ждали. Хотарский и Зараев собственными незаменимым персонами. А обрадовались-то как, обрадовались…
И тут же огорчились, когда я, состроив самую невинную мордашку из всех возможных, нагло прикрылась преподавателем. Даже язык мимоходом показала, радуясь, что не сама нехристь на охоту вышла. Его-то рядовой препод вряд ли бы остановил! А эти два лба на замену, меня, конечно, нервировали, но шанс добраться сегодня до дому живой и со всеми конечностями оставляли. Хотя, Зараев, как капитан секции легкой атлетики бегает быстро, особо расслабляться не стоит.
Всю пару я сидела, как на иголках, почти не вникая в суть лекции, активно переписываясь с Леликом по средствам выданного мне листочка и ручки. Моя канцелярия-то в машине осталась.
С одной стороны драпать легче будет, но с другой… Ситуёвина выходила неутешительной. И потому, так и не придумав ничего путного, едва прозвенел звонок, я неохотно поднялась. Но аудиторию покинула самой последней, настороженно косясь по сторонам. Однако меня никто не ждал ни у дверей, ни в коридоре, ни на опустевшей лестнице. И эта тишина вкупе со спокойствием нервировала еще больше. Переглянувшись с подругой, мы преодолели последний лестничный пролет…
И я тут же оказалась вжата в стенку.
Аленка возмущенно вскрикнула, но мигом оказавшийся позади нее Зараев сжал согнутым локтем ее шею, а свободной рукой закрыл рот ладонью, погано так усмехаясь. Мне же быстро скрутили за спиной руки и невежливо ткнули носом в свежую штукатурку. Я поморщилась. Не от боли, держали меня крепко, но на удивление аккуратно.
От запаха одеколона — приторно-сладкий парфюм Хотарского узнаю из тысячи!
— Допрыгалась, рыжая? — послышался смешок над ухом и с моих волос не очень-то вежливо сдернули резинку. Я зашипела от боли и машинально дернулась, когда лапища Вадима скользнула под майку на моем животе. Дергалась, конечно, зря, руки еще сильнее выкрутили. Еще и волосы на кулак намотали, заставляя запрокинуть голову. Громкий шепот обжег ухо, — Отдать тебя или себе оставить, как думаешь?