А Игорек, гад такой, кажется, весьма умело пользовался сложившейся ситуацией. И опять я не знаю, то ли похвалить его за находчивость, то ли по лбу дать, чтобы впредь думал, что творит…
— Михаил Александрович, — в проходе нарисовалась сияющий администратор клуба. Она пыталась не семенить, ступать плавно и походкой от бедра, но в итоге получалось… забавно. Девушка явно торопилась, высокие каблуки скользили по гладкому полу, каштановые кудряшки скакали по дергающимся плечикам, а нетерпение светилось в ярко накрашенных глазах и выпрыгивало из декольте.
Я честно прыснула в кулак.
Не, я ее понимаю. Михась у нас парень видный. Невысокий, но фигурой не обделенный. Не Аполлон, конечно, но когда-то боксом занимался, так что тело у него, что надо. Гордый профиль, резкие скулы, прямой нос, чувственный рот, плавная линия подбородка, золотистая шевелюра и вечно сведенные вместе брови. Глаза зеленые-зеленые, внешние уголки чуть приподняты. Он как ими посмотрит, как улыбнется… Девки штабелями укладываются.
Вот только не ходил бы с вечно угрюмой рожей, цены б ему не было!
Вот и сейчас Михей сложил руки на столе, медленно поднял голову и одарил администратора тяжелым взглядом. Та побледнела, посерела и едва не отшатнулась. Даже заикание подавила с трудом.
— П-поняла, сейчас все будет!
И шасть назад, только шторы всколыхнулись!
— У-у-у, как все запущено, — протянула себе под нос, откидываясь на мягкую спинку. Переглянулась с Харлеем, тот выразительно чирикнул ребром ладони по горлу. Я постучала ладонью себе по лбу, рыжий пожал плечами. Краткий обмен информацией состоялся.
Появились официанты. Что странно, парни обычно в основном зале работали, наверху девушки бегали. Впрочем, оно и понятно — кто же женского полу по собственной воле, да к гневающемуся начальству пойдет?
Застучали приборы, стаканы, рюмки. Нам сноровисто сервировали столы для нехилой гулянки. Когда появились первые бутылки, примерный размах будущей пьянки я прикинула. Впечатлилась. Хотела тактично смыться, но тут нарисовалась администратор с чашкой кофе. Сама.
М-м-м, ясненько. Больше желающих попасть под раздачу не нашлось.
Я выразительно посмотрела на Харлея, выгнув брови. Тот только отмахнулся и плечами пожал. Мол, ее не жалко. Ну-у-у-у, коль сам небритый совладелец клуба так решил, я, пожалуй, помолчу в тряпочку.
Чем ближе подходила шатенка, тем сильнее ее трясло, а каблуки скользили по полу. Но она добралась, наклонилась и даже поставила блюдце с крохотной кофейной чашечкой перед своим шефом. Однако в последний момент наманикюренная ручка дрогнула, несколько хороших коричневых капель испачкали белую столешницу.
Мишка снова нахмурился, медленно поднял голову…
Чашка слетела со столика и разбилась вдребезги. Повисла гнетущая тишина.
— Уволена, — процедило сквозь зубы недовольное начальство. Администратор вздрогнула, губы ее задрожали, а лицо стало белее собственной полупрозрачной блузочки.
— Но Михаил Александрович, я…
— Вон! — как рявкнул, так все подпрыгнули. Работница сбежала, официанты торопливо отхлынули к соседнему столику, жалобно звякнула посуда. И тихо-тихо так опять стало. Еще не начавшаяся пьянка уже стала напоминать поминки.
— Пойду-ка я прогуляюсь, — негромко хмыкнула, поднимаясь и, проигнорировав взгляды как нехристи, так и Богдана, протиснулась мимо них. Попутно подмигнула Лелику, погрозила Игорю пальцем и смылась из приват-комнаты. Олег, сидящий на втором диване с краю облегченно вздохнул, разгадав мой маневр и шепотом ободрил остальных. Парни заметно расслабились, Харлей вдогонку показал оттопыренный большой палец.
А я прям гордости преисполнилась.
Допорхала до барной стойки второго этажа, сочувственно похлопала рыдающую Аллочку по плечу, и привычно перемахнула через стойку. Конкретно эту стерву было не жалко от слова совсем.
— Свирепствует? — поинтересовался Алик, сегодняшний бармен, протирая стакан и не без злорадства поглядывая на админа, жалующуюся окружившем ее девочкам на несправедливого шефа. И только одна из них стояла в стороне, явно не понимая, что происходит. Кивнув в ответ Алику, её-то я и подманила:
— Ты новенькая?
— А? Ну да, — на меня посмотрели огромные синие глазищи на хорошеньком кукольном личике. Да и вообще, сама девочка оказалась такой маленькой и миленькой, что мне на полном серьезе захотелось потискать ее за щечки. И я ее раньше не видела: тоненькую фигурку, упакованную в форменную серебристую блузку с тонкими голубыми полосочками и черную юбочку, я бы точно запомнила. Особенно копну шикарных черных волос, стянутых в аккуратную косу.
— Будь другом, сбегай в кабинет вашего шефа, там у него в баре припрятан высокий кофейный стакан с резиновой крышкой. Не перепутаешь, на нем британский флаг намалеван и понизу надпись «Старбакс».
— Но, — испуганно посмотрела на меня девушка, — В кабинет, он же…
— Да открыт он пожизненно, босс ваш раздолбай редкостный, — фыркнула я, открывая небольшой хромированный холодильник. — Давай быстро, одна нога здесь, другая там. Ты ж не хочешь, что б ваше мрачное начальство еще кому-нибудь по шее настучало?
Девочка оказалась понятливой. Слиняла. Я даже кофе до конца приготовить не успела, как официантка уже вернулась.
— Вот, — она поставила высокий стакан на стойку и полюбопытствовала, — А почему именно он?
— Да потому что порция маленьких традиционных чашечек вашему Александровичу как пластиковые пульки окаменелому мамонту, — хмыкнула я, заканчивая нехилые манипуляции с кофемашиной и молоком. На секунду задумалась, прикинула в уме и, кивнув своим мыслям, решила посвятить смекалистую официантку в страшную тайну. — Запомни, шеф ваш пьет только капучино. Вот в таком объеме. Как готовить знаешь? Умница. Добавь туда два сахара, корицу и грушевый сироп… да не выпячивай ты так глаза, у каждого свои тараканы!
— Поняла, — кивнула девушка. И решительно спросила. — Есть еще какие-то секреты?
— Ну, в общем, — задумалась я, натягивая бежевую крышку на широкое горлышко, — Есть парочка. Смотри, когда ваше начальство приходит, сразу прячься. Он, когда не выспится, всегда рвет и мечет. Так что ты его сразу пропускаешь мимо и бежишь готовить именно такой кофе. После подходишь, ставишь перед ним стакан… И тут внимание! Он может начать орать и ругаться матом. Ты лупишь его по затылку и в приказном порядке велишь пить. На крайний случай можешь треснуть кулаком по столу.
— Да вы что? — отшатнулась от меня девочка, глядя со священным ужасом, — Он же меня сразу уволит!
Я фыркнула. М-да, кто-то здесь просто плохо знает Михаила…
— Пойдем, покажу, — поманила ее за собой, выходя из-за барной стойки. И знаете, она согласилась! Проследовала за мной на второй этаж, но входить не стала, притаилась за полупрозрачными шторами.
В комнате такой гнетущей тишины уже не было, народ потихоньку переговаривался, но голоса повышать не спешил. Мишка, мрачнее грозовой тучи так и сидел с самого краю, тупо рассматривая стол.
Встретила одобрительный взгляд Харлея, подошла, поставила перед соседушкой стакан и сложила руки на груди. Местное начальство сначала тупо созерцало новоявленную вещь. Затем нахмурилось еще больше. Затем выпрямилось. Поморщилось и выдало:
— Что за хрень?..
И попыталось смахнуть стакан со стола. Не вышло — подзатыльник Лександрыч огреб знатный! Харлей, развалившийся в углу, кашлянул в кулак, но сдержался.
— Пей! — буквально приказала директору клуба, едва не ткнувшемуся моськой в стакан. Соседушка замер. Свел брови на переносице. Повел носом. Протянул руку… и присосался к стакану.
Рыжий все-таки заржал.
Парни сразу заулыбались, загоготали, принялись разговаривать уже нормальным тоном. Прибавили звук на плазмах, дзынькунули стаканами…Я с наслаждением смотрела, как вытягиваются лица Лельки и остальных.
Убедилась, что соседушка весь ушел в наслаждение любимым напитком, и отошла в коридор, где поймала недавнюю официантку, огромные глаза которой теперь стали квадратными.
— Сейчас он выпьет и закурит, — кивнула я в сторону кабинки, — Минут через двадцать, когда он соберется дымить второй раз, рысью несись на кухню. Приготовь чай с барбарисом, большую белую кружку, у вас есть такие, пузатые, там по-моему пол литра входит.
— Так они же для бульона…
— Тараканы, — напомнила я ей. — У каждого имеют право быть! Чай горячий, но не обжигающий, в меру крепкий, но сахара уже три. К нему горячий бутерброд из двух кусков белового тостового хлеба, сырный соус, ветчина, пластик сыра, маринованные огручики и никакого лука. Не перегрей. Все запомнила?
— Откуда вы все это знаете? — понятливо кивнув, официантка покосились на меня с любопытством.
— Дык второй год сожительствую с этой мрачатиной, — хмыкнула я. — Все, следи, я пошла. Главное ничего не перепутай, каждый день так делай и будет у вас самый добрый и пушистый начальник в мире. Лады?
— Лады, — отозвалась синеглазка, — Спасибо вам большое.
— Да не за что, — отмахнулась я и вспомнила кое-что еще. — Ты, видать, здешним красоткам не очень глянулась, раз не знаешь всю серьезность поганого настроения шефа. Подставят, как делать нефиг. Принесешь Лександрычу еду, и беги сразу. А если увидишь, что у рыжего директора сигарета в зубах после пятой рюмки — сверкай пятками на другой этаж! Поверь, я знаю, о чем говорю.
Девушка кивнула, не сводя с меня какого-то задумчивого взгляда. Я только плечами пожала и отправилась наверх. Коль мозги есть, моих советов она послушает. Коль нет… ну что ж, сама виновата! Безмозглым в этом мире живется, конечно, проще, но иногда очень уж тяжко.
Вернулась я вовремя. Вполне себе такой бодрый Мишанька уже сидел, откинувшись на спинку дивана и курил с довольной моськой. Лелька и Игорь тихо шептались, нехристь общалась с радостно ржущим Харлеем, парни во втором углу тоже вполне себе неплохо проводили время. Официанты уже заставили столы бутербродами-канапе, присутствующим дамам досталось по салату «Цезарь». Овощная нарезка, мясная нарезка, фруктовая, сырное фондю в виде фонтанчика… а он, извиняюсь, нахрена?